ПЕРИФЕРИЯ

журнал под редакцией
СЕРГЕЯ ТАШЕВСКОГО

RUSSIANPOEMS.RU

Введите слово для поиска :

eulex: ЗАПИСКИ ИЗ-ЗА БУГРА

TEXT +   TEXT -           


    "Записки из-за бугра" родились неожиданно. Кто-то спросил в конференции auto.ru - "а как ездят за рубежом?". Я рассказал историю о Польше, потом о Германии и пошло-поехало...
    Ни о каком успехе, издании некоторых рассказов в США и России, спорах, доходящих до взаимных обвинений в национализме и, наоборот, космополитизме, забитом "почтовом ящике" и просьбах о продолжениях, письмах от сентиментальных женщин со словами "я читаю "Бегство" и слезы капают на клавиатуру", литературных диспутах на mcdonald ave. в Нью-Йорке я не предполагал и не думал. Просто писал о том, что видел и о чем точно знал. "Записки" - хроники, в них нет выдуманных сюжетов и приукрашенных событий, а что касается моих выводов по ряду вопросов, так я, наверно, имею право на собственную точку зрения.
    Написав первый том, я твердо решил остановиться и... написал второй... Мне он кажется более удачным - и по стилю, и по законченности сюжетов. Возможно, через какое-то время я напишу и третий том, если хватит сил и времени.
    Посмотрим...
    eulex

    
    
    Польша. В застенках

    Руководство автомобильного клуба "Динамо-Эскорт" любило ездить за границу. По возвращении генералы и полковники мгновенно забывали о нашем существовании и вспоминали только накануне очередной поездки. "Шишки", в принципе не мешали, а после пересечения государственной границы, как по команде, становились какими-то беспомощными - водить машину они не умели, языков не знали, опыт пребывания на чужой земле был у них слабоват, а в ралли не разбирались вовсе. Нас не устраивали две привычки больших чинов. Во-первых, обязательное присутствие в нашем караване здоровенной машины сопровождения в виде "гаишной" crown victoria или bmw, в которой руководство не мыслило себе езду без включенного на всю мощь независимо от температуры окружающей среды, кондиционера, и банки пива в руке, от чего у водителей, попеременно менявшихся в этой дрыне за рулем, создавалось впечатление присутствия в пивном ларьке, расположенном на льдине, одиноко дрейфующей в студеном Карском море. А, во-вторых, отвлечение технического состава на извоз по достопримечательностям страны временного пребывания. Результатом этих экскурсий было то, что по дороге домой мы с Сашкой, видевшие за последние десять дней только дороги и стенограммы, завистливо выслушивали восхищенные диалоги и размышления механиков, имеющих три класса церковно-приходской школы на двоих о кубизме Пикассо и о преимуществе готики или рококо в европейской архитектуре.
    Кроме того, все руководители, словно сговорившись, категорически запрещали демонтировать или закрывать при езде по дальнему зарубежью разнокалиберные мигалки, придававшие, по их мнению, нашему передвижению особый шарм и расставлявшие правильные акценты в извечной дилемме "who is who".
    Однажды, бодрой колонной в составе технички с гоночной машиной на прицепе, тренировочной "восьмерки" и упомянутого монстра (была bmw), мы уже почти выехали из Варшавы, когда нас нагнали две полицейские машины, надрывно завывавшие сиренами, и, нечленораздельно рявкнув по-польски из громкоговорителей бесцеремонно прижали весь караван к бордюру. Даже не взглянув на расписанный рекламой спортивный opel, трое полицейских спешно подошли к bmw и ткнув пальцами в надписи и мигалки поинтересовались - откуда и куда мы следуем в таком непотребном виде. Путешествующий с нами от руководства Юрий Михайлович - простой, хороший человек, всегда и во всем помогавший спортсменам и, не являвшийся, в отличие от некоторых других "представителей", откровенно лишним в делегации - грудью защитил личный состав, но из всех иностранных языков имея в арсенале только засевшее в мозгах со школьной скамьи "dascha und mascha baden", смог дать показания только на малопонятном языке глухонемых. Долгие двадцать минут мы объясняли, что являемся раллийной командой, принадлежащей русской полиции и едем с гонок из далекой Франции, демонстрировали добытые кубки, спортивную резину и запчасти. Полицейские стояли на своем насмерть - такая машина, по их мнению, не могла пересечь границу Польши! Наши, не лишенные логики рассуждения, что из-за отсутствия оружия и явно недостаточной штатной численности личного составамы не могли с боем прорваться на суверенную территорию Речи Посполитой, и что наличие отметок польских правоохранительных органов в паспортах убедительно свидетельствует о нашем вполне легальном присутствии на окраинах Варшавы только злили местных блюстителей порядка, имевших в этот ключевой момент вид героических защитников отечества, с риском для жизни изловивших государственных преступников.
    В конце концов, отобрав у нас документы, бдительные стражи закона, не переставая оглушать город сиренами сопроводили колонну в ближайший околоток, где выбрав в заложники меня и Михалыча препроводили нас в грязную и вонючую камеру, на давно немытом полу которой лежала, принесенная ранее дама без признаков возраста и национальности. Заперев решетку на ключ, полицейские степенно удалились, оставив нас с Михалычем размышлять о превратностях судьбы и слушать хрипы и стоны, мягко говоря, подвыпившей барышни. На третьем часу пребывания в чужеземных застенках, когда Михалыч уже досконально отрепетировал будущую речь в присутствии российского консула, в коей слова "уважаемый господин консул" были единственными переводимыми на польский язык, появилась до боли знакомая бригада отважных блюстителей порядка, робко семенившая за солидным паном в "гражданке". По дороге храбрые полицейские хором нашептывали "пиджаку" разные гадости, из которых мне удалось уловить легкопереводимые слова "мафия", "злодеи" и "тюрьма". Вообще, вся их лексика навевала вдалеке от Родины грустные воспоминания об исторических событиях, связанных с взятием Бастилии, инквизиторскими пытками и Нюрнбергским процессом.
    Тем временем пан, подойдя вплотную к решетке, деловито сунул руки в карманы брюк и на чистейшем русском языке спросил: "Сидите?". Так как для придания этому вопросу существа полного издевательства на нас не хватало только полосатой формы и кандалов, мы высокомерно промолчали. Пан, не поворачивая головы, протянул руку, в которую один из полицейских тут же услужливо вложил пачку наших документов. Бегло посмотрев паспорта, техпаспорта и, наконец, дойдя до "ксивы" руководителя делегации, начальник взглянул на Юрия и спросил: "Ты - полковник полиции?". Вид Михалыча, томящегося за решеткой в джинсах и свитере в окружении гоп-компании из меня и девушки на полу явно не гармонировал с его высокопоставленной должностью, поэтому наш руководитель только смущенно кивнул и тихо добавил: "начальник управления...".
    
    Пан повернулся к своим коллегам и неожиданно, на все подземелье заорал по-польски, отчего те присели, как лошади от пушечного выстрела. После двухминутной тирады, состоявшей в основном из радующих слух невысоких оценок умственных способностей рядового и младшего начсостава польских правоохранительных органов нам открыли дверь и повели по коридору. У выхода из здания пан любезно разрешил мне идти на улицу, а Михалыча повлек куда-то наверх по лестнице.
    Сашка и механики, битых три часа строившие версии относительно нашего будущего - от расстрела до побега, встретили меня насторожено и поинтересовались относительно перспектив с выходом на свободу у моего подельщика, на что я недоуменно пожал плечами, но небезосновательно предположил, что судя по дружелюбному поведению моего освободителя Михалич едва ли в настоящий момент висел на дыбе или под дулом пистолета подписывал чистосердечное признание о шпионаже в пользу новохрюкинского отдела КГБ. Еще два часа мы находились в нервном ожидании и полном неведении. Уже стемнело, когда наконец-то отворились массивные двери и на пороге появился Михалыч под ручку с тем же паном в "гражданке". Учитывая, что оба представляли из себя дуэт нетвердыми голосами исполнявший "Подмосковные вечера" и преодолели семь ступенек за пять минут, было нетрудно догадаться, что торжественный вечер, посвященный встрече коллег на польской земле прошел успешно но, вынырнувший из-за угла vw venta с включенными маяками заставил усомниться в искренности хозяев. Впрочем, оказалось, что "пан начальник", оказавшийся руководителем местного управления, счел своим долгом проводить высокого гостя в лице Михалыча до самой границы (200 км!), а чтобы мы ненароком снова не угодили в места не столь отдаленные призвал на помощь местное сопровождение.
    Никогда я не ездил по Польше так быстро. Местные водители, в отличие от наших, при малейшем появлении полицейской машины с красными маяками вставали на обочине, как вкопанные. Наконец, мы влетели в таможенный терминал, объехав трехкилометровую очередь на границу, где поляк, "усугубив" с Михалычем "на коня" бережно передал нас в руки польских пограничников.
    И до самого Минска над белорусскими полями и болотами из bmw неслось невнятное пение Михалыча, похожее на стон подбитой птицы...
    
    
    Из последних сил

    Германия всегда была для нас транзитной страной. Ралли, изредка навещавшие "обитель порядка", из года в год не укладывались в наш календарь, и, по сути, Дойчланд постоянно "протыкался" нами сквозняком. Первое время мы мучались на польско-германской границе, где немецкие пограничники и полицейские, мало отличающиеся по внешнему виду от своих предшественников из Третьего Рейха, рукой в неизменной кожаной перчатке указывали нам на лишнюю банку бензина или тщательно замаскированный в беспорядке технички ящик водки и произносили короткое "nein". Изменить это решение их, похоже, невозможно было заставить даже при помощи перспективы виселицы или рытья беломоро-балтийского канала, столь успешно выполненного более ранним поколением. Наученные горьким опытом расставания с "жидкой" валютой, мы принялись форсировать польско-немецкий рубеж не напрямую, а проставляя между этими, мягко говоря, недолюбливающими друг друга странами Чехию и Словакию, пограничники которых наплевательски относились к провозу жизненноважных продуктов питания и топлива. Кроме того, маленькие горные пограничные переходы всегда были пусты и не истоптаны нашими проворными соотечественниками, вывозящими из Германии тонны металлолома в виде автомобилей, собранных задолго до падения берлинской стены.
    Выехав впервые за рубеж, уже в Польше мы почувствовали разницу между ухабами белорусских трактов и ровными польскими шоссе. Взаимопонимание водителей, съезжавших на обочину для пропуска более быстрой машины и благодарность, выражавшаяся во включении "аварийки" после обгона, спокойные, чистенькие придорожные кафе с дешевой и вкусной едой - эти и другие признаки цивилизации после отечественных"бензину нету" и "из еды у нас только хлеб" произвели на нас благоприятное впечатление и породили трепетное ожидание встречи с настоящим Западом. Германия отличалась от Польши настолько же, насколько Польша отличалась от Белоруссии. Размеренно катясь по автобану колонной из семи разнокалиберных машин, мы разглядывали еще маловиденные на Руси в то время "Мерседесы" и "Ауди", мчавшиеся с умопомрачительной скоростью и постепенно закипали желанием потягаться с ними в быстроте передвижения. Где-то за Берлином наша тренировочная "восьмерка" прощально чихнула и категорически отказалась следовать дальше. Лихорадочно вспоминая зазубренные перед поездкой правила пользования автобанами, мы проорали в рацию грустную информацию о поломке , пообещав быстро настигнуть колонну, и, выбрав место, где можно было остановиться не мешая другим, прижались к обочине. К счастью, в моторе всего-навсего слетел центральный провод и наши временные потери составили минут пять-семь, включая водопой и массовый забег в кусты для восстановления водно-щелочного баланса.
    Тронувшись в дальнейший путь, я, еще веривший в могущество советской техники и помнивший, как наши деды гоняли немчуру по Европе решил тоже не ударить в грязь лицом перед вражескими "Опелями" и "Фольксвагенами", благо отсутствие ползущей перед бампером колонны не сдерживало меня в усилиях нажимания на газ. Видавшая виды тренировочная "восьмерка" взвыла "подзаряженным" двигателем и понеслась по автобану навстречу победам советского спорта, - пусть пока не на раллийной трассе, но хотя бы на шоссе. Первое время нам многое удавалось - "зубила" превзошла саму себя и каким-то чудом набрала 165 км.час. Эта невиданная в условиях повсеместных российских колдобин и заботливо приоткрытых канализационных люков скорость сопровождалась, с одной стороны, обгоном значительного количества немецких товарищей, а с другой - страшным дисбалансом колес и усиливающимся запахом горящего где-то на коллекторе масла. Впрочем, радость победы была недолгой. Очень скоро сзади пристроился "Пассат" и, включив левую мигалку, дал мне понять, что мое место пока правее. Пропустив его, я снова принялся обставлять грузовики и никуда не спешащие машины, и вновь меня вежливо попросил посторониться очередной более быстроходный аппарат.
    
    Так я перестраивался раз шесть, пока в очередной раз не был позорно согнан в правый ряд серебристым "Мерседесом". Сомнений в скоростных преимуществах "бенца" у меня не было, но когда он поравнялся с "восьмеркой", я посмотрел на водителя и обомлел. Не знаю, сколько лет самому древнему долгожителю Германии, но бабулька на "мерсе", обставившая меня, как "стоячего", однозначно уже достигла половой зрелости к моменту выхода в свет бессмертного "Капитала". Пережить такое позорное фиаско было абсолютно невозможно! Молодой, жизнерадостный раллист "тошнит с глазами пьяной черепахи" в правом ряду, а старая карга, вышедшая замуж на следующий год после изобретения паровоза наяривает под двести впереди! Я понял, что обогнать бабку стало делом всей моей непутевой жизни! Резко включив четвертую, я кинулся в погоню. К счастью дорога пошла под уклон, что позволило моему убогому агрегату развить совершенно ненормальную скорость - 180. Дисбаланс вырывал руль из рук, пассажиры, с ужасом взирая на происходящее, вцепились в ручки над окнами, запах масла перешел в вонь, поршни просились вон из мотора, но бампер резвой старушенции стал медленно и неуклонно приближаться! Еще чуть-чуть и я должен был ее настигнуть. Дорога еще больше покатилась с горы, спидометр "лег", и я на последнем усилии воли, весь в холодном поту и с мертвенно бледными от ужаса перед неминуемой безвременной кончиной пассажирами настиг ненавистную старуху и победоносно включил левую "мигалку". "Мерседес" тут же перестроилась в правый ряд, и, умоляя Бога, чтобы дорога не пошла в гору я начал его медленно объезжать. Кажется, ни до, ни после, даже стоя на подиуме и получая в руки Кубок Франции, мне не доводилось испытывать такой радости от победы! На грозящей "дать дуба" машине мы из последних сил поравнялись с престарелой гонщицей и боясь отвернуть взгляд от дороги, я все же скосил глаза направо, чтобы увидеть удивление и восхищение на ее морщинистом лице.
    Но не увидел... Бабке было не до меня. Она спокойно держала руль костлявой рукой и на скорости 190 км/час разговаривала с кем-то по сотовому телефону...
    
    
    
    Финляндия. Дед Юха

    То ли из-за того, что я умудрился родиться в Эстонии, то ли из-за любви к спокойным, безлюдным местам, но в Финляндии я всегда чувствую себя, как дома. Неторопливая, сонная жизнь обитателей "северного соседа" всегда наводит на какую-то отвлеченную философию и способствует отдыху нервной системы, истощенной в вечной борьбе с создаваемыми нами самими трудностями. Исключением являются Хельсинки, но все столицы безобразно одинаковы. В то же время многие вещи , которые финны воспринимают абсолютно нормально, человека, имеющего неистребимый российский менталитет, способны просто вывести из себя или, как минимум, заставить усомниться в умственной полноценности защитников линии Маннергейма и их потомков. Почему нельзя собирать ягоды и грибы, которые на севере Финляндии не растут только на асфальте, а надо покупать их в магазине? Почему сауна в каждом жилом доме сделана так, что автоматически включается в 19.00 ежедневно, независимо от того - будет кто париться или нет, но в понедельник не включится ни за какие коврижки, даже если ты весь день работал трубочистом или добывал уголь? Почему в глухом северном финском лесу, где живого человека можно встретить только на четвертый день дороги, надо ясным днем ездить с включенными фарами? Таких, в нашем понимании, несуразностей в Финляндии великое множество, но невозмутимые, непробиваемые, будто танк Т-80, скандинавы относились к этим бытовым чудачествам, как к обычным составным частям своей скучноватой и размеренной жизни.
    В августе девяносто третьего мы приехали в Финляндию впервые. Трасса ралли "mantta -200", на которые собирается 200-220 экипажей и обязательно участвуют две-три "звезды" мирового уровня - Мякиннен, Канкуннен, Микола, Ватаннен - была проложена на фантастических гравийных лесных дорогах и представляла из себя такую бесконечную цепь поворотов и трамплинов, что спортивные машины большей частью находились в воздухе, лишь изредка касаясь колесами грешной земли. Мы прибыли на очень приличной, только что собранной "восьмерке" с хорошим, "заряженным" мотором, подвеской отстроенной "под гравий" и, после полного фиаско в Бельгии месяцем раньше, где в буквальном смысле сожгли двигатель, преисполненные надеждой на моральную реабилитацию. Однако, черная полоса фатального невезения на этот раз была проведена жирной линией через всю Европу - от Льежа до Мэнтты, и за три дня до гонки мы опять остались у разбитого корыта - на прикидке новенький мотор "согрелся", и головка блока стала напоминать своей кривизной извилистые спуски американских горок.. Надо сказать, что в маленьком финском городке, где мы насчитали всего три продовольственных магазина, было столько мастерских по ремонту автомобилей, что говоря языком Ильфа и Петрова, "казалось, что жители города рождались только за тем, чтобы" купить автомобиль и тут же его сломать. С головкой под мышкой мы побывали в пяти-шести таких заведениях, где слышали в ответ одно - "вам надо к деду Юхе", "только дед Юха сможет" и т.д. Когда в седьмом ремонтном боксе механики опять завели старую скандинавскую балладу о таинственном старце, в наши тупые от систематических аварий головы наконец-то закралась первая в сезоне здравая мысль - а не поехать ли нам к столь авторитетному деду Юхе и в личной беседе выяснить - почему его технический талант столь высоко ценят работники местных автосервисов? К счастью, большинство финнов говорит по-английски, и через полчаса долгих объяснений и топографических изысков мы получили на руки долгожданную схему проезда в искомую обитель, по сложности и запутанности успешно конкурирующую со знаменитым маршрутом турпохода Ивана Сусанина, заведшего группу польских товарищей в непроходимую лесную чащу.
    
    После полутарочасового плутания в строгом соответствии с полученными чертежами и устными инструкциями, уже отчаявшись найти искомое место, мы вдруг среди глухого леса вынырнули на полянку, где обнаружили небольшой финский домик, расположенный на берегу живописного озера . Около дома стоял явно благородного раллийного происхождения ford escort, что дало нам веские основания предполагать, что легендарный Юха знаком со спортивной техникой не понаслышке. Потоптавшись для приличия у порога, мы постучали и попытались привлечь внимание хозяев маловразумительными криками. Накричавшись вдоволь, мы уже прикинули, как лучше ворваться в помещение, ибо даже в уме не держали после стольких мытарств возвращаться домой не солоно хлебавши, как вдруг тихонько открылась дверь стоявшего несколько поодаль большого сарая и оттуда показался маленький старикашка в очках и чистенькой спецовке. "Юха?" - спросили мы хором. Дедуган кивнул и тут же потянулся к головке, которую Сашка, устав держать, положил на траву. На наши "do you speak english" дед отрицательно покачал головой и, деловито подняв головку, поманил нас вглубь сарая. Честно говоря, это сооружение снаружи даже отдаленно не напоминало мастерскую, но войдя внутрь стало очевидно, что имел ввиду Козьма Прутков, говоря историческое "не верь глазам своим". Под неказистый снаружи, неровно обшитый, с некрашеными стенами сарай самопальный финский умелец замаскировал целый завод. Не мастерскую, а именно завод. Станок с ЧПУ, фрезерные и токарные станки, шлифовальный, сверлильный, невиданный нами до тех пор инструмент и , приспособления, да чего только там не было! Наши жесты, напоминавшие волны Балтийского моря и одновременное тыканье пальцем в головку было воспринято Юхой с пониманием - головку он фрезернул и отшлифовал так, что мы ненароком подумали, а не придется ли тащить сюда теперь и блок цилиндров. Причем делал он все неспешно, размеренно, тихо шепелявя что-то себе под нос. Когда настал момент расплаты, Юха отодвинул руки, протягивающие доллары и марки и сказал - "автоспорт - фри". К счастью, финские таможенники при осмотре нашей технички проявили явную халатность, что позволило нам провезти в Суоми то, с чем финны давно борются, как с национальным бедствием. Увидев настоящую русскую "Столичную" Юха радостно заулыбался и поманил нас в домик.
    ...Потом приехал его сын, раллист (это его Форд стоял у домика), говоривший по-английски... Оставив меня "в руле", Сашка и Серега до темной ночи каждые полчаса бегали к нашему неисчерпаемому багажнику и только к утру я их привез домой от деда Юхи, с которым мы успели обсудить все, что могут обсудить нормальные люди, сидя за запотевшей бутылкой в тихом лесном финском домике. Тогда мы стали третьими в классе. А на следующий год, приехав в Мэнтту, первым делом навестили деда и опять просидели у него до поздней ночи, переводя с финского на английский, а потом на русский и наоборот....
    
    
    
     Все остальные истории, а также многое другое
вы найдете здесь, на сайте eulex!
    


Печать Опубликовано : 30 Сентябрь 2007 | Просмотров : 3628

Русские вилы Конкурс экспромтов Пути Никола Тесла Календарь Звуковые фаилы Книги Американская мафия Галерея Юлии Кочуриной КПК для пишущих
џндекс.Њетрика ЕЖЕ-правда Всемирная литафиша
© 2017 www.danneo.com