ПЕРИФЕРИЯ

журнал под редакцией
СЕРГЕЯ ТАШЕВСКОГО

RUSSIANPOEMS.RU

Введите слово для поиска :

Надя Кеворкова: СОЛНЕЧНЫЙ ЛЕВ

TEXT +   TEXT -           
 


   
   Мучительный процесс. Мучительный голод. 
Мучительное ожидание, не известно чего, не 
известно зачем, в то время как времени-то нет... Так 
сам n говорит,  так сам nn думает в тишине своего 
кабинета. Да и кто же теперь не знает, что ВСЕ  - 
МУЧИТЕЛЬНО в условиях отсутствия времени. 
Может, его, тайма и нет вовсе, но поди ж, объясни, 
как мало это существенно. НЕНАВИЖУ.  Люблю. 
Перекличка латинских глаголов внутри сгоревших 
ходиков. Куклы заржавели, сгнила краска. Сидишь и 
считаешь, на раз-два-три  вылетаешь с хриплым ку-
ку. Ради того, чтобы некто Никто не огорчился, что 
часы - того-сь.
   
   Стать камнем ли, куском сыра, глиной, какая 
разница, ты еще играешь, дорогая, а вселенная вопит 
- умри. И чем быстрее выполнить ее просьбу, тем 
лучше. Тем правильнее. Почему  ненавидят, почему 
на всякое .люблю. отзывается только ледяное 
дыхание, мое, мое, почему я кружу вокруг этого 
мальчика, как раненая на смерть Пентесилея, почему 
он отражается тысячью осколков памяти, почему, 
почему - неужели только для того, чтобы стать ее 
последней стр-р-растью?  Эй, праздник, побудь еще, 
побудь.
   
   Поехать, вернуться, расстаться, встретиться. 
Ничего этого не будет. Потому что ты выбрал 
плетеное кресло, удобное и податливое, на бережку. 
А я плаваю - и не в том бассейне, куда ты пялишься, 
силясь разглядеть рыбок. Увы, мы не встретились 
тогда, на перекрестке, не встретились сейчас. Я 
твердила тебе про время, а ты смеялся, запрокидывая 
голову. И теперь мы смеемся с другими. И боюсь, что 
мне все равно.
   - Зачем ты пишешь, зачем, ответь, чтобы доказать, 
чтобы самовыразиться...
   Зачем я пишу... Зачем... Совсем не чтобы 
выразиться. Совсем не само... Совсем другое. Внутри 
и снаружи роятся тексты, судьбы, истории, 
историйки. Толкутся, кружатся, вторгаются, требуют 
быть услышанными. Требуют быть.
   - Слушаю, да, да...
   Если произнесено, обещано, то ни есть, ни спать, 
ни думать, ни идти, ни гулять, ни фланировать, ни 
тормозиться, ни тормозить, ни чай пить, ни умирать, 
ни умирать от любви, ни от влюбленности тлеть, ни 
от ярости - ни от чего, ничего. Просто надо поймать 
мотив, буковки-бабочки, накрыть сачком, 
отпечатать, на бумаге, экране, на клочке, на песке, на 
бренной поверхности, а там - будь что будет, горит - 
не  горит, рассыпается, крошится, ты уже свободна, 
ты уже бежишь в распахнутом пальто, перепрыгивая 
через лужи, перемахивая через сугробы, 
запрокидывая голову. Сквозь ресницы - бъющее 
наповал солнце. Солнце следующего сюжета.
-    Ты - не моя.
   Тысячу раз слышанное, пережеванное. Не моя - 
свобода, не твоя - свобода, ничья - свобода. В погоне 
за своим я - и выглядит очень трагично. В погоне от 
себя - и трагизм нарастает. Как жаль, что драма 
разыгрывается на крошечном пятачке, а участникам 
мнится, что сворачиваются горы. Как жаль, что 
масштабы не совпадают.
   Они, масштабы, цифры, капризные. Они выбирают, 
избегают, потешаются, ты вторгаешься в 
пространство Гулливером, глядь, последний 
коротышка сажает тебя на ладошку и рассматривает, 
как диковинку. Но твои жесты по-прежнему 
гулливерские, и планы, и замыслы. Всякому 
Гулливеру - своих лилипутов, и никаких тревог. 
Китайцы и русские играют в одну и ту же матрешку. 
Философский камень профанного мира.
   Проснуться, смести с полки матрешек, 
пожонглировать камешками, забыть их названия и 
родословную, перечитать вчерашний сюжет, 
исправить две запятые, захлебнуться теплым 
воздухом и выбежать по лестнице в город, который 
жарит и парит слова, судьбы и смысл. Ходить по 
кромке, падать в пекло, отряхиваться от брызг. Пока 
не настигнет. Пока не барахтаешься в паутине, из 
которой навязчиво и просительно выписывается 
текст. 
   Солнце следующего сюжета. Солнце, не 
догадывающееся, зачем и почему. Солнце-праздник. 
Сюжет-праздник. Мальчик - праздник. Не слишком 
ли много праздников? Будни разные, праздники 
надоедают.
   Так ли важно, что нынче праздник шагает 
походкой будничного повесы. Под гнетом 
обстоятельств. Под гнетом и тяжестью вчера и 
завтра. Под мучительным гнетом размышлений - кто 
я, зачем я, откуда я, какое место мне отведено этой 
жизнью, той жизнью, той, которая бежит навстречу и 
смеется. Кажется, она кричит что-то. Кажется, она 
кричит кому-то за его спиной. Он оборачивается. 
Никого. Посреди шумной улицы - никого. Значит она 
бежала ему навстречу? Где же она? Ты долго 
вертелся, оглядывался, сомневался. И она исчезла за 
углом, поворотом, в переулке, в толпе, которую ты не 
заметил, она заблудилась среди сюжетов. Я 
заблудилась среди сюжетов. Ты заблудился. Игра в 
прятки. И мы считаемся, кому водить. Гори ясно. 
Иду искать. Вынул ножик из кармана. Чтобы не 
погасло. Иду.
-    Я думал, что я гений. А потом это исчезло.
-    Перестал доверять словам. И особенно 
написанным.
-     Если я начну писать снова, жизнь выправится.
   Если не находится той, которая вторит, опережает, 
угадывает, видит твои сны, живет внутри твоего 
текста, живет снаружи,  живет, смотрит вслед, 
смотрит вбок, то земля становится плотной, и ты 
врастаешь в нее, как бесчисленные герои эпоса. Без 
надежды  ходить по ней. Без права двигаться, не 
касаясь. Ты начинаешь репетировать каменность. 
Бронзовеешь.
   В остатке - горечь и злость. Не зацепил. Испугался. 
Трезвость. Хрустальное одиночество. И хрустальное 
совершенство проносится мимо, смеясь, в 
распахнутом пальто, навстречу своему сюжету. 
Сюжету, мальчику, легчайшей походке, которая, 
пока, и в будни, и в праздники, танцующая.
-    salut!
   Сквозь ресницы - солнце.
-    salut!
   Простите меня, мои мучительные сюжеты, 
простите, простите, простите.
   

Печать Опубликовано : 30 Сентябрь 2007 | Просмотров : 3111

Русские вилы Конкурс экспромтов Пути Никола Тесла Календарь Звуковые фаилы Книги Американская мафия Галерея Юлии Кочуриной КПК для пишущих
џндекс.Њетрика ЕЖЕ-правда Всемирная литафиша
© 2017 www.danneo.com