ПЕРИФЕРИЯ

журнал под редакцией
СЕРГЕЯ ТАШЕВСКОГО

RUSSIANPOEMS.RU

Введите слово для поиска :

ПОД ПОКОРЕННЫМ НЕБОМ (ИЮЛЬ)

TEXT +   TEXT -           
Юлий Цезарь, Герман Гессе, Эрнест Хемингуэй, Усама Бин Ладен, Григорий Распутин, Никола Тесла, Владимир Маяковский, Луи Блерио, Сергей Уточкин

    Июль назван в честь Юлия, это знают все. Юлий Цезарь, родившийся 12 июля сотого года до Нашей Эры, сам назвал месяц своего рождения, да и весь наш календарь, который зовут Юлианским. Не было бы его – не было бы и Июля. Он выиграл гражданскую войну в Римской Империи (не первую, правда, гражданскую войну вокруг Рима – и не последнюю), его слова "Жребий брошен, Рубикон перейден!" стали символом решительных действий на все времена. И удивленное "И ты, Брут!" – символом изобличения предательства. Но мы знаем о Юлии и слишком много, и слишком мало. Он был великолепным писателем, и оставил блистательные "Записки о галльской войне", но свою биографию бросил на растерзание историкам...
    Наверное, все знаковые фигуры во все времена утомляют своей наставительностью. Особенно тех, кому приходится жить на их родине. Посредине Рима, среди парков и развалин лежит неприметный камень, на котором еще в незапамятные времена было начертано по-латыни: "На этом месте заговорщики напали на Юлия Цезаря и вонзили в него кинжалы..." А рядом – палаточка, в которой бойкие итальянцы торгуют майками и солнечными очками. На одной из маек – изображение смешного носатого Юлия Цезаря, утыканного кухонными ножами как дикобраз иголками. И подпись – тоже по-латыни: veni. vidi. vici. (Пришел. Увидел. Победил.). Такие дела.
    
    Могут ли два писателя составить половину всей литературы своего столетия? Тем более, если учесть, что столетие это – двадцатое? Тут, конечно, можно спорить до хрипоты, тут дело личных пристрастий. Но я абсолютно убежден, что эти двое – Герман Гессе (родившийся 2 июля 1877 года) и Эрнест Хемингуэй (родился 2 июля 1899 года) с наибольшей силой выразили два литературных полюса, между которыми расположилась вся остальная изящная словесность xx века. Простой, почти грубый язык и стиль Хемингуэя напоминает читателю о том опыте, который у него в крови. Это очень земная проза, она предельно ясна, она вобрала в себя всю силу баллад и эпоса, она связывает нас с корнями, с мироощущением предков, с их пониманием любви, дружбы, веры. А проза Гессе говорит об опыте, который каждый из нас предвосхищает, чувствует в неуловимом строе жизни. Эти писатели – противоположности, крайние полюса литературы. И нет ничего странного в том, что они родились в один день. Но человек, который любит и читает только одного из них, теряет целый мир, который расположен между этими двумя полюсами.
    
    Вообще, мир располагается между полюсов, и если бы в нем не было гениального зла, в нем вряд ли бы существовало и гениальное добро. Мы будем вечно размышлять над природой зла, и вечно сталкиваться с ним. Боль и отчаяние – неизбежная часть человеческой жизни. Когда мы смотрим на зло издали, со стороны, оно становится странным, почти комическим. Когда сталкиваемся с ним вплотную, в его силе порой находим почти магическое очарование. И лишь те, кого зло в своей борьбе с добром (или добро – в борьбе со злом, что порой оказывается все равно) походя зацепило своим крылом, те, кому выпадает больше всего страданий, в полной мере чувствуют нечеловеческую природу этого противоборства.
     Усама Бин Ладен родился 28 июля 1957 года, и не нуждается ни в каких комментариях. То, что сделал он 11 сентября, не удавалось сделать никому. Его идеи страшны, его методы достижения своей цели чудовищны... Но, в сущности, своей жизнью он восстанавливает некоторое мистическое равновесие в мире, который не может обходиться без фигуры злодея. Если бы "Террориста номер один" не существовало, его бы следовало придумать... А не произошло ли нечто подобное на самом деле?
    Без такой фигуры, образа не может обходиться ни одна эпоха. Мы все знаем историю. И прекрасно помним другой образ зла, уже наш, российский образ – старца Григория Распутина (родившегося, как гласят церковные книги, на день позже "террориста номер один" – 29 июля 1871 года). Но с годами этот образ становится все более неоднозначным. Человек, предсказавший за много лет революцию и расстрел царской семьи, человек, явно наделенный какой-то мистической силой, казался его современникам средоточием зла. Увы! Мы слишком хорошо знаем, в какую пучину погрузилась Россия после того, как этот человек был уничтожен.
    В чем же сосредоточено подлинное зло? В ярких личностях, ясно высказывающих страшные, противоречащие нашим чувствам истины и добра идеи? Или в том мутном потоке, который стремится уничтожить персонифицированное зло, стереть его с лица земли?
    Это очень серьезный вопрос. Куда более серьезный, чем кажется на первый взгляд.
    
    Увы, история – это книга, в которой текст читается слева направо, сверху вниз (ну, может быть, только у китайцев или евреев чуть иначе). Поступательное движение глаз. Все, что выбивается из общей картины, становится легендой, анекдотом, небылью. А возможно, именно в этих небылицах сконденсированы целые миры, о которых мы забыли чуть ли не в день их рождения...
    Одним из таких миров является жизнь и судьба сербского изобретателя Николы Тесла (родившегося 9 июля 1856 года). Сегодня только специалисты-электрики вспомнят его "трансформатор Теслы", да еще школьные учителя припомнят лингофонные кабинеты производства одноименной югославской фирмы... Кто бы знал, что за этим именем – целая легенда о человеке, который был настоящим магом и волшебником! Причем – далеко не в переносном значении этих слов.
    Судьба Теслы, еще в детские годы испытавшего мистические озарения, сложилась удивительно. Его изобретения открывались ему в снах. Он с детства чувствовал мистическую природу электричества, и был убежден, что подчинить эту энергию можно лишь в том случае, если удастся найти с ней общий язык. И Тесла утверждал, что ему это удалось.
    В начале ХХ века изобретатель поселился в Америке, и именно там он проделал все те опыты, которые не удается повторить никому по сей день. Посреди Нью-Йорка он построил гигантскую башню, в которой расположил свою лабораторию, и с тех пор над городом время от времени возникало полярное сияние. В одну из ночей электрические разряды не только осветили все небо над Нью-Йорком так, что можно было читать газету, но и зажгли небосвод над всем Атлантическим океаном. Очевидцы рассказывали, как у них на глазах Тесла вынимал из чемодана шаровые молнии и жонглировал ими как обычными шариками...
    С именем Теслы связаны десятки легенд, которые ни один ученый не может объяснит до сих пор. И так же необъяснимо отречение изобретателя от науки, когда в одну ночь он сжег все свои записи и работы и навсегда оставил свою лабораторию...
    Эта история похожа на сказку. Науке удалось воспользоваться лишь миллионной долей наследия Теслы. Об остальном, обо всем, что противоречило научным теориям, постарались забыть. И если бы не пришлось пользоваться той миллионной долей его наследства (без использования которой, кстати, не работал бы не один современный электронный прибор), пожалуй, объявили бы Теслу шарлатаном...
    Лишь буддистские монахи, посетившие Теслу в Нью-Йорке, кажется, что-то поняли. Они писали своим наставникам: "Мы видели, как это было. Этот человек – святой. Он действительно умеет разговаривать с электричеством".
    
    О чем-то подобном в начале века мечтал и тот, чьим именем сегодня названа площадь, станция метро, чьи стихи навязли в зубах многих поколений школьников. Владимир Маяковский (родившийся 19 июня 1893 года) – самый знаменитый из футуристов. Эта поэтическая школа на самом деле не была просто течением в литературе, в ней сосредотачивалась совершенно иная идея отношения к технике и природе. Идея, которую сочли всего лишь эстетической. Но футуристы искренне полагали, что человек в наступающем ХХ веке входит в теснейшее соприкосновение со стихиями, учится ими управлять, и его власть над ними – дело не хитрости и изобретательности, а человеческого достоинства. Именно в торжестве бескорыстной мысли над мертвыми и корыстными законами природы они видели будущее человечества. Увы, в этом смысле ХХ век так и не наступил до сих пор.
    Футуристы (чье прозвище-название выводится из латинского, вспомним вновь о Юлии Цезаре, слова "будущее") остались для нас в далеком прошлом. Мы научились слишком многому. В том числе и – непониманию поэзии. Нам кажется, что мы познали законы природы. Но никто из нас так и не научился разговаривать с электричеством, беседовать с солнечным светом, слышать жалобу океанской волны... Мы умеем только покорять.
    
    Но и это мы умеем очень по-разному. Одни – расчетливо, планомерно, не в ущерб собственной жизни. Другие – безоглядно, дерзко, всей жизнью за это расплачиваясь.
    Два авиатора начала минувшего века, две истории, печально непохожие одна на другую.
    История француза Луи Блерио (родился 1 июля 1872 года) и Сергея Уточкина (12 июля 1876). Первый строил свои самолеты один за другим, пока на одиннадцатом не сумел наконец перелететь пролив Ла-Манш. Пока он летел над проливом, внизу дежурил специальный корабль, чтобы в случае чего подобрать упавшего пилота. Блерио все рассчитал, он посвятил несколько лет жизни, чтобы преодолеть эту водную преграду и получить обещанную за этот подвиг премию. Он стал героем и первопроходцем, он вошел во все учебники истории. Потом он писал о том, какой страх, на самом деле, ему пришлось преодолевать, как серьезно он готовился к этому испытанию...
    А Сергей Уточкин, велосипедист и авто гонщик, просто однажды в Одессе сел в первый привезенный в Россию самолет, и без всякой предварительной подготовки, без инструкторов и советов завел мотор и на свой страх и риск совершил свой первый полет! Так он стал одним из первых русских авиаторов. Его судьба – безумна и горька. Сначала была всеобщая слава и успех, он демонстрировал свои полеты во многих городах, и российских воздухоплавателей становилось все больше и больше... Но двумя годами спустя, во время перелета из Санкт-Петербурга в Москву, Уточкин попал в тяжелую аварию. Врачи, чтобы облегчить боль, в течении нескольких месяцев делали ему уколы морфия – невинного, в их тогдашнем понимании, лекарственного средства. Выйдя из больницы, Сергей уже не мог обходиться без этого наркотика. К тому же, оказалось, что теперь у него нет не только денег (все ушли на возмещение хозяевам стоимости разбитого самолета), но и крыши над головой. Бродя по улицам Петербурга, он вскоре впал в помешательство, и кончил дни в психиатрической больнице...
    Но если вы думаете, что в этих, таких вроде бы противоположных историях, есть какая-то мораль – вы глубоко заблуждаетесь. Где-нибудь в вообразимом Париже или Петербурге начала минувшего века их герои легко нашли бы общий язык, а может стали бы и друзьями. Почему? Вот нелепый вопрос. Потому что они жили одним и тем же.
    Вот забытое нами напрочь понятие: жить одним делом, одной надеждой. Оно соединяет людей разных сословий, воспитаний, взглядов... Есть нечто высшее, что соединяет людей. Для авиаторов начала века это было небо. Сегодня оно покорено.
    Что теперь соединит нас?
    
    
     С.Т.


Печать Опубликовано : 30 Сентябрь 2007 | Просмотров : 3129

Русские вилы Конкурс экспромтов Пути Никола Тесла Календарь Звуковые фаилы Книги Американская мафия Галерея Юлии Кочуриной КПК для пишущих
џндекс.Њетрика ЕЖЕ-правда Всемирная литафиша
© 2017 www.danneo.com