ПЕРИФЕРИЯ

журнал под редакцией
СЕРГЕЯ ТАШЕВСКОГО

RUSSIANPOEMS.RU

Введите слово для поиска :

КИМ ФИЛБИ: НА ИСХОДЕ ОДНОЙ ВОЙНЫ

TEXT +   TEXT -           


     В середине 20-го столетия этот человек едва не стал главой английской контрразведки, будучи агентом Советского Союза. Как это могло произойти? Вряд ли мы когда-то узнаем, потому что сам Ким Филби окончательно запутал следы, написав об этом целую книгу. В 1968 году она была издана в Лондоне, и только в 1980 – в Советском Союзе, где Ким Филби уже много лет скрывался от своих английских коллег. Он написал книгу, где на трех сотнях страниц, наполненных именами, событиями и совершенно реальными историями не открыл ни одной из тысяч своих тайн, не назвал ни одного лишнего человека, и не рассказал о своей жизни ничего, хотя и описал ее месяц за месяцем, год за годом. Эта книга – «Моя тайная война» – величайший памятник блестящего литературного самодопроса и конспирации. Она так же невероятна, как его жизнь: будто человек идет по огромному лугу, обходя каждую травинку. И трава не замечает, что человек пересекает луг. Уже пересек.
     Ким Филби умер в 1988 году. Немного не дожив до краха СССР и до своей всемирной славы, которая, впрочем, оказалась славой незавидной: его успели причислить к пантеону великих предателей и одновременно объявить этаким прообразом Джеймса Бонда, супершпионом всех времен и народов. Все это не так, за исключением одного. Ким Филби не был предателем. Ким Филби не был прообразом вальяжного и хладнокровного Джеймса Бонда. Но он действительно был супершпионом.

     
     БРЕМЯ БЕЛЫХ
     
     Гарольд Рассел Филби родился как раз тогда, когда Санта Клаус раздает детям подарки, в новогоднюю ночь 1 января 1912 года. И родился он вдалеке от Англии, в ее южной колонии, Индии. Там, в Бомбее, служил его отец, офицер Гарри Филби, один из крупнейших британских специалистов по Арабскому востоку. И хотя родовой дом семейства Филби располагался в самом центре Лондона, семья редко возвращалась под его крышу. Что же касается отца Филби, то он и вовсе предпочитал любить родину вдали от нее, и вдали от нее умереть. Сухощавый, желчный англичанин, он был вполне киплинговским персонажем, стараясь «нести бремя белых как бремя королей». И не сгибаться под этим бременем. Спустя несколько лет после рождения сына, которому в семье скоро дали кличку «Ким» в честь героя романа Киплинга (и эта кличка в конце концов стала для младшего Филби вторым, а потом и первым именем), Филби-старший перебрался на земли Неджда, в те места, где позднее возникло новое королевство – Саудовская Аравия. Там он принял мусульманство и арабское имя Абдулла, и вскоре стал ближайшим советником человека, которому суждено было поднять из праха и песка новое королевство – короля Ибн-Сауда, чье богатство, по воспоминаниям современников, в те годы «вполне умещалось в сумке, притороченной к верблюжьему седлу». Однако в тридцатые годы, когда новый король вознамерился провести в своем королевстве геологические изыскания чтобы найти новые источники воды, именно Филби-старший убедил его пригласить для этого английских специалистов. И искать не воду, а нефть. Но когда строились нефтяные промыслы и нефть все чаще именовалась «черным золотом», когда Саудовская Аравия стремительно становилась самым богатым государством на Земле, когда гремела Вторая Мировая война, когда Англия прощалась навсегда с идеей колониального господства, неутомимый Гарри Филби уже смотрел на все это со стороны, из далекого Бейрута, где и застал его смертный час. Говорят, его последними словами были: «Как мне все это надоело!».
     Его сын, Ким Филби, во многом пошел в отца, хотя свой проект по изменению карты мира ему в основном выпало осуществлять не вдали от родины, а в Англии, в Лондоне, и не во дворцах, а чаще всего в похожих один на другой, убого обставленных кабинетах казенных заведений, носящих невыразительные названия «МИ-6», «СИС». Но ему тоже довелось повлиять на сильных мира всего, и тоже пришлось умереть на чужбине. О чем, впрочем, речь еще впереди.
     Тогда же, когда Киму едва исполнилось 10 лет, мир казался незыблемым и неизменным. И его отец, как и любой англичанин, прекрасно понимал, что сыну не добиться удачной карьеры без хорошего образования. А потому возвращение Кима в Англию, где давно и радушно его ждал старинный дом, было предопределено. Впрочем, в родовом доме Филби было суждено задержаться совсем ненадолго: Ким вскоре был отдан в престижную частную школу, здание которой высилось над крутым берегом Ла-Манша (и которое сквозь густой туман ему довелось искать взглядом спустя пол-века, когда, уже навсегда бежав из Англии в Советскую Россию, он вместе с делегацией советских разведчиков по дороге на Кубу проплывал на океанском теплоходе через Пролив). Но и это было еще далеко за горами, а пока жизнь шла своим чередом. В 1929 году Ким окончил школу, и, как добропорядочный англичанин из хорошей семьи, поступил в колледж Тринити в Кембридже. Впрочем, что и говорить, именно в Кембридже всегда можно было подхватить идеи, абсолютно чуждые для добропорядочных англичан. В двадцатые годы, разумеется, круг этих идей был предопределен. Социализм, коммунизм. Бунт против капиталистической системы. Это казалось настолько естественным, в том числе и свободомыслящим преподавателям колледжа, что в «Тринити» даже существовал такой спецкурс – «Основы социализма». И нет ничего удивительного в том, что Ким Филби с жадностью поглощал книги по марксизму-ленинизму, что он со все возрастающим интересом следил за успехами Советской России. А как раз в эти годы успехи первого в мире социалистического государства производили все большее впечатление: перелет через Северный полюс, спасение экспедиции Нобеля, гигантские стройки… В сторону марксизма, в сторону Советской России смотрел не только Ким Филби, но и многие из самых ярких его соотечественников той эпохи. В том числе и его друзья-однокурсники, Эдвард Блант, Гай Берджес и Джон Маклин, которые может быть и остались его единственными настоящими друзьями на всю жизнь. По крайней мере, с ними он повел себя как настоящий друг, когда настал час испытаний. Но и до этого часа еще было далеко… А, впрочем, уже и не так далеко. Считанные годы.
     
     БОЛЬШАЯ ЧЕСТЬ…
     
     Как ни старайся выловить из мемуаров величайшего в мире шпиона точную информацию, нам ни за что не удастся установить, когда именно Ким Филби был завербован советской разведкой. И когда были завербованы его друзья. По всей вероятности, это все-таки произошло именно в студенческие годы. В те времена ОГПУ была, без сомнения, самой мощной спецслужбой в мире, и на нее работали самые талантливые люди всех национальностей. Потому что очень часто они работали не ради денег, а за идею. Вербовать простых студентов в престижном университете – на такое могли пойти только очень предусмотрительные разведчики. Сам Ким Филби вспоминал, что он согласился на предложение о сотрудничестве с Советской разведкой «не колеблясь ни секунды, и даже считая это за большую честь». Нам, возможно, сегодня это трудно понять, но стоит вспомнить, насколько в те годы идея была важнее семейных традиций и патриотизма. Молодое поколение выбирало собственный путь, отталкиваясь от ветхого мира отцов. И Ким Филби был одним из тех, кто не хотел в свой смертный час выдохнуть те же постылые слова: «Как мне это все надоело»…
     Вероятно, Ким был завербован русской разведкой в 1932 или в 1933 году, и примерно в это же время он вступил в английскую компартию. По утверждениям самого Филби, человек, предложившие ему работать на русских, «не был русским, хотя и работал на них», и произошло это после его поездки в Вену, где двадцатилетний Ким некоторое время жил в доме польского еврея Исраеля Кольмана. Филби утверждает, что его пребывание в Вене диктовалось исключительно идейными соображениями. По заданию Коминтерна он помогал австрийским подпольщикам вывозить из страны коммунистов и социалистов, которых преследовала полиция. Так или иначе, заодно из Вены им была эвакуирована дочь хозяина дома, красавица Литци, которая вскоре стала миссис Филби – первой, но далеко не последней спутницей будущего шпиона. Похоже, в этот год жизнь Кима Филби развивалась стремительно: он сделал предложение, ему сделали предложение…
     
     ИСПАНИЯ
     
     Тот накал романтических страстей, в котором жил молодой Филби, теперь уже трудно понять и представить. Европа делала первые шаги к новой мировой войне, фашистская идеология находила все новые ключи к умам обывателей, и чувство, что мир сегодня зависит от каждого твоего поступка, в сущности, было единственным спасительным чувством, позволявшим дышать полной грудью, любить и радоваться жизни. Шататься по прокуренным лондонским пабам, мечтать о рискованных приключениях и целовать свою возлюбленную…
     Однако о серьезной шпионской работе в начале не было и речи. Русские выжидали. И Филби решил сам искать тех приключений, которые, как ему казалось тогда, должны наполнять жизнь секретного агента. Он выбрал поприще, наиболее близкое к шпионской деятельности: работу журналиста. Поскольку аристократическая фамилия Филби в Англии той эпохи кое-что значила, с устройством на работу не было никаких проблем. Вскоре он был нанят в штат редакторов либерального английского журнала «Ревью оф ревьюс», а затем стал корреспондентом «Таймс». Журналист! В Англии тридцатых годов это была особая каста, твердо занимавшая положение между власть имущими, аристократией и прожженными авантюристами. И, соответственно, осуществлявшая связь между теми и другими – поскольку высший свет не мыслил себя без скандальных авантюр, а авантюристам были нужны власть и деньги высшего общества. На стыке этих интересов рождались довольно причудливые организации и заведения, вроде «Англо-германского братства», где собирались англичане, сочувствовавшие фашизму. И Филби достаточно быстро стал там «своим человеком». Это позволяло ему быть в курсе последних политических новостей из фашистской германии, и оперативно передавать их через связных в ГПУ. Связные, однако, постоянно призывали его к осторожности, уговаривая не изображать из себя поклонника фашисткой идеологии (что выглядело бы фальшиво, да и могло бы принести в будущем лишние неприятности). Ким разыгрывал роль независимого интеллектуала, пытающегося найти в фашизме рациональное зерно. И это давало блистательные результаты. Желая его убедить, апологеты фашизма выкладывали любую информацию, какая у них была, и даже организовали для него несколько поездок в Германию и встречу с высокопоставленными фашистскими лидерами, в том числе и с Рибентроппом. Филби постепенно становился для русской разведки все более ценным источником информации. Но в этот период к нему стала присматриваться и другая разведка – английская.
     Поворотным событием в карьере Кима Филби стала война в Испании, на которую он отправился в качестве фронтового корреспондента еженедельника «Таймс». Там он в течении года находился при штабе Франко, часто выезжал на передовую, и видел как франкисты уничтожают тех, с кем он на самом деле находился по одну линию фронта. Но та информация, которую ему удавалась передавать в Москву, была уже бесценной – и он не имел права ничем выдать себя. Однако именно в Испании Филби в первый раз оказался на волосок от провала. Однажды, когда франкистский штаб был расквартирован в Севильи, ему захотелось взглянуть на бой быков, который был назначен на выходные в Кордобе. Линия фронта проходила тогда всего в 25 километрах от этого города, но Филби уже достаточно привык к суматохе гражданской войны, и его это не смущало. Он сел в поезд, и к вечеру уже снял комнатушку в одном из кордобских отелей, чтобы с утра отправиться на корриду. Однако посреди ночи в дверь его комнаты застучали прикладами, и на пороге возник патруль фалангистов. Лейтенант потребовал, чтобы Филби со своими личными вещами отправился под конвоем в комендатуру – «как иностранец, чересчур приблизившийся к линии фронта». Полусонный Ким лишь по дороге в комендатуру, где ему, безусловно, предстояло пережить обыск, вспомнил, что в жилете, в кармане для часов, лежит маленькая бумажка с шифрами, которыми он пользовался для составления донесений. Если бы ее нашли – это бы грозило немедленным растрелом. Но избавиться от бумажки уже не было никакой возможности: солдаты, конвоировавшие Филби, не спускали с него глаз. В комендатуре начальник вместе с двумя подчиненными внимательнейшим образом осмотрел чемодан Филби, проверил, нет ли в нем двойного дна, а затем потребовал, чтобы Ким выложил на стол все личные вещи. И тут Филби осенило. Он с подчеркнутым раздражением вытащил из кармана бумажник, и с силой бросил его на стол – так, что он скользнул по столу и улетел в угол комнаты. Все трое полицейских инстинктивно бросились за улетевшим предметом, и того короткого мгновения, пока Филби, по его выражению «наблюдал их ягодицы», оказалось достаточным, чтобы вытащить листок с кодами из жилетного кармана и быстро проглотить – по всем шпионским правилам.
     Так или иначе, испанская эпопея Филби принесла ему больше приключений, чем вся предшествовавшая жизнь. И приключения эти были не только драматическими. Здесь ему довелось близко познакомиться с Эрнестом Хемингуэем, который тоже был корреспондентом, хотя и по ту сторону линии фронта (но их заграничные паспорта и журналистские удостоверения позволяли делать эту линию пунктирной). Здесь, в Мадриде, у него случился роман с одной из самых знаменитых испанских балерин, и, говорят, она готовила ему завтраки и печатала на машинке его статьи для Таймс. Вообще, самые красивые женщины каким-то неведомым образом очаровывались этим, вообще говоря, довольно скромного вида юношей, который к тому же и заикался в моменты волнения. Они хотели его опекать, хотели скрасить его жизнь хотя бы на мгновение – и ничего не требовали взамен. Но Филби умел хранить тайны, и потому все его романтические приключения скрыты таким же мраком, как и его работа на русскую разведку…
     
     ЕСТЬ ТАКОЕ СЛОВО: СИС
     
     А вот о работе Кима Филби на английскую разведку известно, пожалуй, почти все. Ведь именно об этом русский разведчик и написал свою книгу. Началась эта работа вскоре после его возвращения из Испании, в 1940 году, когда его старый друг по Кембриджу Гай Борджес (также работавший на русскую разведку – но об этом Филби тогда еще не знал) предложил ему работу в СИС – «Сикрет Интеллидженс Сервис», секретной службе внешней разведки Британии, известной также под аббревиатурой «МИ-6». Предложение это, впрочем, исходило не от Борджеса, а от главы СИС, который давно уже интересовался молодым журналистом, сумевшим завязать такие обширные связи с фашистскими лидерами в Европе. И Филби, понимая, какие великолепные перспективы для добычи информации сулит новая работа, с радостью согласился.
     Но, приступив к работе, в первые дни Филби заподозрил, что он попал куда-то не туда. «СИС», о которой ходили легенды, располагалась всего в нескольких комнатушках, занимая пару этажей старого особняка. По ее коридорам слонялись без дела начальники и подчиненные различных отделов, время от времени заходя друг к другу в кабинеты попить чаю и поболтать о скачках. Все оборудование в кабинете, который выделили для Филби, состояло из стула, письменного стола и телефона. Впрочем, и этого было много – потому что спустя две недели Ким начал понимать одну простую истину: никакой службы внешней разведки в Британии просто не существовало! Да, в начале 1940 года вся внешняя разведка состояла из нескольких десятков людей, которые просто болтали друг с другом и строили невероятные планы, но не имели ни малейших возможностей эти планы осуществить. Так, Лоуренс Гранд, начальник отдела «Д» – «отдела диверсий», в котором работали Филби и Гай Борджес, любил целыми днями рисовать радужные планы взрыва «Железных ворот» – шлюзов на Дунае, через которые проходили танкеры с нефтью для гитлеровской Германии. Но у него не было ни одного исполнителя, и он даже не представлял, как выглядят «Железные ворота», и насколько трудна эта операция. Более того, спустя некоторое время Гранд признался в откровенном разговоре, что у «СИС» нет ни одного агента в Европе, от Балкан до Ла-Манша! Трудно поверить, но это было действительно так: правительство предпочитало финансировать не внешнюю, а внутреннюю разведку, «МИ-5», не видя никакого смысла в добывании информации. Впрочем, и контрразведка «МИ-5» выглядела не намного серьезнее, нежели «МИ-6». И, главное, в ней заправляли люди, имевшие очень смутное представление о современной разведке и пропаганде. Поэтому начало войны Английская разведка встретила практически безоружной, и главное, чего ей не хватало – не денег, а людей. Но теперь все должно было измениться.
     Понимая, что в первую очередь нужно как-то решать кадровый вопрос, Филби и Борджес предложили начальству проект создания диверсионной и разведывательной школы. Это было отличное начало для карьеры Филби. Проект был принят на «ура», и школа вскоре открылась. Правда, сделать ее действительно серьезным учреждением удалось лишь спустя год, когда успехи СИС убедили правительство в полезности внешней разведки. Это случилось в первую очередь благодаря великолепной работе английских шифровальщиков, сумевших разгадать коды немецкой шифровальной машинки, которой пользовалась не только вся фашистская агентура, но и все немецкие посольства во всем мире. Маленькая, умещавшаяся в чемоданчик, и похожая на печатную машинку, она позволяла отстукивать донесения как на обычной машинке, а на листе бумаги сразу отпечатывался зашифрованный вариант. При этом сменить шифровальный код было очень просто – достаточно было лишь поменять маленький стальной барабанчик с иголками. Коды менялись каждую неделю, но англичанам удалось, даже не видя самой машинки, вычислить математический алгоритм ее работы, и каждый новый код становился им понятен буквально за несколько часов. Немцы были настолько убеждены в защищенности своей аппаратуры, что продолжали пользоваться ею до конца войны – и таким образом вся секретная информация попадала прямиком к англичанам. В 1941 году было проведено еще несколько удачных разведывательных операций с участием СИС, и ее престиж в глазах правительства взлетел до заоблачных высот. А вместе с престижем улучшилось и финансирование. На самом деле Филби крупно повезло: волею судеб он присутствовал при рождении могущественной организации, в которой ему предстояло занять ключевую позицию.
     Работая против Германии, Филби продолжал не только снабжать информацией своих советских коллег, но и выполнял их оперативные задания, главным из которых было не допустить переговоры между Британским правительством и немецкими генералами, планировавшими заговор против Гитлера. В Москве опасались, что в случае, если власть в германии перейдет в другие руки, это может привести к созданию новой коалиции, силы которой будут брошены на истощенный войной Советский Союз. Для таких опасений были все основания: в английском правительстве многие воспринимали идущую войну как «неправильную», считая, что Европе нужно бороться не с фашистской, а с коммунистической угрозой. А на стол Филби, который в тот момент работал в «немецком» отделе, регулярно ложились сообщения о том, что немецкие генералы готовы к переговорам. Но Филби умело скрывал эту информацию от начальства, или представлял ее как дезинформацию. Когда же заговор против Гитлера был раскрыт, исход войны уже не вызывал вопросов. Но в конце 1944 года Англия все-таки начала войну против Советского Союза – разведывательную войну. А в СИС был создан 9-й отдел, который должен был бороться «против советской и коммунистической деятельности в Британии и против Советской разведки». И возглавить этот отдел приказали… Киму Филби.
     В течении года Филби прекрасно справлялся со своими обязанностями. Его борьба против советской разведки казалась столь эффективной, что он был удостоен ордена за свою работу в МИ-6. И в то же время его заслуги были оценены в Советском Союзе, где он был без лишней огласки позднее был награжден орденом Ленина…
     
     ПОСЛЕДНЯЯ ВОЙНА
     
     Вскоре после окончания войны случилось событие, поставившее Филби на грань провала. Советский дипломатический работник и одновременно крупный разведчик по фамилии Волков, работавший в это время в посольстве СССР в Стамбуле, сделал попытку попросить у Англии политического убежища. Ведя тайные переговоры с английскими спецслужбами и требуя гарантий безопасности для себя и своей семьи, Волков утверждал, что располагает ценной информацией, и, в частности, знает имя английского агента, который возглавляет в СИС целый отдел. Разумеется, по долгу службы с этой информацией первым был ознакомлен Ким Филби, и он понял, что его жизнь висит на волоске. Нельзя было оставлять информацию без внимания – это выглядело бы подозрительно. И нужно было выиграть время, хотя бы несколько дней, чтобы Волкова могли обезвредить. Ким заявил начальству, что должен заняться этим делом лично, и немедленно вылетел в Стамбул. Немедленно – но не слишком быстро: благодаря двум пересадкам и нелетной погоде путь занял у него более суток. Еще сутки ушли на согласование с английским послом плана по похищению Волкова. Когда же спустя два дня препятствий для проведения операции не оставалось, Волкова в посольстве уже не было. Его не было и в Стамбуле. И, вероятно, благодаря оперативности КГБ, вообще не было в живых…
     Но, не смотря на провал операции по похищению Волкова, Филби продолжал пользоваться безграничным доверием начальства. Вскоре его вновь направили в Стамбул, на этот раз в качестве первого секретаря британского посольства. Это было очень кстати: в Турции строились американские военные базы. И только в 1949 году, когда Филби удалось передать в Россию исчерпывающую информацию по этому вопросу, его вновь вызвали в Англию, в центральный офис СИС. И сообщили о новом, очень ответственном назначении: ему предстояло вылететь в Вашингтон, чтобы стать официальным координатором совместных действий английских спецслужб и ЦРУ против стран «Восточного блока». Это поручение, а так же многочисленные слухи, ходившие среди сотрудников МИ-6, однозначно указывали, что Кима Филби всерьез рассматривают в качестве кандидата на пост главы СИС! Но работа в Америке предстояла очень нелегкая – и прежде всего потому, что в ЦРУ и ФБР были весьма подозрительны к своим английским коллегам. Все телефонные переговоры Филби теперь постоянно прослушивались, за ним была установлена слежка, и передавать информацию в Россию становилось все труднее. Кроме того, были свежи воспоминания об «атомном скандале», похищении советскими разведчиками некоторых секретов американской атомной технологии. Хотя супруги Розенберг, на которых свалили всю вину, были казнены, следствие по этому делу еще продолжалось. А среди реальных участников похищения для России «атомных секретов» был старинный друг Кима Филби Гай Берджес (работавший тогда в Министерстве Иностранных Дел Британии. Поддерживая тесный контакт с ЦРУ, и часто беседую с самим шефом этой могущественной организации Эдвардом Гувером, Филби скоро узнал, что Берджес находятся на грани провала. Со дня на день ЦРУ должно было передать СИС компрометирующие его документы. Перед Филби теперь стоял выбор: занять пассивную позицию, откреститься от старого друга и продолжить свою карьеру в СИС и в советской разведке, или – пойти на риск и предупредить Берджеса об опасности. И Филби, не колеблясь, выбрал второй вариант.
     25 мая 1951 года Борджес через Францию и Чехию тайно выехал в Советский Союз. Скандал, который разразился на следующий день, привел к тому, что Филби был срочно отозван в Лондон. Американцы требовали для него сурового наказания, однако у них были только подозрения, и никаких улик. В Англии же на все смотрели более снисходительно. Даже шеф СИС не утратил доверия к Филби, считая, что если тот и виноват, то уж конечно не предал родину, а просто «повел себя по-джентельменски», предупредив старого друга об опасности. Однако под давлением Гувера ему все-таки пришлось отстранить Филби от работы в разведке, и выдворить его на пенсию. Правда, всего на несколько лет.
     
     ПОБЕГ
     
     В середине 50-х годов отношения между Англией и Америкой стали более прохладными. Британское правительство уже не разделяло того энтузиазма и той подозрительности, с которым американские власти охотились за коммунистами. И отношение к Филби вновь переменилось: теперь его считали жертвой американской «охоты на ведьм», чуть ли не невинным страдальцем и героем. В конце концов, в 1956 году он был возвращен на службу в СИС и отправлен резидентом в Бейрут – в город, где окончил свой земной путь его отец. И у самого Филби были весьма реальные шансы встретить свою смерть именно в этом городе…
     Это произошло из-за предательства женщины, его старинной подруги Флоры Саломон, когда-то истовой коммунистки, а теперь столь же истовой патриотки Израиля. Никто точно не знает, что заставило ее в 1962 году прийти в британское посольство в Иерусалиме и рассказать, как много лет назад Филби пытался завербовать ее для работы на советскую разведку. Так или иначе, у СИС теперь было достаточно улик против Филби. И ему немедленно позвонили из Лондона, сообщив об этом и предложив простить все его «пригрешения» в обмен на чистосердечное признание и полную информацию о других русских агентах. После этого звонка у Филби не было выбора. Он понимал, что счет идет на секунды.
     Жизнь вокруг продолжалась как прежде, как много лет назад, как день назад. Его жена и дочь только что ушли из дома на вечеринку в английское посольство, куда он должен был тоже подъехать через пол-часа. Он даже не успевал с ними попрощаться. Попрощаться навсегда. К счастью, план на случай бегства был давно уже разработан, а на рейде как раз стоял советский сухогруз. Через час, внезапно прервав погрузку, судно снялось с якоря. А спустя пять дней встало на одесском рейде, и Ким Филби впервые в жизни ступил на советскую землю. На землю, где ему суждено было прожить еще многие и многие годы. Работать на КГБ. Написать книгу. Пить виски с видом тонкого ценителя . Пить водку, приговаривая, что «Народ, придумавший ЭТО – непобедим». Пить портвейн «Три семерки» на углу со случайными собутыльниками. И все это – с явным, едва ли не показным, удовольствием.
     Он увидел страну, ради которой прожил всю свою жизнь. Был ли он разочарован? Навряд ли. Он смеялся над очередями в магазинах, хохотал над анекдотами про членов политбюро, улыбался, когда что-то казалось ему нелепым и идиотским. То есть вел себя так, как было принято вести себя в Советском Союзе. Ничем не выделяясь среди своих спутников, он любил путешествовать по маленьким русским городкам, плыть на теплоходе по Волге, или сидеть на кухне и разговаривать с друзьями.
     А когда его спрашивали, тоскует ли он по родине – он чуть недоуменно улыбался в ответ: «А я теперь живу на родине». И правда, что еще мог ответить русским этот простой веселый парень, отличный собутыльник – сын английского аристократа, родившийся в колониальной Индии – на такой нелепый вопрос?
     



     С.Т.
Печать Опубликовано : 25 Декабрь 2007 | Просмотров : 6107

Русские вилы Конкурс экспромтов Пути Никола Тесла Календарь Звуковые фаилы Книги Американская мафия Галерея Юлии Кочуриной КПК для пишущих
џндекс.Њетрика ЕЖЕ-правда Всемирная литафиша
© 2017 www.danneo.com