Авторское право © WWW : RUSSIANPOEMS.RU
Перепубликация материалов,возможна только с устного или письменного разрешения Администрации сайта !
Название статьи , Опубликовано Архив » На полях ПЕРИФЕРИИ » Мафия и ее стиль » КОЗА НОСТРА » МАФИЯ И ЕЕ ГЕОГРАФИЯ
30 Сентябрь 2007 02:22



    Когда мы говорим об американской мафии, первым делом нам на ум приходят Нью-Йорк и Чикаго. И это вполне понятно. Нью-Йорк – город, в котором мафия с самого начала 20-го века заявляла о своем существовании громче всего. Пять мафиозных кланов, поделивших власть не только над Бруклином и Манхэттаном, но и над большей частью всей Америки, по сей день остаются главным оплотом Коза Ностры. Ну а вошедший в поговорки Чикаго до сих пор потрясает воображение обывателей как вотчина самого знаменитого гангстера всех времен и народов, Аль-Капоне. Однако на самом деле иные города, иные штаты могут похвастаться не менее насыщенной и кровавой гангстерской историей. Если, конечно, кому-то захочется этим хвастаться. Да и сама история мафии имеет свою, неофициальную географическую карту, на которой столица порой становится провинцией, а провинция – столицей. Нет ничего сложнее и запутаннее вопросов власти и сфер влияния в Коза Ностре. Власть более чем тридцати ее семей не всегда разделена границами штатов. Их интересы часто пересекаются, а влияние того или иного клана может в одночасье сойти до нуля или подняться до заоблачных высот. И тем не менее каждый, кто живет по закону молчания Омерта, хорошо знает: за картой Северной Америки скрыта иная, нарисованная кровью карта – карта Коза Ностры.
    
    Нью-Йорк, Нью-Йорк!
    
    Именно здесь все началось. Нью-Йорк, самый большой портовый город Америки, в конце 19-го и начале 20-го века принял миллионы итальянских иммигрантов, а вместе с ними – вирус Коза Ностры, который вызрел в его чреве и спустя десятилетия распространился по всей Америке. Нью-Йорк не раз становился ареной кровавых гангстерских войн. Сперва итальянцы боролись с ирландской мафией, позднее разные семьи Коза Ностры вели борьбу между собой. Слишком тесно соседствовали здесь пять кланов, каждый из которых когда-то, в самом начале, объединял в Нью-Йорке выходцев из разных частей Италии: Сицилии, Кастелмара, Виллабатта… Однако, вербуя новых солдат, семьи постепенно утратили свою «географическую» окраску, в их рядах оказались не только итальянцы, но бруклинские евреи, и чистокровные американцы. В итоге именами семей стали имена самых знаменитых боссов, стоявших во главе кланов во времена их максимального могущества. Но боссы умирали так же, как простые солдаты. В 1931 году погиб босс семьи Дженовези, расстрелянный во время обеда в ресторане людьми из своего же клана. В 1957 году босс семьи Гамбино был убит по дороге к своему парикмахеру. В 1985 году, перед Рождеством, другой босс семьи Гамбино во время ужина, склонившись над сочным бифштексом, получил на закуску 9 граммов свинца. Это были и есть будни нью-йоркской мафии. Здесь преступная жизнь движется в том же горячечном ритме, что и жизнь всего мегаполиса, и противостояния в ней возникают на каждом шагу. Когда-то война шла за власть над определенным районом, кварталом, улицей. Потом – за ту или иную сферу бизнеса. И, наконец, пять нью-йоркских семей разделили между собой полицию, муниципальную и судебную власть, купленных и запуганных сенаторов… Впрочем, все это было давно, в шестидесятые годы. С тех пор утекло немало воды и крови. Пять нью-йоркских семей пережили свой расцвет и падение, они стали первой мишенью для ФБР, когда в Америке началась серьезная борьба с организованной преступностью. В 1963 году, представ перед сенатской комиссией, один из крестных отцов мафии, Джозеф Валачи, увидел перед собой на стене пять больших цветных диаграмм, каждая из которых иллюстрировала эволюцию одного из нью-йоркских кланов. Семьи Баннано, Коломбо, Гамбино, Дженовези, Лучеси… Для ФБР их имена уже не были тайной. Эти семьи оказались на виду, они были слишком знамениты – и понесли самые большие потери. Ныне численность каждого из этих кланов не превышает 150 человек. Да, их сила теперь не так велика – но столь же велик их авторитет, и они, как встарь, составляют главный костяк мафии, ее координационный совет. И это не удивительно. Пять нью-йоркских семей – старейшие семьи Коза Ностры в Америке, каждая из них имеет более чем вековую историю, и каждая в свое время обладала почти неограниченной властью не только над городом, но и над всей страной, а порой и над иными уголками мира. Огромные гангстерские банды, иной раз численно намного превосходящие основную семью, но находящиеся у нее в подчинении, действовали за границей – в Европе, в Мексике или Канаде. Так, например, один из сержантов семьи Баннано, Паоло Виоли, возглавлял в Монреале более чем тысячную армию гангстеров-солдат, когда в самом Нью-Йорке клан Баннано насчитывал около ста человек. Но это было лишь иллюзией могущества. Спустя три года после своего стремительного взлета Виоли был убит одним из своих подчиненных, – и семья Баннано лишилась сразу тысячи гангстеров. Да, лейтенанты гибнут, боссы попадают в ловушки или садятся за решетку. Но сами нью-йоркские семьи остаются незыблемым оплотом Коза Ностры, ее символом и ее верховной властью. Без них не обходится ни один из всеамериканских советов мафии, и возглавляет этот совет всегда один из боссов Нью-Йоркского клана. Так было семьдесят лет назад, в середине тридцатых. Так было сорок лет назад, в разгар тяжелых для мафии шестидесятых. И так остается по сей день.
    
    На северо-восток
    
    Да, Нью-Йорк – исторический центр Коза Ностры. Но некоторые ее семьи, «завоевавшие» северо-восточные штаты Америки, не намного моложе нью-йоркских кланов. И не менее влиятельны. Из семи семей, под чьим контролем находится сегодня северо-восток США, две – владеющие Буффало и Филадельфией – также входят в верховный совет мафии, а семья из Питсбурга в свое время способствовала приходу к власти президента Кеннеди. Не менее знамениты и четыре другие семьи – из Питстоуна (Северная Пенсильвания), Ньюарка (Нью-Джерси), Новой Англии, и Рочестера (Буффало). Последняя из них – самая молодая, она образовалась лишь в 1970 году, отколовшись от клана Буффало, и ныне делит территорию с представителями этого семейства.
    Впрочем, драматическая и наполненная кровопролитной борьбой за власть история этих семей сегодня тоже кажется подошедшей к концу. За последние 20 лет ФБР сумела нанести по ним немало ударов, упрятав за решетку большинство боссов и лейтенантов. Но не стоит забывать: мы, как и ФБР, знаем только то, что знаем. Поэтому нам проще говорить об истории Коза Ностры, нежели о ее сегодняшнем дне. А о конце организованной преступности на северо-востоке США говорить определенно рано, и виной тому семь кланов Коза Ностры, пустившие здесь свои корни за целое столетие.
    Самой старой на северо-востоке считается семья из Питстоуна, она обосновалась в Пенсильвании более ста лет назад, и, как говорят, именно здесь итальянскими гангстерами впервые была опробована система рэкета и вымогательства с помощью профсоюзов, позднее распространившаяся на всю Америку. Первый предводитель семейства из Питстоуна, сицилиец Санто Вольпе по кличке «Ночной король», еще в начале века организовывал стачки и забастовки на предприятиях, если их владельцы отказывались платить ему мзду. Позднее он, как и боссы других семейств, занялся бутлегерством, контролируя весь подпольный рынок спиртного на северо-востоке и угоняя грузовики с виски, принадлежавшие конкурентам. И здесь ему сопутствовала удача. Но в 1933 году Вольпе был обвинен в убийстве одного из своих подчиненных. Ему удалось бежать из тюрьмы, но он «отошел от дел». С тех пор клан возглавляли и сицилийцы, и уроженцы Кастельмара, а сфера деятельности семьи постоянно менялась, и на сегодня, помимо игорного бизнеса и рэкета, клан из Питстоуна часто вспоминают в ФБР, когда речь заходит о тяжелых грузовиках, куда-то бесследно исчезающих на американских хайвэях…
    Другие семьи на северо-востоке действовали столь же напористо, и каждая в свое время достигала наибольшей власти, которая со временем (и при помощи агентов ФБР) почти сходила на нет. Однако для простых американцев наиболее знаменитой из этих семей стала семья из Ньюарка (Нью-Джерси), послужившая для телережиссеров и сценаристов своеобразным прообразом «Клана Сопрано». На самом деле семья носит имя самого знаменитого из своих боссов, Сэма Де Кальваканте, и именно о его деятельности ФБР сумела собрать огромный материал, который оказался совершенно непригодным для судебных заседаний, и целиком достался газетчикам и писателям. Эта история произошла в конце шестидесятых, когда агентам ФБР удалось установить в офисе ДеКальваканте несколько электронных подслушивающих устройств, – проще говоря, «жучков». Того, что им удалось услышать за много месяцев слежки, хватило бы, чтобы дать ДеКальваканте десяток пожизненных сроков, и, ничуть не сомневаясь в успехе, они его арестовали. Однако адвокаты объявили, что спецслужбы вторглись на частную территорию, и потому результаты слежки не могут служить доказательствами в суде. Информация просочилась в газеты, и ФБР, спасая свое лицо, было вынуждено отозвать доказательства. Более трехсот страниц, на которых описывалась повседневная и кровавая жизнь одного из донов мафии, было извлечено из уголовного дела прямо во время заседания суда, и ДеКальваканте триумфально вышел на свободу. Но теперь ему предстояло стать персонажем, поскольку вся его частная жизнь стала достоянием гласности. О нем и его семье было написано несколько книг, и в конце концов снят знаменитый сериал, приковавший на много дней к экранам телевизоров всю Америку… Впрочем, это не помешало ДеКальваканте оставаться во главе семьи из Ньюарка до начала 80-х годов. Затем он ушел на покой, оставив во главе клана своего лейтенанта, Джона Ригги, о деятельности которого телезрителям известно не так хорошо.
    
    И все-таки Чикаго
    
    На карте Коза Ностры это название остается самым важным и зловещим по сей день, хотя ФБР приложило все старания, чтобы оно ушло в историю. На западе Америки было немало мафиозных групп и семей, с которыми полиции и спецслужбам в конце концов удалось (или почти удалось) справиться. Колорадо, Канзас-Сити, Лос Анжелес, Сан Франциско, Сан Джозеф, Сан Луис – эти города в свое время видели не менее серьезные гангстерские стычки и войны. Здесь тоже были свои мафиозные семьи, остатки которых продолжают действовать до сих пор. Их взлет пришелся на времена «сухого закона», а падение произошло в шестидесятые годы. Характерна история клана из Канзас-Сити, который в двадцатые годы возглавлял человек, властью и авторитетом сопоставимый с Аль Капоне – Джон Лазиа. Но, в отличии от Капоне, он добивался своего не грубой силой, а тонким расчетом и подкупом нужных людей. Он возглавлял Северный Демократический Клуб – официальную организацию, объединявшую самых влиятельных бизнесменов и политиков в Канзас-Сити. Одновременно Лазиа контролировал весь подпольный рынок спиртного в городе, и ему удалось организовать выборы мэра так, что им стал его ставленник. О стражах закона нечего и говорить: если вы в любое время суток звонили в полицию, в половине случаев трубку поднимал сам Джон Лазиа. Казалось, его власть над городом не имела границ. Но он пошел слишком далеко, когда в июне 1933 года организовал прямо на вокзале Канзас-Сити нападение на поезд, в котором перевозили заключенных. В перестрелке было убито несколько полицейских, и это заставило федеральные власти всерьез расследовать инцидент. Все политическое влияние Лазиа исчезло в мгновение ока. В 1934 году он оказался за решеткой, затем был выпущен на свободу, и спустя несколько месяцев убит, когда выходил из своего автомобиля. Ему на смену пришел Чарльз Биннаго, столь же хитрый и рассчетливый человек, решивший пойти по стопам своего предшественника. Он понимал важность политических связей, и подкупом также добился места председателя в Демократическом Клубе. Однако Биннаго не учел, что если у гангстера могут быть политические связи, то у политиков с такой же легкостью могут найтись связи в преступном мире. Не всем нравилось его председательство, и он был отстранен самым недемократическим путем: однажды в клуб вошли несколько человек в черном и проголосовали против Биннанго с помощью револьверов…
    И все-таки самой драматичной ареной гангстерской борьбы и самым «мафиозным» городом на Западе был и остается Чикаго. До появления в нем Аль Капоне чикагский клан возглавлял не менее знаменитый в свое время гангстер, «Больщой Джим» Колозимо, руководивший рэкетом и игорным бизнесом. Кроме того, он построил в Чикаго множество шикарных отелей и ресторанов, маскировавших неплохо развитую сеть публичных домов. Однако с наступлением «сухого закона» Колозимо оказался на пути тех гангстеров, которые хотели извлечь максимальную выгоду из бутлегерства. Он не понимал, что наступили новые времена, и пора забыть о выгодах, которые приносит рэкет и проституция, обратившись лицом к зеленому змию. Из-за этого недопонимания в конце 1920 года «Большой Джим» был убит во время ужина в одном из своих собственных ресторанов, а ему на смену пришел нью-йоркский гангстер Джон Торио и его молодой помощник, сицилиец Аль Капоне. Однако Торио не хватало сил контролировать ситуацию в городе. Множество мелких гангстерских банд, конкурируя и враждуя между собою, занялись бутлегерством, и их интересы было невозможно примирить. Кроме того, помимо итальянцев, бутлегерством занялась и ирландская мафия, которую возглавлял человек по фамилии О'бэнион. Каждую ночь кто-то угонял у своего конкурента грузовики со спиртным, звучали выстрелы, на улицах находили трупы. Казалось, в городе повторяется то, что происходило несколькими годами раньше в Нью-Йорке: размежевание итальянских гангстеров на несколько враждующих семей, и кровопролитная борьба с ирландцами, владевшими городом задолго до их появления… Борьбу эту Торио почти проиграл: в 1924 году людям О'бэниона удалось подстеречь его у порога собственного дома и расстрелять в упор. Чудом оставшись в живых и едва оправившись от ран, Торио сдался. Он передал всю свою власть молодому Аль Капоне, а сам ушел на покой.
    Что было дальше, известно всем. Силой, жестокостью, хитростью и подкупом Капоне сумел объединить всех чикагских гангстеров под своим началом, а тех, кто пытался встать ему поперек пути, в том числе и злополучного О'бэниона, просто уничтожил. Началась новая эпоха в истории Чикаго, продолжившаяся и после отмены «Сухого закона». Но в 1931 году Аль Капоне, о судьбе которого было достаточно рассказано на страницах «Хечо о мано», оказался за решеткой, и ему на смену пришел Фрэнк Нитти, оказавшийся куда менее удачливым и предусмотрительным руководителем, нежели его предшественник. Вымогательство денег у множества киностудий, наводнивших в те времена окрестности Чикаго, казалась Фрэнку Нитти великолепной идеей, но когда этим заинтересовалась полиция, оказалось, что в придуманной им схеме есть существенные изъяны. Под угрозой оказался не только он сам, но и другие влиятельные гангстеры, которых Фрэнк уговорил присоединиться к своему предприятию. Не находя выхода из создавшейся ситуации, в марте 1943 года Фрэнк Нитти пустил себе пулю в лоб. Но его тело еще не остыло, когда власть над всем Чикаго перешла к заместителю Фрэнка, Полу Ричи, и его приятелю Антонию Аркадо, который после смерти Ричи в 1957 году добровольно уступил власть над городом Сальваторе Джансано. Этот странный поступок, как оказалось позднее, принес Аркадо куда больше выгоды, нежели его приемнику. В конце 1957 года, после всеобщего съезда мафии в одном из пригородов Нью-Йорка (знаменитой «аппаланчской» конференции, на которой обсуждался новый раздел сфер влияния) все главари Коза Ностры попали в поле зрения ФБР, и вскоре Джансано оказался за решеткой. С этого момента, и вплоть до мая 1992 года, когда он умер от сердечного приступа, Антоний Аркадо непрерывно руководил преступным миром Чикаго, оставаясь сам вне поля зрения властей, и лишь назначая на пост босса своих ставленников, которые, как правило, оказывались за решеткой спустя год-другой. Знающие люди говорят, что на самом деле за все время существования Коза Ностры именно Аркадо был самым влиятельным и могущественным гангстером. Но о его жизни и деяниях ни нам, ни прессе, ни ФБР не известно почти ничего.
    
    Американская легенда
    
    Детройт вошел в американскую историю не только знаменитым заводом Генри Форда, где в начале 20-го века стали штамповать на конвейере «Жестянку Лиззи». В те же времена здесь с не меньшим успехом один за другим, как с конвейера, появлялись новые и новые итальянские гангстеры. Разномастных банд тут было настолько много, что до начала двадцатых годов никто не мог с уверенностью сказать, кому принадлежит власть в городе. Но уж точно она принадлежала не мэру и не полиции. Постоянные стычки и перестрелки сотрясали Детройт до тех пор, пока не пришел «сухой закон», а вместе с ним из Нью-Йорка не прибыл Сальватор Каталонетти, твердой рукой наведший здесь свою власть и внесший некоторые перемены в географию города. Река, отделявшая Детройт от канадской границы, была пересечена другой рекой – рекой контрабандного спиртного. Следом за ним из того же Нью-Йорка в Детройт приехал другой влиятельный гангстер, Гаспар Миллазо – не столько чтобы помогать коллеге, сколько дожидаться, когда власть над городом перейдет в его руки. Ждать ему пришлось почти десять лет, а наслаждаться властью – всего несколько месяцев. Как назло, в начале 1930 года, когда Каталонетти всерьез занемог и скончался от воспаления легких, Миллазо совершил роковую ошибку: он поддержал чикагских противников нью-йоркского босса Джо Массерии. И 31 мая 1930 года, выходя из рыбного магазина, Миллазо получил в живот пулю от гангстера, подчинявшегося самому преданному лейтенанту семьи Каталонетти, Цезарю Ламаре (которому, разумеется, кто-то из Нью-Йорка всерьез посоветовал подготовить это покушение). Нетрудно угадать, кто стал боссом после гибели Миллазо. Но и Ламаре наслаждался властью совсем недолго. Спустя несколько месяцев он был застрелен тем же гангстером, который отправил к праотцам его предшественника. С этого момента в Детройте установился идеальный порядок, и вплоть до наших дней власть тут принадлежит одной династии гангстеров, основателем которой стал Джозеф Зерелли. Секрет такой стабильности прост: и Зерелли, и большая часть его подчиненных действительно составляли одну семью, а вернее происходили из одного маленького местечка в Сицилии, из поселка Террасина под Палермо. Так география стала гарантом спокойной гангстерской жизни. Впрочем, спокойной она была далеко не всегда. И если Детройт в сознании рядовых американцев ассоциируется с чем-то помимо автомобильного бизнеса (в прибылях от которого семья Зерелли всегда принимала посильное участие), то, конечно же, это имя Джимми Хоффа, лидера профсоюза водителей грузовиков. И история его таинственного исчезновения.
    Джимми Хоффа – это своего рода американская легенда. Он родился и вырос в Детройте, сам был водителем грузовика, и сделал свою профсоюзную карьеру при поддержке Коза Ностры (поскольку иначе в те времена подобную карьеру сделать было просто невозможно). Но именно Хоффа за много лет своей профсоюзной деятельности добился того, что «дальнобойщики» в Америке – это особая каста. Их работа оплачивается лучше всего, они защищены всеми возможными страховками и снабжены всеми мыслимыми социальными благами. Однако когда в конце шестидесятых ФБР добралась до детройтской мафии, Джимии Хоффа (чья связь с Коза Нострой была бесспорной) оказался на скамье подсудимых одним из первых. К негодованию всей рабочей Америки после громкого процесса он получил четыре года тюрьмы. Его место занял другой лидер, разумеется, тоже ставленник мафии. Однако, отсидев свой срок, Хоффа захотел вернуть себе пост председателя профсоюза. Для него это было бы совсем не сложно – все «дальнобойщики» отдали бы за него свои голоса в любое время дня и ночи. Увы! Решали опять не они. Кто-то другой.
    Последний раз Джимми Хоффа видели 30 июня 1975 года в детройтском ресторане «Красная Лиса», где, как доподлинно известно, у него была назначена встреча со старинным приятелем, лейтенантом семьи Зерелли, Антонио Джикалоне. Явился ли Антонио на встречу, никому не известно. Очевидцы лишь рассказывают, что в два часа тридцать минут Джимми Хоффа спокойно вышел из ресторана, сел в какую-то машину, и больше его не видел никто. И никогда.
    Эта таинственная история, расследование которой тянется уже тридцать лет, запутана настолько же, как убийство президента Кеннеди в Далласе, как множество других подобных историй. Но она вновь и вновь возвращает американцев к простой мысли: мафия никуда не исчезла. Пока она хранит свои тайны, пока закон молчания, Омерта, сильней всех официальных законов – Коза Ностра не утратила своей власти. И за картой Америки, где обозначены города, горы и реки, существует другая карта. Карта, крапленая кровью.
    
    
    
    © Сергей Ташевский
    Все вопросы о перепечатке - periferia@yandex.ru

URL / WWW
http://www.russianpoems.ru/article/a-42.html