Недавно меня охватило смутное чувство, 

которое почти невозможно сформулировать (и, 

тем не менее, кажется, это или подобное чувство 

владеет сейчас очень многими, и каждый  тоже 

пытается его безуспешно и грубо высказать - на 

свой манер). Чувство полного отрыва от 

реальности, размноженности реальностей, в 

которых существуют разные люди. Так, мне 

более-менее понятно, в какой реальности, 

например, живет сейчас сельская учительница, что 

для нее важно, а что кажется странным и 

необъяснимым. Наверняка ей показалась бы 

странной, необъяснимой и, пожалуй, какой-то 

искусственной моя жизнь, и жизнь многих моих 

друзей, наши проблемы и переживания. И точно 

так же для меня, пожалуй, кажется странной и 

необъяснимой жизнь какого-нибудь нашего 

политика или большого бизнесмена. 

   Но если воспринимать все это как нечто само 

собой разумеющееся, надо иметь смелость 

признать, что условия быта и деньги стали для нас 

не просто первичными ценностями, а такой 

важной вещью, которая вообще закрывает весь 

мир. И дело совсем не в том, что кто-то кому-то 

завидует или кто-то у кого-то ворует, а в полном 

непонимании  друг друга, когда мы видим в 

человеке не лицо и характер, а некие, пусть 

необъяснимые, поведенческие модели и 

стереотипы, продиктованные ему средой, которая 

в конце концов имеет характеристики бедности 

или богатства. В такой системе координат самый 

честный чиновник уже заведомо вор, каждый 

нищий - заведомо преступник, каждый политик - 

подлец.

   Кажется безумно сложным совместить это 

многослойное российское существование в какую-

то одну картинку, ведь расслоение становится все 

более дробным, уже не только на уровне каких-то 

социальных групп (которые в конце концов очень 

нестабильны) - а на уровне отдельных людей, 

составлявших когда-то единое целое. Любое, 

малейшее изменение статуса (безразлично в чем: 

карьера, семейная жизнь, круг идей) одного из них 

ведет к непониманию и расколу. Дружба 

возникает между малознакомыми людьми "одной 

ступени" и продолжается совсем не долго, теряет 

форму, становится формальностью или долгом, 

или подчинением одного человека другому...

   Но вернемся к тому, с чего я начал. Я сказал, что 

вполне понимаю сельскую учительницу (в 

хорошем смысле слова) - но ведь это совсем не 

так! Мне кажется, что я ее понимаю. А эта 

иллюзия возникает, увы, из слишком грубых 

вещей: нам кажется, что мы понимаем людей, 

которые, на наш взгляд, ниже нас по своему 

статусу. И с раздражением относимся к тем, чей 

статус выше. 

   Вот почему у нас не происходит ничего 

интересного и в искусстве (вернее, происходит, но 

глухо, как под одеялом): наши представления об 

иерархии вывернуты наизнанку. Чем значительнее 

тот или другой автор, тем менее он может 

претендовать на понимание, ибо всегда будет 

понят в худшем смысле слова. Вот почему, кстати, 

и  от Пелевина ждали не новой удачной книги, а 

провала, и большенству хватило трех страниц, 

чтобы этот провал зафиксировать (может, и 

правда был провал, может нет, но книгу-то 

прочитать стоило, раз уж так ждали!). Впрочем, 

есть опасение, что Пелевин понимает своих 

читателей... Впрочем, есть и другое опасение - что 

понимает он их примерно как я сельскую 

учительницу...

   Старинная русская поговорка: чужая душа - 

потемки. Сейчас эта темнота почти над всей Россией,

как будто в ней нет ни одной не-чужой... Как 

будто мы не можем отличить душу, внутреннюю 

сущность человека, от ярлыка, который на него 

навешан. А количество этих ярлыков за последние 

10 лет неизмеримо размножилось, и почти все - 

обидные.

   И самое обидное, что большинство хоть 

немного думающих людей все это чувствует - 

потому что не почувствовать невозможно - но не 

относит это понимание к самим себе. Человек 

очень груб к другим, а к себе - нежен. И мне тоже 

страшно обращать это ощущение к себе острием, 

потому что справиться с ним можно только что-то 

ему противопоставив. Что? То, что в школьных 

сочинениях когда-то называлось смыслом жизни, 

пока мы не начали стыдиться этого 

словосочетания. 

   И все-таки я верю, что учительница из 

захолустья еще задает своим детям сочинения на 

эту тему, и не только потому, что верна старой 

школьной программе. А смог бы написать такое 

сочинение сегодня я? Возможно, надо подумать об этом. 

Возможно, я предложу это и вам, читающим эти 

строки - только еще не знаю как. Может быть, это 

предложение будет очень наивным, но мне 

почему-то кажется, что найдутся и те, кто примет 

его всерьез...

   Я подумаю, как об этом сказать - ждите!

   

   С.Т.

   

ПРОШЛЫЙ НОМЕР    СЛЕДУЮЩИЙ НОМЕР