Как известно, жизнь происходит нелинейно, и иногда за 

неделю случается столько событий, что одно накладывается 

на другое, вытесняет из памяти предыдущие, отбрасывает 

целый фрагмент биографии в прошлое. Порой не о всем 

можно и рассказать - слишком лично, слишком близких 

людей касается, наконец - слишком плохо или слишком 

обнадеживающе то, что произошло. Тогда приходится 

писать о каком-нибудь совсем малозначащем предмете, 

передавая через него свое настроение (может, отчасти 

потому и рубрика называется "impression"). А в другие 

времена неделя проходит "вслепую", как дождь за окном: 

все те же слова, те же дела, только в иной календарный 

день.

   Что я хочу сказать о последней неделе - угадайте 

сами. 

   

   

   Язык повелевает словом хлестким,

   Но слово вертит языком вдвойне:

   Исполнив сальто, речь всегда в цене.

   Исправишь сальдо - с гроба на подмостки -

   И встретишь birthday  во вчерашнем дне.

   

   Туда не достучаться языком,

   Туда бумага лезет лишь комком

   Глотателя шифрованной цифири,

   А то, что ты с итогом не знаком,

   Усугубляет знание о мире.

   

   Когда молчишь, ты всем всегда хорош:

   Молчание твое, как финский нож,

   Внушает уважение и трепет,

   А слово, если вдруг произнесешь,

   Как пулю-дуру меж ушей залепит.

   

   

   

   Автопортрет с хуйней

   

   Она меня имеет. Я имею

   Ее. Такие разные - и все ж!

   И сам я так от этого хуею,

   Что дальше ни хуя не разберешь.

   Хуйня уходит, и хуйня приходит,

   И падает - и снова на меня,

   Одна хуйня как дождь по крышам бродит,

   А в дом войдешь - такая же хуйня,

   Хуйня в углу, хуйня под одеялом,

   Хуйня во сне, и наяву - гуртом -

   Особенно заметна в чем-то малом,

   А вот во всем большом - уже потом.

   Потом с котом! Скотом уже, скотиной

   Себя берешь как будто за рога,

   И, дорожа последней хворостиной,

   Выходишь в лес на поиски врага,

   Но это снова происки сознанья,

   Которое - опять таки - хуйня,

   И вот лепечет милое созданье,

   Что не оставит до смерти меня.

   

   Итак, портрет! Смотрите без укора:

   Хуевы краски, смазаны холсты

   Такой хуйней, что вы без разговоров

   Здесь перейдете с автором на "ты" -

   Ну, ты смотри! Хуйне не потакает

   Хуйня, хотя она и не в цене,

   Когда дойдешь, во всю хуйню вникая,

   К своей свободно избранной хуйне.

   

   

   *  *  *

   

   

   Я сдохну как собака,

   Ошейник потеряв

   На жирной клумбе мака -

   В халяве из халяв,

   И кто расскажет детям

   С мозгами набекрень

   О том, что месяц светел

   Почти как Божий день,

   О том, что струйки пара

   Уносит суховей,

   О том, что нету дара

   Блаженства дармовей.

   

   

   *  *  *

   

   У тебя есть соль, у меня есть нож,

   И по-своему каждый из нас хорош -

   Значит можем миловать, наградить,

   Городить огород и детей родить,

   Но где наша боль, белый ветер с воли,

   Хоть щепотка тянущей к небу боли?

   

   *  *  *

   

   Правда всегда права,

   Как ненасытная тля.

   Мирт - это только трава,

   А мир - это вся земля.

   Но ты, что плела венок,

   И та, что в круге камней,

   И та, с кувшином у ног,

   И с покрывалом, и с ней

   Та, что воду в вино,

   Та, что подле креста,

   И та, что вчера в кино

   Над фильмом рыдала, и та,

   Что знала все наперед

   И слезы несла в кулаке...

   Мирт никогда не умрет,

   Прижавшись к твоей щеке!

   

   

   *  *  *

   

   А кухня валит нежным паром

   На то окрестное село,

   Куда в танцующие пары

   Все человечества смело

   Торчать от запаха и тлена

   Своей тоски по небесам,

   И, в танце выкинув колено,

   Расстаться точно по часам.

   Но что там Бог на стол метает

   На поздний ужин - не видать,

   И прав, кто, рот раскрыв, вдыхает

   Его земную благодать...

   

   *  *  *

   

   Черная кошка, белый пустырь.

   Слово за словом идет в монастырь.

   Слово с котомкой, слово с платком,

   Слово, с которым я не знаком,

   Слово - опавший с дерева лист,

   Слово, с которым мы родились...

   Черный язык, очарованный свист -

   Нити от слова тянутся ввысь,

   Чтобы замолвить слово за нас,

   Взять на ночлег, если станет темно.

   Мы согласимся на стол без прикрас:

   Наше молчание - ваше вино.

   

   *  *  *

   

   А небу плевать на землю,

   Когда уже почти снег,

   Небо решает - с тем ли

   Или с другим в побег,

   Чьи губы тщете улыбнутся

   В алмазы слова толочь,

   Чьи глаза разбегутся

   В первую звездную ночь

   

   

   

   Язык - мой друг. Я вам его сейчас

   Любезно покажу. Знакомьтесь. Красный

   Он потому, что чуть стыдится вас,

   А в остальном, поверьте, орган классный

   (Сравнение я знаю наперед -

   Но он и тут сравнений не боится:

   В конце концов, ему всегда стоится,

   Когда он о любви своей не врет).

   Он у Эзопа был на побегушках,

   Он выручал и в спорах, и в пирушках,

   Выносит и раскаянье, и грех,

   И то, что он ведет меня по свету,

   Простительно заблудшему поэту,

   А правды хватит, право же, на всех.

   

   

   

C.T.

ПРОШЛЫЙ НОМЕР    СЛЕДУЮЩИЙ НОМЕР