Гм, гм...

   Это перед вами, конечно, не впечатления, нет. 

Так, один текстик, который мне пришлось написать 

вчера для некоего издания. В силу необоримой лени  

ставлю его в impression, поскольку все-таки вижу в нем 

некую впечатленность (может, несколько 

экзальтированную, гм...). Простите, кстати, и за 

несколько восторженный стиль - такова специфика того 

издания, и за поверхностное освещение предмета. Держу 

пари, многие читатели знают об этом побольше меня. Ну 

а тем, кто знает меньше, надеюсь, будет хоть чуть-чуть 

интересно.

   

   * * *

   

   

   Уже почти никто не помнит, как выглядели 

наши улицы десять лет назад: однообразные, серые или, 

в крайнем случае желто-коричневые дома, без всяких 

признаков индивидуальности, и двор от двора отличался 

разве что особо живописной помойкой. С тех пор 

помоек не убавилось, но по однообразию улиц пришелся 

первый удар: на домах появились рекламные щиты и 

таблички, сперва незамысловатые, а потом - 

праздничные и яркие. И  следом за табличками сами 

дома кое-где обрели новую нестандартную расцветку. 

Но и сегодня, кажется, улица еще не ожила 

окончательно, не избавилась от серой безликости.  А 

чтобы стать живой ей порой не хватает совсем 

маленьких подробностей, каких-то неуловимых 

витаминов свободных красок...

   



...Жанн вел машину как на гонках, закладывая лихие 

виражи, не переставая болтал со своей спутницей,

и вместе с ней пытался болтать с нами - насколько 

позволял языковый барьер. А мы - мы добирались 

автостопом из Бельгии во Францию, и до границы уже

оставались считанные километры! Легкая спортивная 

машина Жанна, остановившаяся на наши протянутые 

руки, теперь летела почти бесшумно, все было здорово - 

вот только непонятно, почему нас везут не по главной 

трассе - автобану, а по каким-то боковым дорогам, 

проходящим через десятки крошечных бельгийских 

городков. Вдруг посредине одного из таких городов, 

прямо на перекрестке мы увидели  на доме под 

табличкой с названием улицы маленький шенгенский 

значок и еще одну табличку: "Франция". Вот вся 

граница! Жанн даже не обернулся, проезжая перекресток, 

только радостно рассмеялся, хлопнул в ладоши, оторвав 

руки от руля, и еще прибавил газу. Мы выскочили на 

длиннющую дорогу, вдоль которой шли бесконечные 

заборы то ли складов, то ли небольших заводов. Жанн 

продолжал жестикулировать и, показывая по сторонам, с 

гордостью объяснял: "Все это сделали наши друзья!". 

Машина летела на полной скорости, невозможно было 

ничего рассмотреть, и понять - тоже. Что, его друзья - 

строители? Или архитекторы? Или владельцы этих 

заводов и складов? А, может быть, мы неправильно 

поняли его слова? Но еще минута, и Жанн радостно 

провозгласил, что как раз сейчас мы заедем на минуточку 

к этим друзьям, туда, где они сегодня работают - значит, 

скоро все выяснится...

   Машина сделала еще один лихой поворот, с 

разгона влетела в огромный двор на какой-то окраинной 

улице городка, затормозила, мы открыли двери, и...

   На мгновение показалось, что мы попали в 

огромную театральную декорацию. Прямо перед нами 

возвышалась отвесная бетонная стена - такая, каких 

полным-полно в любом городе. Но эта стена вся 

светилась теплым оранжевым светом, как будто на ней 

всходило солнце! И еще - прямо перед стеной росло 

четыре высоких ветвистых дерева, а на стене - тоже 

росли деревья, десятки таких же деревьев, целый лес, и в 

этих деревьях жили  волшебные птицы, сказочные звери, 

а сквозь заросли летели поезда и космические корабли, 

оставляя за собой следы из длинных непонятных 

надписей. И все это переливалось фейерверком красок, 

упираясь в серый бетон еще не закрашенного участка 

дома.

   А на траве, перебирая баллончики с краской, 

оживленно споря или задумчиво созерцая свое творение, 

сидели, стояли, лежали создатели этой невероятной 

картины - мальчишки десяти-пятнадцати лет. Иногда 

кто-то из них вставал с земли, брал баллончик, подходил 

к стене и легкими движениями наносил новый контур, 

потом отходил в сторону чтобы полюбоваться - и тотчас 

к стене подходил другой, углубляя контур своим цветом. 

На нас они почти не обратили внимания, и лишь когда 

Жанн закричал им что привез русских 

путешественников, все сгрудились вокруг машины и 

начали говорить наперебой, так что совсем ничего нельзя 

было понять. Но одно теперь стало ясно: вот о ком с 

гордостью говорил Жанн, показывая нам улицы своего 

городка! Не строители, не хозяева, не инженеры, а - 

настоящие уличные художники! Так мы в первый раз 

познакомились с мастерами граффити.



   



   Граффити сегодня есть везде, где живут люди. 

Граффити всегда были там, где живут люди. Эти 

картинки и яркие надписи обживают города так же, как 

сотни тысяч лет назад обживали пещеры. А то, что самое 

древнее искусство остается и самым современным - 

неплохой повод задуматься и отнестись к нему всерьез! 

Но что мы знаем о граффити и его создателях? Почти 

ничего: они стараются не попадаться на глаза взрослым, 

порой им приходится делать свои рисунки ночью, на 

скорую руку, иногда буквально за две-три секунды. Вот и 

получается, что там, где граффити является гонимым 

искусством, рисунки и надписи на заборах обычно 

сделаны кое-как, а их содержание... Гм... Конечно, оно 

шокирует взрослых и серьезных людей - но ведь именно 

они сами первыми объявили войну граффити! Вот и 

пожинают плоды. Ну а если не уничтожать все рисунки и 

надписи без разбору, как было принято у нас до недавних 

пор, если дать уличным художникам пространство для 

работы - что тогда?

   А тогда, наверное, появится наше, русское 

граффити! Не похожее ни на одно граффити мира!

   Да, не удивляйтесь - у граффити есть 

национальный характер, и чувствуется он с первого 

взгляда. Так, в французских настенных рисунках, о 

творцах которых мы только что рассказали, больше 

ярких, "кислотных" цветов, резкие очертания букв, а в 

стиле преобладает агрессивный фантастический модерн, 

причем художники выбирают для своего творчества в 

основном нежилые объекты - стены заводов, глухие 

дворы, заборы. У их соседей, немецких панков, немного 

иной стиль и пристрастия: рисунков здесь меньше, в 

основном надписи - названия рок-групп, лозунги, даже 

стихи. А если рисунок - то с законченным сюжетом, и 

огромный, на целую стену дома. Кстати, немцы любят 

украшать именно жилые кварталы, порой заполняя 

гигантским рисунком всю стену, где окна становятся его 

частью (глазами, воротами, входами в туннели). А стиль 

немецких рисунков более мягкий, своеобразный 

граффити-импрессионизм. Итальянские же уличные 

художники (предки которых украшали стены римских 

городов, о чем красноречиво свидетельствуют сотни 

сохранившихся надписей и рисунков в Помпее) давно 

потеряли интерес к домам и заборам, их теперь 

привлекает только то что движется. Кажется, на всем юге 

Италии нет ни одного поезда, который бы сохранил хоть 

сантиметр заводской окраски: то по рельсам едет 

волшебный змей, то ползет гусеница, а иногда и просто 

огромная сарделька!

   В этих невероятных декорациях жизнь становится 

ярче и интересней. Граффити - верный признак 

настроения нации: чем ярче и оригинальней, тем больше 

в людях оптимизма, умения радоваться. Но, конечно, еще 

важна и традиция: поскольку колыбель современного 

граффити Америка, международный язык надписей - 

английский. Даже в Турции (где, кстати, уличные 

рисунки встречаются не так уж редко) правят бал 

английские словечки. Правда, в Стамбуле с этим 

нещадно борются: замазывают надписи, грозят 

маленьким художникам полицией. Но тут еще замешана 

политика: на стенах появляется не только "искусство 

ради искусства", но и лозунги в поддержку курдской 

партии - тоже оформленные на высшем уровне...



   



   А что же у нас, в России?

   Очень просто: внимательно оглянитесь по 

сторонам - и наверняка увидите. Не такая сегодня 

редкость настоящие граффити! И не только в Москве 

(вот, кстати, странная подробность: в столице уличных 

рисунков как раз не очень много. То ли рисовать опаснее, 

то ли стирают их в одночасье бдительные 

хозяйственники). В Новосибирске, в Барнауле, в Питере, 

где угодно - появляются яркие, как маленькие фонарики, 

украшения стен унылых кварталов. Ведь чем 

безнадежнее бетонная стена, тем сильнее хочется 

выплеснуть на нее краску и фантазию! Да и большим 

криминалом, очевидно, это не считается: ну разве можно 

испортить то, что и так выглядит ужасно? А в некоторых 

сибирских городах недавно даже стали проходить 

настоящие фестивали настенной живописи, и уже не 

редкость сообщение в газете, что такой-то завод или 

фабрика специально пригласили уличных художников 

(или просто учеников ближайшей школы - что часто 

одно и то же) "оторваться" на своем заборе и бетонных 

корпусах...

   И все-таки кто они - уличные художники? Вопрос, 

наверное, неправильный: художником в любой день или 

в любую ночь может попробовать стать каждый, если 

только возьмет баллончик с яркой краской и выйдет на 

улицу. Не ради славы (ведь граффити анонимны, редко 

кто из художников оставляет подпись) - а только для 

собственного удовольствия. Ну а в том, что граффити 

появляются словно из-под земли, скрыт еще один 

важный секрет. Эти рисунки и надписи - как трава, как 

цветы, которые появляются там где городская 

цивилизация вроде бы уничтожила все естественное и 

живое. Это наш городской сад - какой есть.

   Но и среди уличных художников есть любители и 

профессионалы. Любители - те, кто начинает рисовать 

как только ему в руки попадет баллончик с краской, и 

забывает о своих шедеврах когда краска кончилась. Это - 

рядовые армии граффити-мэйкеров, их в городе столько 

же, сколько детей. А есть настоящие профессионалы 

(вроде тех французских художников, с которых мы 

начали наш рассказ). Кстати, граффити-профессионалы - 

не только подростки, среди них случаются и люди 

вполне "солидные", порой даже тридцатилетние, хотя, 

конечно, большинству от четырнадцати и так далее... 

Они проводят целые дни, выбирая место для рисунка, 

заранее запасаясь красками, и никогда не бросают дело 

на пол-пути. Таким художникам обязательно нужен кто-

то, кто бы оценил их творение, и потому они неминуемо 

собираются в маленькие творческие группы по пять-

десять человек. Здесь соревнуются между собой (не 

только чей рисунок красивее, но и у кого получится 

лучше "вписать" его в естественный антураж, или сделать 

в каком-нибудь невероятном, страшном, опасном месте). 

А дальше - эти группы в городе начинают соревноваться 

между собой, и вот тогда стены и заборы по-настоящему 

оживают! В таком соревновании есть свои правила, и 

допускается даже "убивать", то есть закрашивать рисунок 

чужой команды, но не целиком, а так, чтобы 

"продолжить" его на свой, оригинальный манер.



   



   В Москве сейчас действует уже не менее десятка 

таких маленьких групп, и многие имеют странички в 

интернете, где публикуют "для вечности" фотографии 

своих рисунков. А летом этого года наши художники 

наконец добрались и до поездов метро! Июльским утром 

сразу несколько составов вышло на линию 

изукрашенными "с ног до головы". Возмущению важных 

начальников не было предела! Вагоны тотчас 

перекрасили, у дверей депо поставили усиленную охрану, 

но это уже не помогает: началось новое соревнование! 

Теперь и мы можем следить за ним, приглядываясь к 

поездам. И вообще - чаще поднимая глаза от земли по 

дороге к своим важным и неотложным делам...

   

C.T.

ПРОШЛЫЙ НОМЕР    СЛЕДУЮЩИЙ НОМЕР