Нынешняя Москва остается одной из главных 

миграционных столиц мира. Смесь евразийства и 

космополитизма. Социальная мимикрия, возведенная в 

искусство перевоплощения. Малые народы, взявшись за 

руки, организуют вереницы нерушимых цепей - зеленых, 

жовто-блакитных, красно-бурых. Демографических 

проблем в столице не существует. По крайней мере, о 

них говорят все тише. Слависты по-прежнему 

собираются на тесных кухнях, чтобы без свидетелей 

пообщаться на почти забытом языке Кирилла и 

Мефодия.

   Москва - искусственный спутник Земли. Каждое 

утро нас мучат подозрения, что мы открываем ее заново. 

Это снаружи мы выглядим вековыми домостроевцами, а 

с той стороны зеркальной витрины похожи на заезжих 

провинциалов с авоськами марокканских апельсинов.

   Пароксизм удивления, испытанный когда-то от 

встречи с китайскими туристами в общественном туалете 

близ станции метро .Площадь Ногина., застрял в нас на 

все последующие годы.

   Для эмигрантов (беженцев, иноземных 

коммивояжеров, студентов иностранных факультетов) 

вполне естественно принять нашу иллюзию за 

реальность. Говорить, что "плавильный котел" и есть тот 

город, куда они приехали: разноликий, многоязыкий, 

бурный, сверхсовременный и допотопный. Но не 

настоящий.

   Возможно, будущее принадлежит людям, не 

обремененным корнями. Теоретически это так, но на 

практике - возможен ли народ без корней?

   

   Первым строителем на Земле был, как известно, 

злодей Каин. Каиново племя до сих пор живет. Строит 

города, срывается с насиженных мест и по-прежнему 

кочует по чужим землям. Добрый Авель не делал ничего, 

и поэтому оставил о себе хорошую память, 

уместившуюся в несколько строк из Библии.

   Все империи пережили эпидемию 

центробежности. Исключением остается наша столица.

   Народы Юго-Восточной Азии - давно наши 

желанные гости. Вьетнамские рынки в Останкине и на 

ВДНХ знают все. Услужливые и предупредительные 

торговцы предлагают за относительно невысокие цены 

вполне сносные суррогаты американской и японской 

продукции. Обслуживание отличается от русского: 

никакого хамства, улыбка и минимум мошенничества.

   На днях я позвонил в издательство, а попал на 

вещевой склад в Конькове. Двумя фразами: 

"Здравствуйте" и "Есть" - скромная китайская девушка 

убеждала меня, что я попал именно туда, куда мне нужно. 

"Мне нужен Дмитриенко", - объяснял ей я. "Есть", - 

радостно сообщила она. "У вас есть редактор 

Дмитриенко?" - "Есть, только китайский".

   Кто строит Москву с тех пор, как отменили 

трудоустройство по лимиту? Турки, афганцы, иранцы, 

представители Восточной Европы.

   

   Турки кладут русские печки. Югославы - 

изразцовые камины. Йеменцы вывозят из Архангельска 

лес и торгуют в Подмосковье дровами. Иностранные 

студенты работают на складах и, особо не утруждаясь, 

окупают ежегодные туры домой. Многие из них 

умудряются делать неплохую карьеру, реализуя с 

разрешения дирекции продукцию на строительных 

рынках Москвы. Отсутствие рабочей визы и регистрации 

никого не смущает.

   Представители бывших советских республик 

тоже даром времени не теряют. Украинцы и молдаване 

приезжают в Москву на летнюю шабашку и остаются 

здесь на долгие годы. Снимают квартиры в Подмосковье, 

женятся и создают интернациональные семьи. Делают по 

части строительства практически все. Но по-прежнему не 

умеют маскироваться, и при очередном "Шо це было?" 

попадают в отделение милиции - за отсутствие пометки о 

регистрации.

   Неторопливые эстонцы кладут плитку по 

европейскому стандарту. Такса - 40 долларов в час. В 

подмастерьях у них, как правило, наши учителя и 

научно-технические работники.

   Армяне и грузины не только торгуют 

кубинскими бананами и ананасами. Они строят дороги и 

мосты.

   Представители третьего мира при всем этом 

имеют конкретные намерения оказаться в конце концов в 

Голландии или Германии. Москва для них - город 

транзитный.

   

   И только обладатели московской прописки, 

среднего и высшего образования толкутся на бирже, 

отвоевывая право работать по специальности. 

Отчаявшиеся московские коммерсанты заканчивают свой 

день в пельменных и чебуречных, обмывая мифические 

миллионные сделки, ругают иноземцев и ждут, когда 

власти восстановят графу о национальности и еще 

больше ужесточат паспортный режим. Только от этого 

никто, кроме них самих, не пострадает. Ибо 

приспосабливаемость малых народов тем выше, чем 

жестче контроль.

   Механизм социальной мимикрии действует 

независимо от того, нравится ли нам цвет кожи китайца 

либо индуса. Перед нами пример наших братьев по 

разуму. Они сделали свой выбор, а мы еще нет. Может 

быть, чужой опыт наконец побудит нас взяться за руки и 

обратиться лицом к самим себе.

   

   

ПРОШЛЫЙ НОМЕР    СЛЕДУЮЩИЙ НОМЕР