Рубеж 2000 года перепрыгнут легко, легче, чем 

ожидали и боялись, в этом прыжке все словно 

растянулось на много дней, он летел по ветру (урагану, 

огибавшему Европу), снося всякое старье со своего 

пути - президентов, транспоранты, прочие обрыдшие 

слова. А после наступило затишье, временно 

исполняющее обязанности третьего тысячелетия. Оно, 

вообще-то, и не понимает, третье оно или еще второе, 

может так а может этак, но математика тут ни при чем. 

Свежий ветер - вот что чувствуется, вот впечатление.

   В эти дни поворачиваются новым боком старые и не 

очень фильмы и книги, добавляется сил музыке, и хотя 

в эфире тесно от подведения итогов и перечней 

победителей хит-парадов, главный итог - полное 

отсутствие итога. Земля влетает в новый век с разбега, 

вся в мыле, отбросив мысли о наступающем Страшном 

судилище, потому что судить еще, по существу, некого: 

поступки не все совершены, а чаши весов болтаются на 

ветру и успокоятся не скоро.

   А все-таки время летит быстрее и быстрее - это 

чувствуешь каждый день, которого не хватает на все и 

на всех, но мысль о том что наступают "последние 

времена" кажется все более нелепой. Ну что такое 

скорость? Она всего лишь опровергает расхожую 

мораль "тише едешь - дальше будешь", и это здорово, 

что нам приходится жить быстро, мы учимся жить 

быстрее. Учиться чему-то новому - это еще не 

апокалипсис, даже если постоянно хватаешь двойки и 

тройки. Впрочем, почему-то кажется, что в ближайшее 

время (ох, не лети же ты так!) у нас в дневниках 

появятся и лучшие оценки (лети, лети!) - это из области 

надежд, конечно, да, это тоже впечатление...

   Мы не враги этому летящему времени. Оно нам не 

враг. Я еду ночью по сверкающей новогодней Москве, 

выжимая полный газ, стараясь угнаться за 

ускользающими минутами между встречами с одной и 

другой жизнью, с разными голосами и взглядами на 

мир, с хмурыми и веселыми настроениями, - с 

человеческими характерами, которые, казалось бы, 

своей противоположностью должны рвать душу на 

части, и чувствую глубочайший покой. За лобовым 

стеклом, справа, слева, над головой - ночная Москва. 

Разодранная на части-взгляды десятью миллионами 

своих жильцов. И - вот она, сверкающая, как невеста на 

свадьбе, величественная и спокойная каким-то 

атомным, сверхсветовым покоем. Вот он, город 

быстрого времени! Я только улыбаюсь, невольно 

вспоминая, каким мой город был десять лет назад. 

Улыбаюсь - не верю, что это был он. 

   Третье тысячелетие все-таки наступило.



          С.Т.