Есть у времени теневая история - мрачная, загадочная, мучительная, как принято считать. Но мало кто помнит, как блаженствовал в жаркий полдень над детской книжкой под огромным тенистым деревом будущего. Как Алиса, прежде чем пуститься в путешествие по стране чудес. Вот какая теневая история есть еще у нас: детские книги, сформировавшие наши вкусы, пристрастия, понятие о смешном, парадоксальном, ироничном. Книги, привившие вкус слова, вкус самостоятельных размышлений.
    И ничего страшного нет в том, что книги эти переведены были с английского. Да и не переведены вовсе - пересказаны! Так и отмечено на первых страницах: пересказ. И настолько этот пересказ удался, что мы забыли, забыли напрочь, что написаны впервые они были на другом языке, и вроде как не для нас. Наши книги! Куда более наши, чем большинство из детской литературы тех времен, когда появились русские "Вини-Пух" и "Алиса".
    Но было это так давно, что не одно поколение успело вырасти, не одна обложка истрепаться. Классика, если так можно сказать (а почему нет?) детской литературы. А ведь это были вовсе не первые попытки переводов: сам Владимир Набоков сделал переложение "Алисы", назвав его неловко на русский манер "Аля в Удивляндии". Но после "нашей" книги - невозможно даже представить такого названия, от него будто разит дурным вкусом. А ведь - Набоков! Почему? Да просто считал великий писатель, что не может быть такого русского имени "Алиса", непонятно оно будет детям. И правда - почти не было в России таких имен до того дня, когда вышла книжка-пересказ Кэрола в переводе Бориса Заходера. А там, год за годом, стало прибавляться в России Алис. Теперь это самое обычное имя. Вот так - в тени дерева - начинается тайная история, которую поворачивают детские книги.
    Мы как-то привыкли произносить с пафосом слова Чуковского о том, что для детей надо писать лучше чем для взрослых. А сами думаем: ну да, конечно, потому что детям - самое лучшее, потому что вообще дело такое ответственное, ну а насчет лучше - это так, для красного словца... Но вот набоковская "Алиса" - совсем никакая. Неживая, искусственная, хотя все слова в ней знакомые да понятные. И - другая, наша. Со всеми англицизмами, необъясненными словечками, загадками и совершенной белибердой. А получилось, что без белиберды книжка не живет! И надо было не только это почувствовать, но проникнуться этой мыслью, чтобы в самые упорядоченные советские времена отважиться сделать такой странный перевод-пересказ.
    В Заходеровской "Алисе" почти все - игра. Те же правила, что у Кэрола, почти те же персонажи, а история... История немного другая. Как все истории в очень хороших детских книжках, она крепко-накрепко связана с историей времени, в котором живет автор (или пересказчик, как здесь). Карточные королевства, безумные чаепития - наши, русские, родные. Наша белиберда. И - никаких намеков, просто белиберда в чистом виде, через которую идет, которую одолевает маленькая, хрупкая, трогательная Алиса. Пожалуй, все, для кого эта книжка становилась в детстве любимой, уже не могли с такой серьезностью воспринимать государственный абсурд. Потому что с детства научились смеяться над серьезными пустяками.
    Но не это даже главное: точная пропорция иронии и любви к героям - вот что делает книгу такой яркой. Можно хоть сто томов написать на тему, что имел в виду Льюис Кэрол (а что - Свифт? Рабле?), сочиняя невероятные свои истории, а ничего не объяснишь. Что имел в виду Борис Заходер, когда пересказывал "Алису"? Всего только - передать нам свою любимую книгу. Передать ее загадку, ее интонацию, ее парадокс, ее смех и грусть. В принципе - то же самое, что хочет сделать любой хороший писатель. У него, возможно, не было тогда собеседников как у Кэрола, но была Алиса. О ней он и написал, со всем своим мастерством. И книга получилась не для своего времени - но на все времена.
    Теперь у нас есть много времени подумать, кем на самом деле был Борис Заходер. Сказочником-пересказчиком? Поэтом? Первооткрывателем зачарованных мест? Но что бы мы о нем не сказали в прошедшем времени, он успел создать свое время. Свое, собственное. И оно уже никогда не кончится.
    А в пересказанной им книжке Милна это самый мощный отрывок - про зачарованное место. Сперва тоже как будто игра, сказка, которую рассказывает взрослый ребенку, включая в нее и самого слушателя, и его любимые игрушки. Необязательная сказка. И, пожалуй, это единственная общая черта двух знаменитых детских книг: необязательность, которую так любят дети. Хорошая такая необязательность. Когда что бы там ни делалось по правилам, по замыслам, по приказам - все равно получится наоборот, и гораздо интересней! Но в конце - глубокий выдох: есть все-таки один серьезный закон. Закон прощания. Закон, который кажется таким важным и неизбежным - для взрослых. Но мы-то как раз пишем книги, стихи, придумываем всякую белиберду - чтобы его преодолеть. Теперь ты, читатель, понимаешь, почему это так важно? Почему важно распевать ерундовые песенки с плюшевым медвежонком, почему важно спасать сову из поваленного дерева и плавать по реке в зонтике, почему необходимо бежать, бежать скорее за белым кроликом, который спешит куда-то по совершенно своим делам? Посмотри:
    "- Пух,- серьезно сказал Кристофер Робин,- если я... если я буду не совсем такой...- Он остановился и попробовал выразиться иначе: - Пух, ну, что бы ни случилось, ты ведь всегда поймешь. Правда?
    - Что пойму?
    - Ничего.- Мальчик засмеялся и вскочил на ноги.- Пошли.
    - Куда?- спросил Винни-Пух.
    - Куда-нибудь,- сказал Кристофер Робин. И они пошли. Но куда бы они ни пришли и что бы ни случилось с ними по дороге,- здесь в Зачарованном Месте на вершине холма в Лесу, маленький мальчик будет всегда, всегда играть со своим медвежонком."
    
    
    С.Т.