Москва наконец укрыта снегом по горло, как теплым шарфом - буксуют машины на улице, буксуют на одном месте слегка простуженные разговоры, скользят чуть в бок дни и ночи. Предновогодние последние шаги - в третье тысячелетие, о котором все за прошедший, пограничный год уже немного подзабыли: то ли оно уже идет, то ли вот-вот наступит, тема за год достаточно избита. Пробуксовка.
    А ты выходишь на улицу, и снег покалывает лицо. Где-то рядом, под Угличем, второй день мороз минус 25, чуть южнее, у моря в Новом Афоне - плюс 20, свистопляска погоды и географии под занавес века. Географию сшивает человеческая жизнь - голоса в телефонной трубке, прибывающие поезда... А здесь ты заводишь машину, сдирая со стекла лед. Характерное г-р-р-р примерзших "дворников", включается радио, хруст льдинок под колесами... Поехали! Утро, за шесть дней до 21 века. Ничего себе денек будет! Всюду успеть, пробираясь через пробки, найти время для десятка разговоров, утешений, надежд, встряхнуться самому - и, чорт возьми, написать наконец вечером эти строки. Слабо?
    Сна - ни в одном глазу. Прозрачное, ломкое настроение. Какая-то заезженная музыка в динамиках - все как нельзя кстати. Ты успеваешь.
    И хочется всем сказать, крикнуть: успеваем! Мы все успеваем, мы почти здесь и сейчас! В этом городе, пахнущем бензином и краской, а не мандаринами и еловой хвоей, как привыкли считать волхвы. В городе миллионов разрушенных надежд. Мы - успеваем! И то, что стало хуже - стало на самом деле лучше. Наша, выстроенная из каких-то некомплектных кирпичей жизнь, наш Вавилон. Он безумно красив, он сияет ночью и днем, все наши несбывшиеся надежды за целый век светятся неоном его огней. Разве плохо - запустить надежду к звездам, а не осуществить ее на земле?
    Ты останавливаешься возле ярмарки фейерверков. Цены - бешенные. Ракеты, петарды, огненные змейки рассыпаны по столам и прилавкам. Их покупают целыми ящиками. Ну и ночка будет в городе!
    Ты даже не знаешь, что выбрать. Долгую жизнь бенгальского огня, дюжину маленьких ракет, одну большую, коробку с салютом, из которой распускается огненный цветок... Нет, надо подумать - и завтра... Но останется ли что-нибудь здесь завтра? Не уйдут ли продавцы, подвезут ли товар, не прибежит ли пожарная инспекция? Эх! Успеем? Успеем. Газу!
    Москва сонно ворочает языком своих улиц. Толпы бестолково тычутся туда-сюда, наверху пробки, внизу, под землей - давка, смешение языков в улетающих в темноту поездах. Физически чувствуешь этот ритм городского разговора, он раскачивает твою машину, подбрасывает вперед и на месте. Нет, правда, вот она - граница тысячелетий!
    Граница проходит через этот город. Здесь и сейчас.
    В чем будет разница между тысячелетиями? Ты не знаешь. Ты не знаешь ничего на свете, ты несешься на метеоре-Земле, посреди кишащего муравейника, через две тысячи лет после Рождества Христова. Ты знаешь только одно: мы успеваем! В холодное озеро космоса и забвения, в неизвестность, в ледяную прорубь летит живая Земля, вместе с тобой. Залатанная наспех нашими жизнями. В теплой рубашке жизни. В бессмертной одежде, в белом венчальном наряде. Зачем, почему? Что говорит об этом твой город? Прислушайся!
    Снег под колесами поет на тысячу голосов. Ты переезжаешь границу света и тени, распахиваешь дверь, и в глаза с размаху ударяет солнце, возвращая своими лучами тебя обратно на землю.
    Ты - успел.
    
    C.Т.