Снегопад, снег, метель. По колено. Настоящая зима, настоящие ночь и день, без признаков всепланетной усталости. Как века назад, как тысячелетия - природа сильнее человека. Как и должно. Всему свое место, свой ход: человек велик не властью - он велик иначе, по-другому.
    В буране, упавшем на Москву, теряются фары машин, теряются слабые шаги, слова, встречи. Время сбавляет обороты, в метели крутится великая передышка для маленьких существ за толстыми каменными стенами, согретыми горячей водой, журчащей в подземных трубах. Это мы, Господи - помятые временем как коробка конфет, которую несли в подарок, да оступились. Как цветы, которые однажды я не донес в такой же холод до родильного дома - и стебли стали ломкими как лед. Мы - свидетели своих намерений. И Ты - свидетель. Только Ты да мы. И этот снег, от которого у нас не может быть тайн.
    Хочется просить прощения за то что не получилось - и просил бы, если бы не это благое всепрощение, этот сияющий в свете фар небесный свет. Сколько нам отмеряно, отсыпано...
    В иные дни (их и по пальцам пересчитаешь - но все-таки) чувствуешь себя мельчайшей, незначащей частицей бытия, и становится страшно. Не от подорванной гордыни - а просто страх заблудившейся в поисках смысла частицы среди разгула второго закона термодинамики. Хаотичный мир, великий мир. Наполеон у пирамид, Королев у стартовой площадки - смешные частицы улетающего в никуда снега, и что говорить о тебе... Что говорить?
    Слово как инструмент, слово как зацепка, царапина на вечности - совсем незначащий символ. Время, прошедшее с его рождения, порой делает его чем-то большим, чем человек. Библейское слово. Но не было там слов новоявленных (а мы только ими и говорим), не было даже многих языков когда было Слово. И вот ищем в слове оправдания, а оно столь же легковесно как мы. У-У-У - метель. Миллиард. Ветер.
    Мы сами - новоявленные. В сравнении с Адамом, который знал, слышал, чувствовал, называл. "С тех пор многое изменилось" - скажет какой-нибудь ангел, присев на край монитора. Ну, нечем крыть.
    И все-таки откуда это наслаждение - метелью? Хаосом летящих в глаза снежинок? Казалось бы, зримый символ, подтверждение случайности и никчемности - а какая красота!
    Наверное, правда: человек велик по-другому. Иначе, чем властью. Иначе, чем вечностью. Он велик наслаждением, бессмысленным наслаждением. Радостью от хаоса, от бессмыслицы происходящего.
    Это - я уверен - божественная радость.
    А большего и не надо.
     C.Т.