Возможно, как раз сейчас грустить и не время.
    Возможно, дорога убегает все быстрее тебе под ноги, то белая от снега, то черная от весны.
    Возможно, все идет на поправку, и целебная трава наконец дала свою силу.
    Да, да, да.
    Но все равно никуда не деться от брошенных как ржавый ножик неоконченных споров, недодуманных мыслей, недописанных стихов.
    Что-то шуршит под ногами. Снег. Я подхожу к Патриаршим прудам - к месту, которое связано с тем и этим, где прошло детство и множество иных случайностей. После качания туда-сюда время остановилось, вернулось в свой становой хребет, стало таким как тогда. Та же стройка напротив, что тридцать с лишком лет назад. Тот же запах дизельного топлива. Те же детские голоса. Те же сугробы и расчищенный квадрат катка. Другой здесь только я, все остальное - как было.
    И мне хочется об этом кому-нибудь сказать. Прямо здесь и сейчас. Вот той девушке, например. Она спросит тотчас: сколько же вам лет? 35 - скажу я. Ужасный возраст, - скажет она, и я расхохочусь от радости: вот-вот! Конечно, ужасный возраст! И уже невозможно будет ее не поцеловать после этих слов.
    Как все-таки удивительно - жить на свете, и чувствовать, как ты меняешься, как вздрагивают новые мысли в твоей замшелой голове, как искоса смотрят на тебя серьезные люди. Это блаженство - пережить будущее в своем воображении, потом встретиться с ним воочию, и еще успеть о нем вспомнить. Три радости, доступные человеку.
    Здесь все как было. Другие - только мы. Но это и есть...
    
     C.Т.