Возможно, мир устроен несправедливо, возможно, совсем наоборот, он прекрасен и справедлив – какая разница? Для одних мальчик, побирающийся под дождем на перекрестке – обездоленный, которому нужно любой ценой прожить еще один день. Для других – сытый и вполне обеспеченный побирушка, вышедший на промысел. Но и для первых, и для вторых он почти всегда символ – символ нищеты, или неудачливости, или лицемерия... Когда думаешь о чем-то "вообще", начинаешь все более запутываться в сетях той дешевой игры, которая требует подстановки фактов в готовые формулы. Обобщение граничит с пошлостью. Всего-то делов: хочешь ты сейчас отдать пять рублей, не хочешь? И никакой морали.
    Я живу в городе Москве, столице самого большого на свете государства. Город тоже не маленький. В нем каждый день любят и убивают, совершают подлости и благородные поступки. Порой это делают одни и те же люди. У города, как и у отдельного человека, бывают хорошие и дурные дни. Это заметно, например, по лицам в метро. Бывают часы, когда люди в метро улыбаются. И это совсем не обязательно "дни выдачи зарплаты", или выходные. Возможно, все зависит от каких-то странных обстоятельств. О которых нельзя узнать.
    Но год за годом у горожан остается все меньше шансов понять, от чего зависят их настроения. От погоды? От новостей? От долгов и доходов? Слишком много факторов, чтобы какому-нибудь из них приписать такую мистическую силу. В этом городе чуть не треть населения только тем и занимается, что узнает настроение, желания, положение оставшихся двух третьих: маркетинг, социология, перепись, выборы, реклама, пиар... И, возможно, от такого узнавания-обобщения происходит то, что происходит: нежелание видеть других людей, нелюбопытство к другим.
    О других мы знаем все по газетам, телевизору, интернету. Мы сыты другими по горло. Другими вообще. И нам уже не думается, что обобщение беднее частности. Поэтому и любовь слывет за чудо, и дружба кажется такой редкостью... Отсюда и тяга к глянцевым журналам, в которых рассказывается про личности (звезды, знаменитостей, и так далее). Про людей. К ним буквально приникают, чтобы узнать настоящего, живого человека. Не обращая внимания на то, что человек этот давно уже не живой, глянцевый, разве что две-три черточки в нем сохранилось после перехода на бумагу. Остальное – обобщение...
    А ведь обобщения – это другой, дисцилированный мир. С тех пор, как из области точных и естественных наук они перекинулись на мир людей (в виде сперва философии, потом уж психологии, журналистики, рекламы), человеческие отношения несут вполне объяснимые потери. Но ничего необратимого в этих потерях нет. Достаточно одной улыбки в метро, чтобы все социологические выкладки показались сущим бредом. Каковым они и являются.
    Обобщать – основная работа XXI века. Все больше информации, фактов, ситуаций, на которые нужно реагировать. Нужна стратегия, общие принципы. Эти принципы должны меняться. Все быстрее и быстрее. Мы оказываемся в экзистенциальной ловушке, когда выясняется, что анализ одной ситуации порождает еще десяток ситуаций, которые нужно проанализировать. И что бы ни говорили об информационном обществе, оно обречено. Оно обречено по одной простой причине. Потому, что мальчик, побирающийся на перекрестке, слишком часто заставляет нас думать о справедливости или несправедливости мироздания. А не о мальчике, побирающемся на перекрестке.
    Любить все человечество, равно как и ненавидить – не бог весть какой труд души, об этом говорилось и сотни лет назад. Но глубокое заблуждение, будто любить или ненавидеть одного человека – трудно. Это нелепо описывать в категориях "трудно" – "легко". Трудно ли быть светловолосым? Мужчиной? Женщиной? Убийцей? Жертвой? Я не знаю.
    Теперь все чаще говорят, что труднее всего – еще одно: быть самим собой. Эта фраза становится расхожей философией нашего времени. И она была бы справедливой, если бы каждый не знал, каким "самим собой" он хочет быть. В этой фразе (со времен "Пер Гюнта", кажется, нависающей над людьми) что-то не так. Как в любой растиражированной мудрости. Потому что теперь целые народы и страны (в том числе и наша) рвутся к тому, чтобы стать самими собой. Самоидентификация. Все те же грабли: анализ отстает. Мы опять не те, кто есть, потому что пытаемся понять себя. И все меньше времени, чтобы направить взгляд вовне...
    Повторюсь: одна улыбка в метро снимает весь этот морок.
    
    С.Т.