СЦЕНАРИСТ Самая мощная сценарная индустрия сегодня построена в Голливуде. Один отвечает за диалоги, другой за сюжет, третий за идею а последний - за название фильма. Европейский сценарист прежде всего аскет и психосоматик. Единственный, кто может увидеть фильм прежде экранного воплощения. С появлением сценариста начинается смерть кинематографа. Он моложе драматурга, но старше журналиста. Человек, который придумывает аттракционы с бесконечным разделением одной тетрадной клетки. По утрам его глаза ищут ночь а губы пережевывают чужие имена. Он одинок, он тщится прожить и этот день короче, чем все. Когда он говорит "мы", то всегда имеет ввиду еще кого-то. И поэтому ни одно из зеркал в его доме никогда не повторяет дважды его лица. Очень редко он бывает богаче всех арабских шейхов, хотя его услуги стоят крайне дешево. Но только до тех пор, пока финал его истории не свернулся в начало тетрадной клетки. И тогда приходит режиссер и уводит с собой его девушку. История, которую он обгладывал, как собака кость, уже не принадлежит ему и он снова ложиться спать голодным и одиноким . Ему снится что он - Симеон Столпник и скачет верхом на скале, обдуваемый ветрами, в бесконечном пространстве чужих иллюзий и заблуждений.
    Самый известный из голливудских сценаристов давно умер. Это Генри Манкевич ("Гражданин Кейн"). Остальным это еще предстоит.
    
    КИНОРЕЖИССЕР Страх и вожделение которое испытывает ребенок , подглядывающий за взрослыми в замочную скважину, есть необходимые, хотя и не самые главные качества, присущие человеку этой профессии. Потом придет опыт собственных ошибок и унижений, стремление к исключительности и конформизму, и все воплотится в неизбывное желание сотворить свой мир из лоскутков эмоциональной памяти . Всю жизнь его сопровождают эти рефлексы стоп- кадров детства: страх вратаря перед пенальти и вожделение вызванное прочтением чужих писем. Благодаря универсальности экранного языка и использованию всех аудиовизуальных средств воздействия, многим он видится либо Богом, либо Дьяволом. На самом деле, его присутствие на съемочной площадке даже не обязательно. Большинство легенд и слухов о режиссерах так и не становятся притчами, потому, что затмеваются либо удачами либо поражениями на экране. Но иногда все складывается по высшему повелению и съемочный процесс становится тождественен результату. А это и есть самая большая награда и некоторая реабилитация имени творца. Рассказывают, что во время съемок фильма "Мой друг , Иван Лапшин" группа так ненавидела режиссера , что когда вечером после работы подавали автобус, в нем возвращался один Алексей Герман а все остальные предпочитали добираться пешком. Но когда фильм был снят и оказался под запретом а режиссер ушел со студии, вслед за ним заявление об уходе написали все сорок человек , кого он мучил два года на съемках в астраханских степях.
    
    
    КИНООПЕРАТОР Когда в 1826 году Роже Нуньес сделал на сплаве олова и свинца первый фотографический снимок в его руках оказались не просто крыши парижских трущоб - на них были видны капли дождя, который в это утро еще только собирался. Дождь Нуньес пририсовал позже. Ему хотелось доказать , что время можно захватить врасплох хотя бы дважды. Тогда никто не задумывался - зачем это делать? Но в конце века, когда фотография и движущиеся картинки братьев Люмьеров уже завоевывали место в культурной традиции Европы, соотечественниками Нуньеса была сделана еще одна попытка с помощью изображения войти дважды в реку времени. Им удалось получить негатив с Туринской плащаницы. Результат был настолько ошеломляющим, что его тотчас предали забвению. Профессия кинооператора появилась в документальном кино Дзиги Вертова и Роберта Флаэрти. То есть тогда, когда кинорежиссер оформился в его двойника. Но с тех самых пор, как была изобретена кинокамера, копирующая глаз человека, кинооператор остался единственным из тех кто способен продлить смерть кинематографа. Его взгляд строит миражи и разрушает вавилонские башни. Так сложилось, что фокус его либо размыт, либо смещен в негатив Туринской плащаницы. А сам кинооператор всегда молод и служит мгновению как факту и вечности как документу.