Участвуют:
    Кот, Т., А., и Я.
    
    
     ПАНФЕРОВА, 4. Восемь ступенек вниз - окно. Сдавленный воздух подъездного космоса, непривычный до сих пор. После каждого шага - слово. После каждого вздоха - жест. После каждого слова - пауза. В тишине закрадывается подозрение , что так начинались все предыдущие дни. И все-же...
    
     -Я все помню, я уже "забилась" в трубе. С рыжим. Ты была в школе?
    
    Телефонные реплики соседей по эпохе. В них можно подслушать слишком много лишнего и узнать все про бабушку и внучку. "Девушки" приторговывают анашой. Бизнес внучкин. Бабушка принимает на пейджер звонки от клиентов и доставляет товар по месту стрелок. Адреса стрелок всегда разные. А. входит навстречу и обволакивает меня ароматами от галерейщиков типа Ферре, кивает, продолжает разговаривать по мобильному...
    
    музыкальная пауза. Фестиваль ориентальной музыки в "Доме". "Ашхабад". Туркменские визави Питера Габриеля.
    
    
    
    ПЕТРОВКА, 25. Как тебе не спится, о, Будда Безграничного Страдания, уважаемый Ченрезига? У нас начало зимы - последний декабрь ХХ века. Прощальный десерт -похороны не родившегося, наверное впервые, Снеговика. Сонмы иллюзий относительно смерти человечества. Каждую ночь - дожди. Сиамский кот, стоически ожидающий лета и день когда его увезут в деревню, потерял самообладание и отказался от пищи. Три кубика из шприца в стиснутые зубы - и он уже гуляет по летним лугам, мечтает, сидя на подоконнике, подперев коготком страницу только что изданного романа Аласдера Грея "Бедные и несчастные".
    
    -Человек - господин своего тела,- говорит Кот. - он должен о нем заботится. Ласкать его руками нежных существ, кормить и согревать. Все остальные играют в команде Смерти, даже твой Бог.
    
    Потомок тибетских тигров грустит о рождественском посте. А в музее современного искусства на Петровке твои братья, некрещенные буддисты , монахи тибетского монастыря Гьюдмед строят из привезенного с собой песка мандалу, в знак непостоянности и зыбкости всего сущего. Строить будут еще неделю. Потом разрушат. И все-же...
    
    музыкальная пауза. Второй день фестиваля ориентальной музыки в "Доме". Группа "Айтал", древний якутский выдох.
    
    
    СЕРАФИМОВИЧА,2. Поредевший век окончательно поредел. Каждую ночь - всхлипы дождя, каждое утро - панические медитации синоптиков. В кинотеатре "Ударник" на закрытие дней нового французского кино, собирались герои кинофильмов Франсуа Озона. Не просто воры и лентяи, пьяницы и наркоманы, сладострастники и чревоугодники, а баловни судьбы, завидные любовники и обожаемые пациенты душевных клиник. Фильм "Под песком" оставил их краснеть и бежать прочь от целомудрия Шарлотты Ремплинг на премьеру спектакля "Кухня", поставленному одним из героев советского кинематографа актером-компилятором Олегом Меньшиковым, или в "Манеж" , где в качестве перформанса каждый день воспроизводится языческое заклание свиньи.
    
    -Это ты?
    -Привет. Чего ты так испугалась?
    -Мне надо где-то пожить. Он уже порядком достал.
    -У меня?
    -Чего ты смеешься. Тебе весело оттого, что мне негде переночевать...
    У меня кончается карточка - я скоро приеду, с подружкой, так, чтобы ты ничего не подумал...
    
    А. останавливается на пороге. В руке портфель.
    
    Музыкальная пауза. Фестиваль ориентальной музыки в "Доме". Новая европейская музыка от группы "Ekova". Песни исполняются на неизвестным человечеству языке.
    
    
    
    КОМНАТА. ПО ТЕЛЕВИЗОРУ ФИЛЬМ ДЖИМА ДЖАРМУША. Когда они впорхнули в его комнату и заняли в ней кровать, нужно было не мешкая раздеть их обеих и сказать, что мир в который брошен человек пуст и одинок, а мы теперь в ответе за то, какие мы есть и что будем дальше делать. Но когда они решат, что теперь они в ответе еще и за весь изуродованный мир, они останутся такими навсегда. Одна будет убаюкивать , положив его голову меж колен, другая пеленать своими волосами. Они будут отвечать за него на вопросы - есть ли Бог? А тогда почему он так жесток к человеку? Они будут слагать манифесты в духе Сартра и Тимотти Лири, они будут петь о счастье в саду муммий-троллей, грязно ругаться в своих стихах, полагая, что у них теперь безграничные возможности коротких оргазмов. Будут бояться пристойностей и чтобы их никто не обосрал, постараются всегда обосрать первыми. Но не только это - еще работа как любовь и любовь как работа...
    
    телевизионная реклама во время которой кто-то пишет на клочке бумаге.
    
    
    
    БОЛЬШОЙ ОВЧИННИКОВСКИЙ ПЕР, 24.Только птицы и кошки, обладающие в отличии от людей возможностью быть внутри пейзажа, общаются во времени всеми органами чувств. Отчасти к ним можно прибавить А., который смахивает щеточкой снег с нового "роллс-ройса". Такой у него период - жирная белая полоса. Он спокоен и уравновешен. Не сразу, он обращает внимание на листок, аккуратно подложенный под дворник автомобиля. Вынимает его, смахивает снег, разворачивает... И вот , наконец-то - время споткнувшись, останавливается. Состав переводится на другую ветку, и картинки по дороге в ад меняются все стремительнее.
    В записке, которая выпала из руки А., распростертого на тротуаре , аккуратным женским почерком написано:
    
    -Если ты еще раз встретишься на моем пути - я прострелю твою голову.
    
    
    Никакой музыки.
    
    
     На стене в кухне карта. Красно-черные ленты дорог, название городов, посередине - рваная точка. Если подойти совсем близко - это в стене дырочка оставленная пулей навылет. Распухший глаз Т. приближается, склоняется над отверстием. Он видит комнату. Шкаф у стены. Прямо перед ним чей-то затылок . В кресле сидит человек. Курит.
    
     Теперь дышать стало легче. Господи, дай всем силы, мне - вылепить из шагов что-то, Т. увидеть горизонт, Насте доделать полосу, Брахману - брахманово, а А. - воскреснуть... Дай силы уверовать, в то и это.