новая римская почта
    
     Я работаю в одном очень информированном печатном издании. По четвергам ем рыбу. Эта примета сообщаетмне, что на следующий день пятница и у меня выходной. Вы спрашиваете, кем я работаю? Я - курьер. Вы угадали не сразу? А я сразу все угадываю.
     Вот если мне хочется есть, пить и при этом вдыхать ароматы мимоз и собственных выхлопных газов, значит вечером будет не то что у всех, а то же, что и всегда. плюс водка. Если утром я нахожу себя в кровати не с Люсю а у окна, пытающимся открыть форточку, - значит, с запада спешит оттепель. Уже третья об эту зиму. Когда-то у меня была жена, дети, минус собака. Мне всегда казалось, что в нашем доме собака была лишней. Но лишним был я.
    
    9 февраля - наткнулся на очень любопытный документ:
    
    Сегодня мы попробовали в рот
    И Н. не задохнулась. ну а если
    не знаете, я - первый полиглот
    по части расчленения отверстий
    
    (Из архива личного секретаря барона фон Геккерена, до сих пор неопубликованного)
    
    
    
     Курьер - это то-же что и вестник. В древнем Риме, особенно во времена великого переселения народов, когда на запад двинулись аланы, вандалы, свены и гуны, тамошние курьеры должны были знать все варварские наречия, а их разновидности насчитывали до полумилллиона диалектов. Известный римский курьер Аттал Квин Элий Синитах получал за свою работу до тысячи либр золота, примерно пятую часть от той суммы, которую римляне должны были уплатить готам. Он носил титул comes rei privatae. В конце своей жизни он сменил имя на более простое, похожее на кличку раба - Виктор.
    
     А сегодня все, что необходимое каждому курьеру - долгота дня. Поэтому у меня помечено:
    
    10 февраля - день памяти А.С. Пушкина
    
    11 февраля - всемирный день больного
    
    12 февраля - с этого дня и у меня будет другое имя - Вавил.
    
    13 февраля - Доставка курьерской почты из Якутска в отдаленные улусы вызывала справедливые нарекания жителей: свежие вести приходили через месяц-полтора после выхода в свет.( К сведению, еще в 17 веке почта первого андеграудного русского писателя Аввакума Петрова из Пустозерской тюрьмы в Москву и обратно добиралась в желудке Григория Рваного всего за двадцать девять дней). Для исправления положения президент Республики Саха Михаил Николаев подписал распоряжение "Об обеспечении регулярных авиационных перевозок курьеров и почты на внутренних авиалиниях", которое обязывает руководителей ГУП "Аэропорт Якутск" и Управления федеральной почтовой связи "обеспечить загрузку почтовыми отправлениями каждого авиарейса". Начальнику аэропорта "Якутск" предписано "запретить вылеты воздушных судов на внутренних авиалиниях без загрузки почтовых отправлений". А с 1 марта, согласно распоряжению, лицензирование авиакомпаний, работающих на внутренних авиалиниях, ставится в прямую зависимость от их способности бесперебойно доставлять курьерскую почту.
    14 февраля - День Святого Валентина
    15 февраля -- в этот день ровно тридцать семь лет тому назад моя матушка впервые залетела. Сардоникс. Крепдешиновые подстилки. Сломанные застежки. За стеной маленькой комнаты общежития химико-технологического института кто-то декламирует стихи Давида Самойлова. Пахнет ваксой. Охваченное судорожной гримассой лицо моего отца. По радио голос Юрия Алесеевича Гагарина. Он рассказывает о том, что никого там не видел. Теперь я знаю - никто меня не хотел, просто так вышло...
    16 февраля. - Гиппон. Северная Африка. Провинция Нумидия. Шумные приготовления к сатурналиям. Уже не важно - к каким. Весь город в лихорадке - наслаждениям и страстям дана законная сила. Вдалеке на берегу резвятся стройные голые юноши с венками из роз на шее. Два молодых философа, только что оформивших свое предназначение. Они стоят на берегу моря с дощечками подмышкой и вдыхают ветер . Словно позируя кому-то невидимому, то и дело оправляют свои плащи и меняют фигуры. Разговор идет на латинском языке.
    
    -Где ты пропадал все это время?
    -Я навещал Виктора.
    -Кто этот - Виктор?
    -Ну, помнишь... рыжий такой...
    -Кажется, нет. Он философ?
    -Скорее, ритор. Он был у меня в сентябре на последних сатурналиях.
    -Ужас. Это тот, который во время декламации моих стихов раскачивался на копчике?
    -Он.
    -Ужасный человек. Он принадлежит к секте христиан. И ты теперь пишешь про него?
    -Он не может сам. У него трясутся руки.
    -Дай мне почитать, то что ты написал.
    -У меня ничего с собой нет.
    -Ты что - ничего не писал?
    На горизонте показалось грозовое облако.
    -Сегодня он выставил меня за дверь. С утра накричал на меня, а потом выгнал.
    -Выгнал?
    -Представляешь?
    -Да ты не разговаривай с ним.
    -Больше не буду.
    -Какой он философ...
    -Он ритор.
    -Тем более. Ну, хорошо, ...Давай, выпьем - хочешь?
    -Не могу... Я все время думаю о нем.
    -И что же? Может быть ты ставишь себя выше философии? Ты не согласен с Марком Катоном?
    -С каким из них?
    -С обоими.
    - Я всегда с особым почтением лелею в сердце и Тита Ливия и Марков Катонов и Секстия, и Сенеку, и Лелия Мудрого и Сократа с Платоном... Но, все дело в этих снах, о которых он рассказывает мне после вечерних молитв...
    -Каких, например?
    -Сегодня я вышел на площадь нашего города. Вдруг, раздался звук лопнувшего неба, который заставил меня поежится и я увидел далеко- далеко, и все оглянулись и увидели друг друга.
     -Кто это - все?
    -Все кто жив и тени тех кто давно - умер. Все сцепились за руки и стояли так, что каждому было видно всех остальных. На земле стало вдруг тихо, спокойно и страшно... Все узнали в этом звуке сигнал, что через мгновение расколется небо и огромный звездный вихрь сметет все и обратит в пыль...
    
    Юноши только что вышли из моря и побежали к своим одеждам, брошенным на песке, невдалеке от камня, возле которого стояли философы. Облако превратилось в огромную тучу, запахло водорослями, потом и мочой.
    
    -Ты спешишь и не хочешь пообщаться с другом?
    -Что ты. Просто, я загляделся на небо.
    -А как твой позвоночник?
    -Ломит жутко. В самом низу...
    -Здесь? Будто распиливает кто-то?
    -Да.
    -Тогда тебе нельзя...
    -Ты уверен?..
    -На этот раз - на все сто...
    -Что же делать?
    -Больше отдыха, покоя и сна.
    -Но мне нужны здоровые эмоции. Ты что-то говорил про вино...
    -И про массаж. Ну, пойдем же выпьем! Пойдем ко мне! День только начинается... Мы должны очистить себя от греховных соблазнов, при помощи музыки и искусств, заботясь о своем теле...
    Последние слова уже уносит ветер.
    18 февраля - я опять буду подсматривать за Люсю, бояться спугнуть мою маленькую Люсю, потом буду долго ощупывать - одела ли она трусы. Потом нас застукает воспитательница.
    
    Ты слышишь: опасность еще не здесь
    где парки сплетают новый маршрут
    и по стенкам колений твоих, как лесть
    сползают ошметки засохших минут
    (из дневников одного бедного подражателя великим поэтам)
    
    
     У меня, например, есть один пакет, который я ношу с собой вот уже многие годы. Как он оказался у меня знает только один Бог, но он молчит, а еще епископ Гиппона Блаженный Августин, но и он по известным причинам ничего не может прояснить. Обычный конверт из плотной бумаги, 8Х12, в который вложено письмо. Я должен передать его одной особе. Какой - тс-с. Но если, как говорится, издатель "Периферии" будет благосклонен. У этого сообщения нет ни отправителя, ни получателя. И это меня ни мало не беспокоит. Одна из главных заповедей курьера гласит - facio rem cum tuis moribus. Я не расстаюсь с пакетом даже когда сплю. Он давно уже впитал мои запахи, и если честно мне уже не хочется с ним расставаться. Вы говорите, а почему бы от него не избавиться?
    
    17 февраля - передать очертания своей тени...
    
    Ты снова весел. К ночи не кстати.
    Поешь об успехах чужих , безумолку,
    Как тот педагог, что нашел в кровати
    мальчика Вову и девочку Волка.
    А вдруг это - длинная папироса?
    Помнишь, как Диана тебе прошептала:
    Когда ты под кайфом, то нет вопроса,
    Можешь мочиться, хоть в одеяло.
    Кто это шепчет, что ты - Пракситель,
    Сеятель, Вестник и и Предначертатель?
    Кто говорит с тобой на санскрите
    как Александр Завоеватель?
    Он за тебя проповедует Вишну
    которого ты променял на нирвану
    меж переходов метро и выше
    под звуки лютен, ситар и баянов.
    То он подкладывает в твою плошку
    ветвь винограда. И ты кричишь: Санна!
    Она также суха и худа, не толще
    Чем твоя Люся, что бреется в ванной.
    Если тебя он вдруг не заметит
    и не вонзит купидонову вилку
    Значит ты снова сидишь на примете.
    Ждешь новостей. И смердишь затылком.