Новости - их много накопилось-то за месяц, но и новостями они быть перестают, особенно в отсутствии Крюкова и его "словаря". "Периферия" как осиротевшая. Но! Что-то все-таки я расскажу.
    Вот, например, вчера, 27 марта в ОГИ прошел вечер Дмитрия Коваленина, переводчика Харуки Мураками. При поддержке японского посольства, и все такое. Меня на вечер пригласили, но на словах. А надо было на деле, ибо у входа выяснилось, что пропускают только по пригласительным билетам. Ну что ж, бывает... Простояв у дверей вместе с друзьями пол-часа в тщетной надежде попасть на это мероприятие, мы повернули свои стопы прочь. Но это как раз тот случай, когда "не был, но расскажу", хоть в двух словах. По донесениям разведки, народу была туча, и много японцев. Овец не наблюдалось. Курить запрещалось. Сидеть было негде, стоять - почти негде. Множество переводчиков спорило, почему одному повезло а другому нет перевести "Охоту на овец", и где справедливость. Обсуждали и иные тонкости своей профессии. После всего предполагался банкет, который, видимо, и состоялся. Больше всего умилял охранник, который заворачивал от дверей случайных посетителей, объясняя, что нынче авторский вечер Харуки Мураками. Девушки, толкавшиеся у дверей, мечтали о горячем Сакэ. Вот и вся японская культура, к которой удалось прикоснуться, и все новости на этот счет. Но - совет всем и вся: прежде чем идти в ОГИ на какое-нибудь такое мероприятие (особенно если оно широко разрекламировано), запасайтесь пригласительным билетом! Ну, хоть сами его напечатайте на принтере. И все будет хорошо, я надеюсь. А вообще к ОГИ никаких претензий, хорошее место, не превращать же его в ходынку из-за какого-то культового японского писателя, право слово...
    За время, прошедшее с выхода прошлого номера, успел я побывать и в Санкт-Петербурге, где довелось посетить "Бродячую собаку". Подвальчик год как отреставрировали и открыли, смотрится он пока довольно нелепо, белые "евроремонтные" стены, зеркальная стойка бара, бешеные цены на еду и напитки, курить можно только в предбаннике, но хозяин славный и утверждает что все это до времени, что вот скоро обживут, "надышат", и цены снизят, и вытяжку поставят, чтобы курить где хочешь... К богеме он вообще относится с должным трепетом. А зальчик в конце, где всегда читались стихи, вообще обошелся без евроремонта, там кирпичные своды и вполне занятная атмосфера.
    Вечер, на котором я присутствовал, был посвящен довольно своеобразному событию - выходу мемуаров барона Врангеля. Не "того" Врангеля, а его брата. Мемуары о разных персонажах серебряного века, немного самого Врангеля стихов. Стихи, конечно, у барона были так себе. Но надо отдать ему должное: перед смертью специально просил никогда их не публиковать, не читать, и вообще лучше сжечь. Как же, послушают! Книжку-то выпустить для общего развития нации надо! И на презентации почитать - святое дело!
    И вот в разгар мероприятия, когда на сцену вышел один из составителей книги и начал читать врангелевские стихи, из соседнего зала вдруг послышался страшный грохот. А в том зале, надо сказать, висели разнообразные портреты знаменитых завсегдатаев "Собаки", и только что к ним прибавили портрет злополучного барона. Вот он-то, разумеется, и упал.
    Такие загробные вести.
    Потом, выпив для храбрости и беспамятства, и я отважился что-то такое с "собачьей" сцены почитать на публику. Свое, конечно. Портреты, вроде, не падали - стало быть, плагиата нет.
    Но вообще Питер куда как хорош, и хоть нет в нем такой околокультурной давки как в Москве, производит впечатление живого и отзывчивого на искусство города. Даже в метро лица - человеческие. Книжные магазины бурлят, книги в них не залеживаются. Словом, столица муз, хотя и холодновато-грязноватая. Но такое время - все музы в андеграунде.
    А что еще случилось на свете за этот месяц, тому уж вы сами свидетели. Я врать и пересказывать не стану, для этого рубрика "impressions", там хоть кол об огород чеши. Вот ее и читайте, а за сим - пока!
    
    С.Т.