ПЕРИФЕРИЯ

журнал под редакцией
СЕРГЕЯ ТАШЕВСКОГО

RUSSIANPOEMS.RU

ОБОСНОВАНИЕ ПРОЕКТА

TEXT +   TEXT -           

    1) Она нуждается в защите. Иные смотрят ввысь, иные смотрят прочь.
    Так было всегда. Катары, месопотамские жрецы, манихеи.
    Потом наступала ночь. Люди глядели на звезды.
    Чертили геометрические фигуры, рассматривали печати.
    Приходило время снять печати, растолковать символы,
    Собрать урожай, целовать женщин,
    Но всегда были такие, которые слишком смотрели в ночь,
    Давали присягу звездам, уверяли: мы ваши, ваши.
    
    С недавних пор обоснование этого проекта: мы ваши,
    Обращенного к звездам, получило слишком широкое распространение,
    Тиражи гностических книг превышают тиражи книг по родовспоможению,
    Воскурение шаманских трав популярней курения опиума и гаша.
    
    В этих обстоятельствах мы и решили.
    В этих обстоятельствах мы и решили.
    В этих обстоятельствах мы и решили.
    В своем стиле, разумеется. В пределах своих способностей.
    
    2) К тому же искусство потеряло свое естество,
    Стало классически, мистически, урбанистически мертво.
    Предположим, пишет поэт: пришел рассвет,
    Запел соловей, заиграл вдалеке рожок,
    И хочется ему заметить: этот сюжет
    Мы уже знаем, так что спой о другом, дружок.
    Он тужится, тужится, и наконец говорит,
    С напряжением говорит, поскольку нетрезв и умен,
    На площадях и улицах гуляет Лиллит,
    Соблазняет неверных, предрекает конец времен.
    И об этом мы тоже где-то читали, увы, увы,
    И о том, что царит распад, и о том, что будет расцвет,
    Все пророчества сбылись. Отчасти. Рыба гниет с головы.
    И ничего нового нет.
    Ничего нового нет в положении вещей,
    В распределении ролей, в постижении поз,
    В том, что делают со значением, о чем уверяют вообще
    всерьез.
    Но каждый дурак прожил свое как умел,
    Кому-то мстил, честь хранил и терял,
    По-своему помнил предел,
    По-своему ценил идеал.
    Конечно, философ писал, что все это- театр теней,
    Абсурд, симулякр, выставка небытия,
    Но всегда есть возможность рассматривать с крыши засыпающих в тишине,
    Сопящих и постанывающих под мелодию своего "я".
    И хочется их защитить от выкриков, всхлипов, конструкций, доказывающих, что их нет,
    Что они суть - вещи, сны, штампы в плохом кино,
    Защитить их бред, дым сигарет,
    Ссоры, споры, любовные стоны, хлеб и вино.
    И эта позиция, разумеется, уязвима, в массовом порядке обречена,
    Каждый, кто жив - выстрел мимо, любимый - этой любой,
    И потому я ухожу от тебя, луна,
    Я презираю тебя, прилив, я покидаю тебя, прибой.
    Но мы на стороне проигрывающих, текущий счет
    Не обозначает итога, время пока идет,
    И будем пытаться еще и еще,
    вплавь, вброд,
    наоборот, шиворот-навыворот, в смех, в плач,
    как угодно, плащ на плечи набрось и иди,
    одна из тысяч удач (неудач)
    ждет тебя впереди.
    
    3) Простые вещи стол кровать
    желать рыдать камлать глазеть
    за плечи друга обнимать
    ложится спать готовить снедь
    в проулке около моста
    она в плаще он в пиджаке
    застыли у парадняка
    код эти двери на замке
    стояли ль так у входа в рай
    когда-то Ева и Адам
    не знаю в этакую рань
    я не жил мне не по годам
    хотел того же Гильгамеш
    рыдал о том же царь Эдип
    мне наплевать вдали кромеш-
    на ночь я это отследил
    передо мной и позади
    нет ни единого огня
    Предвечный Боже пощади
    их и меня их и меня
    А остальных а остальным...
    чужих времен далеких стран
    не знаю слишком плотный дым
    густой туман
    
    
    
    * * *
    
    Все, что случайно, неповторимо,
    было и нет, было и нет,
    палево, русского темного дыма
    тень и ответ.
    Где, на каком из владимирских трактов
    голос, озноб, голос, озноб,
    веришь ли людям, веришь ли фактам,
    воин, холоп?
    После распада опять карусели,
    шум, детвора, шум, детвора,
    что мы любили, кого мы хотели -
    это вчера
    
    
    
    * * *
    
    Я бы хотел сказать тебе: беги отсюда,
    если бы знал куда.
    Стесненный несвободой личного тела,
    личного дела, столичного дома,
    кто я такой, такого ли ты хотела,
    мадонна?
    Католический рай и православный рай,
    долго ли, коротко ли хлопать дверьми,
    милые кузнечики, светлячки, попугаи,
    я знаю, тоже когда-то бывали людьми.
    У моей истории вкус крепкого, но иногда плохо просушенного табака,
    я подбираю Софью Габайдуллину к сигаре la gloria cubana,
    на самом-то деле светская жизнь меня радует, но издалека,
    любой порок меня радует, но чаще издалека,
    из нирваны.
    Ничего не хотеть, никого не хотеть, никому
    не хотеть зла. Мой друг Ташевский так желает существовать,
    а по уму
    надо выходить в ночь, будто тать,
    и целовать, целовать, целовать, целовать
    время, его лысую голову,
    время, его тонкую шею,
    время, его задницу голую,
    в его подворотню полую,
    в трубу, в его западню веселую,
    где иглы пляшут и машины пустеют.
    Если бы знать, что смерть - это в точности переход,
    многим можно было пожелать этого перехода,
    но кто ее разберет,
    свобода, бля.
    
    
    
    
    * * *
    
    Не знаю, в каком городе, за углом,
    если ехать на скрипучем троллейбусе по скрипучему снегу,
    я не знаю, в каком городе был тот дом,
    где с разбегу
    мне бросались на шею, я не знаю в каком городе и о ком
    говорю точно, но помню, ванная была направо,
    налево две комнаты, с рюкзаком
     я туда вваливался, и с оравой
    слишком шумных друзей, но это было вполне все равно,
    выходили на улицу стрелять папиросы,
    ехали к вокзалу купить вино,
    и надо было долго-долго курить и глядеть в окно,
    ласкать детей и глядеть в окно,
    глядеть в окно, где совсем темно
    и не отвечать ни на какие вопросы.
    Я тогда путешествовал. Не так, как теперь
    путешествуют авторы книг - в Иорданию, в Палестину,
    в Италию, в Индию, а не в Тверь.
    У них есть стимул.
    Они хотят увидеть дальние страны, а я видел свою одну,
    из окна автобуса, с самого детства,
    серый снег, чернеющие крыши, луну,
    на каждом километре хотелось выйти и оглядеться.
    Я мечтал прожить здесь тысячу жизней. Да, только здесь
    можно и прожить тысячу жизней. В маленьком окне телевизор,
    ходики на печи, картошка в подполе, чтоб поесть,
    и мышиное скрип да скок оттуда же, снизу.
    В Сольвычегодске, на улице Мартовский ручей,
    дом стоил триста рублей, он врос в землю до самых окон,
    я был тогда сам себе хозяином, был ничей,
    но оказался дурным пророком.
    Думал, займу и приеду сюда зимовать,
    каждый вечер по сто на грудь,
    стану служить паромщиком, поставлю в садике стол, -
    вернулся лет через пять,
    и самая жуть,
    что даже этой улицы не нашел.
    
    
    
    
    * * *
    
    Таня рассказывала, как ты перебегал городскую речку по водопроводной трубе
    не касаясь трубы стопами, ей-богу, говорила она, между тобой и плоскостью трубы был зазор, своего рода клиренс, и никаких колес...
    Ты летел над водопроводной трубой, над майской Ялтой, над собственным телом, над
    перечислениями обязательств, файлами долговых расписок, директориями планов и надежд...
    План, - это безусловно напрашивающееся слово, тем более, оно соответствует реальности, итак, дури в тот вечер было достаточно...
    Хотя. Когда ты летел над речкой, уже был рассвет, прохладно но рассвет
    Ялта
    готовилась просыпаться
    просыпались любовники, улыбались друг другу, она проводила острым ногтем ему по позвоночнику, добиралась до задницы и забиралась вглубь, подражая его движениям двумя-тремя часами раньше,
    длиннющую вечность раньше
    поднимались старухи, вставляли ноги в тапки, шли отворить окна, распахнуть двери, впустить еще один день в свою уже короткую жизнь,
    слава Богу, утро
    просыпались собаки, засыпали кошки
    просыпались птицы, засыпали летучие мыши
    просыпались дворники, засыпали сторожа
    А ты летел над Ялтой, над Ореадной и Спартаком, над Массандровским пляжем и фуникулером, над улицей Рузвельта и Поляной сказок
    ты делал свой круг над Ялтой, над тем городом, который я любил всегда, а ты - только с недавних пор, где мы накрутили тысячи километров пешком, по бутылке портвейна в руках у каждого,
    где наши подруги писали рассказы о любви, и это, возможно, единственное, что запомнит о нас Ялта
    ты летел над городом наших воспоминаний
    бред Шагала, ошибка природы, жертва советского воспитания
    Сергей Ташевский в 2003 году
    
    
    
    * * *
    
    Никому не известно, зачем и как,
    но я хотел бы с тобой через тысячу лет,
    мимо лай собак,
    мимо тьма и свет,
    на случайной трассе, в горах, у реки
    серебряной, там, где рыжие облака
    касаются осторожно твоей руки
    влажные, как язык щенка.
    Вот и все, что хочется мне сейчас,
    рассказать тебе, пока ты спишь,
    и условные птицы во тьме кричат,
    и пищит над детенышем наша мышь
    из стенного шкафа. У ней еды
    только до вторника, а ей надо бы навсегда,
    но средь всяческой сутолоки и белиберды
    что нам ее еда?
    Я не верю в перерождение. Театр теней
    начинается где-то за зеркалом. План прост.
    Мы не считаем дней и ночей,
    не покупаем календарей,
    празднуем в полный рост
    день рожденья Ярика, день рожденья Мустанга, день рожденья маленького мыша,
    день появленья на свет их всех
    из тьмы несуществованья. Не нам ведь решать,
    кто прав, чей грех.
    Просто дышать вкусным воздухом,
    дух Божий благословив,
    на свой мотив.
    А через тысячи верст, через тысячи лет со мной
    ты обязательно встретишься у реки
    горной и ледяной.
    Так что нам считать грехи
    в ведомости костяной?
    
    
    
    
    * * *
    
    Ответы собираю. И собрал
    четырнадцать тетрадей. В каталогах
    зубодробильный перечень итогов,
    осмеянных пророчеств идеал.
    Куси меня за то, что я налево,
    надежда просыпается сквозь дым
    овеществленных замыслов. Холера!
    Все обещало быть совсем другим.
    Пусти меня теперь! Убивцем стану,
    уйду в старообрядцы, прыгну в пасть
    к барону, стерегущему нирвану,
    сочту за честь исчезнуть и пропасть.
    Но только не под властью обихода,
    где мир распух, окуклился, устал,
    где каждому обещана свобода
    в заранее размеченных местах.
    
    
    
    
    * * *
    
    И еще раз о том же, теми же
    словами, весна, весна,
    за спиною тени
    и тишина.
    Будут птицы свистеть, будет ворон каркать,
    будет денег не хватать, будет петь муэдзин,
    будет печь татарин, облаченный в фартук
    на рынке лепешки, и мы их съедим.
    Все это обычное течение времени,
    если смотришь на картинку, смерти на ней нет,
    рай - остановленное мгновение,
    стертый сюжет,
    ад - остановленное мгновение,
    стертый сюжет.
    
    
    
    
    * * *
    
    Невозможно объяснить, объясниться,
    ты мне снишься, огневая, лазоревая,
    твои узкие дороги, бойницы,
    избы у холодных озер.
    Я шепчу: сам виноват, прости меня,
    по полянам, где деревни стояли
    сухими губами - имя,
    я еще помню, как тебя звали.
    Представляешь, на Первой Парковой улице,
    недалеко от того места, где Петр Первый устроил зверинец,
    идут люди, сутулятся, хмурятся,
    и ни один из них не помнит твоего имени.
    Я здесь живу с веселой и ласковой,
    мы о тебе говорим каждый день, поутру и к ночи,
    но что это изменит, кого это переменит: сказала сказку,
    смежила очи.
    А еще одна заявила, костлявая и очкастая,
    что современное искусство обязано бежать пафоса,
    а я говорю то, что думаю, и это опасно,
    хотя, разумеется, остается ирония, но только по частностям.
    То есть в плане всего того, что они думают, делают,
    ты правильно спряталась, ушла, затаилась
    за дальними погостами, за сожженными деревнями,
    нечего полагаться на чью-то милость.
    И когда я губами сухими вышептываю твое имя,
    как молитву повторяю - ветер ли уносит ее с собою? -
    все твои бездомные домовые
                                                       воют.
    
    
    
 Опубликовано : 15 Февраль 2008 | Просмотров : 8821

Последние комментарии - 169
Страниц : # « 13 14 15 16 17
Michaelvup | p22gqmrx
08 Сентябрь 2017 13:15
wh0cd3853152 buy tadalafil tretinoin cream
Michaelvup | yn6skamw
09 Сентябрь 2017 17:45
wh0cd6571651 sildenafil citrate 25mg
Michaelvup | w8s454gn
10 Сентябрь 2017 06:19
wh0cd6571691 zithromax flagyl
Michaelvup | g9qaspkn
10 Сентябрь 2017 07:22
wh0cd5028731 cipro tendonitis
MikeGlish | uhvf2tb5
11 Сентябрь 2017 10:09
essay writing online
AaronImmax | yxu65kzq
11 Сентябрь 2017 23:10
wh0cd7306426 cheap lasix online cephalexin 500 mg capsule elocon
Michaelvup | frcr9bcr
12 Сентябрь 2017 18:29
wh0cd8555464 buy buspar
MikeGlish | 4ld5qllo
15 Сентябрь 2017 02:46
homework help online
MikeGlish | yadq2uxr
15 Сентябрь 2017 02:47
essay writing service
Страниц : # « 13 14 15 16 17
Добавить комментарий
Ваше имя (1 слово, без пробелов) :
Заголовок :

Я надеюсь, что вы не робот и сможете ввести
буквы и цифры, которые нарисованны на картинке справа.

Русские вилы Конкурс экспромтов Пути Никола Тесла Календарь Звуковые фаилы Книги Американская мафия Галерея Юлии Кочуриной КПК для пишущих
џндекс.Њетрика ЕЖЕ-правда Всемирная литафиша
© 2019 www.danneo.com