ПЕРИФЕРИЯ

журнал под редакцией
СЕРГЕЯ ТАШЕВСКОГО

RUSSIANPOEMS.RU

ГРАНИЦЫ И ПРЕДЕЛЫ

TEXT +   TEXT -           

    Граница и предел. Мы узнаем об этом очень рано. Вот палец, а вот его уже нет, воздух. Рука, плечо. Где их граница? Комната, дверь, переход. Из тьмы на свет, из света в темноту. Дом, выход в сад. Забор, улица. Не ходи гулять дальше дуба. Дуб – граница, там чужая территория. Не сворачивай к Тарасовке, там на поле бешеная собака. Действительно, была когда-то. Покусала тетку. Лет двадцать назад. Но все равно, бешеной собаки поле. За линиями электропередач чужие мальчишки. Изобьют, велик отнимут. Это уже ближе к политике. Как у взрослых. Туда, за линию электропередач мы ходили с кольями, выдранными из заборов. Совершали вылазки. Это называлось стенка на стенку. Миша Жарких был настоящий герой. Шел и почти пел, не кричал: «Выходи давай, не бзди, на дорогу выходи!». И они выходили. У детей, у людей все так устроено. И медведи также, и тигры. Защищают свое. Территорию, пространство, время. Со временем сложнее, конечно. Вот жил я, а вот меня не было. День рождения, веселый в принципе праздник. Но он отделяет от той темной ночи, где нас, сверстников, не существует. Кто старше, для них там все по правилам. Весна, лето, осень, зима. Сроки, события. То время у них сочетается с бытием, у нас – нет. И никогда не будет. У меня там заграница, окончательная и бесповоротная. Или вот, бабушка умерла. Ее нет. Я спрашиваю: «А где, собственно, бабушка, куда она ушла?» За предел, отвечают мне. Тело-то опустили в землю, а бабушка ушла за предел. Потом туда все по очереди начинают уходить, фотографии остаются. Я помню их тепло, их слова, их жесты, но их нет, никогда больше не будет. И я тоже, и все, кого я люблю, останутся за этим пределом. Очень странно. Никто ж не скажет, что они просто исчезли. Я же помню, глаза, улыбки, звук голоса, истории, рассказы, пока они были здесь, по эту сторону. Но теперь с другой стороны, вне зависимости от веры или религии, что спорить-то? Даже если совсем исчезли, - все равно перешли границу. Здесь их нет.
    Была эпоха, когда казалось неожиданным, что Америка все-таки есть. Или Финляндия. Есть-то она есть, но как туда попасть? Пройти пограничный контроль? Слово-то какое!
    *
    Поначалу границы между государствами кажутся совсем условными. Ты здесь, дома, и это «дома» вокруг тебя широко. «Широка страна моя родная». «Не нужен мне берег турецкий и Африка». Не нужен, пока я здесь, а они – там.
    Когда надо дарить ребенку политическую карту мира? В первом или пятом классе? Это же должно быть удивительно для марсианина, что вся земля поделена. У крестьян раньше существовали наделы, и у политиков государства – те же наделы. Только крестьян наделил помещик или царь, а царя кто? Короля? Президента? Бог, раньше думали, Бог – повелитель границ. «От мира сего, не от мира сего»? Но зачем ему разделять землю. Ни к чему вроде. Обозревать ее было бы удобнее вкупе. Ну понятно, естественные пределы. Вода, суша, горы, в конце концов. Но чаще же всего так, никаких гор, а граница есть. И давай, показывай документы.
    И самое интересное, что каждая граница обозначает какую-то перемену не только в человеческом общежитии, но и в самой природе. Видимо, века напролет действует правило одинокого дуба или бешенной собаки. Дальше одинокого дуба мы с тобой не пойдем, маршал мой, иначе все кончится плохо. И на поле бешеной собаки нам нельзя, ни-ни. А когда маршал не слушался, кончалось и вправду плохо, несмотря на все рациональные расчеты. Войска замерзали в снегах, засыхали в пустыне, и только отдельные путешественники, смельчаки самые, заходили, бывало, шут знает куда. Но они сознательно двигались далеко за – границу, а не желали раздвинуть пределы. Они-то знали, что лучшее, что может с ними произойти, - вернутся обратно. А нет – так нет, к этому постоянно надо быть готовым. Так что даже хорошо, если никто не ждет. Хотя всегда кажется, что кто-то ждет, и здесь, и там. Но это иллюзия вспоминания и предвкушения.
    *
    Очень острое существует желание быть собой. Со своими, на своем месте. Я здешний, ау, земляки. Вот моя малая родина. Река Юг, река Нева, Покровские ворота. «Оценит деревню Николу, где кончил начальную школу». Конечно, существует и противоположное ему желание – посмотреть, узнать. А как они там, за дубом, на поле бешенной собаки, может быть у них девчонки красивые? Вообще, девчонки – мальчишки часто становятся великой силой, которая ведет прочь. Да нет тут у нас никого интересного. И ничего интересного тоже нет. Хотя такая тоска – не для продолжения рода. Те, кто хотят беспрепятственно род продолжить, останутся на месте. Но они живут для того, чтобы время от времени рожать нас, других, кому единого мира мало. Кому дома тесно. Кому везде тесно, тесно в пределах. И в теле своем тесно, и в своем времени. Мы их совращаем. Нет, не их конечно. Их детей. И это самое страшное. Потому что детей своих они хотели бы уберечь. Дальше дуба нельзя. Там убийца когда-то жил, лет сто назад. Читали сказку про мальчика-с пальчика и людоеда. Вот, он кажется. Только люди уже не помнят. Вообще-то у них бывают людоеды. У нас никогда не случаются, их просто не может быть, вы ж знаете…
    Но если жмут пределы, то вряд ли удастся ограничиться покинутой территорией. Путешествие, разумеется, великое лекарство, сперва на электричке, прочь из третьей зоны, до одиннадцатой, до самого конца. А дальше ведь, что удивительно, тоже электрички ходят, совсем в другой город. А раньше на лошадях или пешком. Околица, дорога уходит в лес. Провожали, как хоронили. И правильно. Для этой местности ты умираешь… пока не вернешься. Да и вернешься другой. Нынешний обратный билет – профанация. Все становится мнимым, и отъезд, и возвращение. Я вернусь восемнадцатого, милый. Не верь, никогда он не вернется. Другой, в его теле, может быть. Но он – никогда. Давай вали с ним или отпускай его, детка. В противном случае тебе ничего не светит.
    *
    Но быть просто странником – это мало. В каждом месте хочется оказаться своим. Белые ночи в Вологде, закат в Венеции, гул голосов в Тбилиси, океанский прибой в Свакопмунде (это в Намибии, если кто не в курсе). Я бы хотел вырасти там, выучиться, работать, любить и умереть. Разве что в Париж съездить пару раз, это дань хрестоматии. А в самом Париже вырасти, где-нибудь на rue Daru, возле русской церкви. Это ли не счастье? А в Белграде? А в Берлине? А в Буэнос-Айресе? А в Москве, в сущности, чем хуже? Я бы хотел оказаться везде – своим. Прожить тысячу жизней в разных пределах и в разных шкурах. Вот оно, верное слово. Границы, как шкура, кожа. Мы в них очутились. Но мы рвемся попробовать другие варианты. Вот, например, Игорь Торбеев, куда лучше меня играет в футбол. У него и скорость выше, и финты круче. Он проходит по флангу и так навешивает на дальнюю штангу, что мне остается только подставить голову. Я не умею так точно. Да еще обводит и навешивает. Как бы я хотел сыграть в футбол в его теле! Или, чуть позже, Николаев Дима. Стоит ему подойти к девушке, и она уже тает. Что в нем такого? У меня ведь тоже уже есть опыт, но так не выходит. Надо разговаривать, что-то объяснять, гулять вечерами. А на Никиту Беляницкого девчонки совсем не смотрят. Как так, интересно. Хочу почувствовать, что он там, в своей шкуре? Глотает обиду? Или все равно ему?
    Потом уже для мужчин женщины, для женщин – мужчины. Почему мы зажаты в этих границах. Слово-то какое свистящее – секс. Ты хочешь понять, что чувствую я, я хочу понять, что чувствуешь ты, мы из последних сил разрушаем разделяющие нас границы. Они это называют любовь? – от безопасных занятий мы, по крайней мере, достаточно далеко.
    *
    В сущности, я тогда хотел быть кем-то другим, оставаясь самим собой. В тысячах шкур, в тысячах пределов. А потом пришел один парень из Литвы и сказал: «То есть Это, Брахман есть Атман». Я не понял. А он вычитал в индийских книжках, что никаких границ нет. Просто надо усилие, и все. Мы уже в десятом классе учились. Я спросил у него: «Йонас, а у тебя это получается? На самом деле? Я понимаю, что ты так думаешь, научился думать? Но получается ли?». Он промолчал. У него был учитель, бурят, Бидия Дандарон. Только что из лагеря, буддист. У того получалось, но уже не нужно было как бы. А мне нужно было, очень нужно. Я хотел оказаться в семнадцатом веке, советником молодого Лжедмитрия, в теле моей подруги Тани Васильевой, в Питере, чтоб почувствовать, как и с кем она мне изменяет, и насколько ей это нравится, на концерте Роллинг Стоунз, наконец, в Лос-Анжелесе, и на слете Ангелов Ада где-то в тех же краях. Разные дела в разных телах. Иногда не требовалось, кстати, никакой мистики, просто должно было очень подвезти. Не везло, - в этом направлении не везло. Я оставался все тем же, Андреем Полонским семнадцати лет, парнем из хорошей московской семьи, который делал все, чтоб расстаться со своим интеллигентским прошлым. Рожденный в СССР, между прочим, рожденный в СССР…
    И все-таки из всех мыслимых и немыслимых пределов границы между государствами самые проходимые и самые сумасшедшие. Они меняются на наших глазах. Я, например, был в своей стране, в Самарканде. Мне там яйцо из окна протянули – похристосоваться. Я сказал: «Христос воскресе!». Мне ответил «Воистину воскресе!» человек какой-то восточный. Таджик, наверное. А может быть татарин или цыган.
    Все люди делают вид, что они согласны с тем, что они родились, умрут, что русские, грузины, итальянцы, евреи. И страшно довольны этим обстоятельством. С другой стороны, у них есть выбор? Конечно, нет. Но вот почему я родился на какой-то государственной территории и могут быть гражданином только этого государства, я, хоть убей, не понимаю. Можно же выбрать. Как было бы приятно, если б люди свободно выбирали себе страну. Понятно, что так ничего не получится. Представляете, сколько народу в Европе, а в Ливии или в Нигерии - почти никого. Нет, сейчас меня заклюют за эти слова. Должна быть верность своей стране. А кто-то хочет быть верным Исландии. Но если он родился в Республике Чад, ему надо очень постараться. Хотя иногда бывают случаи. Один мой приятель, он любил регги, родился в Харькове. Он уехал на Ямайку и стал там своим. Десять лет прошло. Кто-то побывал на Ямайке и рассказал, что его от местных совсем не отличишь. И даже Харькова он почти не помнит. Или другой случай. Одна моя знакомая, родом якутка, как-то сказала мне, что хочет поехать в Таиланд и затеряться там. Хочешь со мной? – спросила она другого моего товарища, природного омича. Хочу, конечно, - отвечал тот, - но вряд ли у меня получится. Девушка забыла, что ей затеряться в Таиланде проще, чем абсолютно арийской внешности парню с ростом баскетболиста. Так что даже это состояние – «за» – имеет арифметические характеристики. Больше – меньше, дальше – ближе.
    Но иногда бывают спасительные перемещения. Девушка Лейла из Кабула училась в Университете Патриса Лумумбы, потом уехала в Будапешт. Сейчас преподает урду и беллуджи в Мадриде. Сестра ее осталась в Афганистане. Когда талибы пришли к власти, они привязали ее к хвосту лошади и протащили километра три по ущелью. Она не покрывала лица и имела любовника – советского офицера. Лет за восемь до того печального дня…
    Но бывают границы совсем смешные, возникшие, кажется, только вчера. А разделяют по-настоящему. И определяют судьбы. Например, на руинах СССР. У меня есть приятель, прекрасный парень, Саша Константинов. Родился где-то в окрестностях Душанбе. Пересек все границы. Лет уж десять в России. Талантливый скульптор, умница. Он вынужден часами простаивать в очередях перед разными ведомствами, чтоб доказывать свое право здесь жить. Другое дело Колька, алкаш из-под Воронежа. Его лечат и учат, будут пенсию, маленькую, но здешнюю платить. Он по пьяни из окна выпал, рука сохнет.
    Еще дурнее получилось с Украиной. В Украине существуют люди, которые страстно хотят жить у нас, иметь русское гражданство, говорить только по-русски. Но и в России немало тех, кто выбрал бы украинские свободы и западные перспективы. Так что бы им не поменяться – даже не обязательно имуществом – это может показаться несправедливым, - хотя бы гражданством. Ан нет – в любом случае тысяча подозрений, просьб и справок. Лучше передай мне, пожалуйста, красивый автомат Калашникова. Да, да, модернизированный, пожалуйста, и желательно не китайского производства…
    Еще греки говорили – судьба. Твоя судьба, никуда от нее не денешься. На этой земле, в этой роли, в этом теле. Все остальное – фантазии. Однако фантазии могут завести очень далеко. На юг Африки, в Гоа, в Анды, в Папуа-Новую Гвинею. В параллельные миры, в конце концов.
    И, кстати, о конце. Перед последней границей я останусь только самим собой. В своем теле, в своем времени, со своей историей. Что бы я здесь ни придумал.
    
 Опубликовано : 22 Май 2014 | Просмотров : 4515

Последние комментарии - 205
Страниц : 1 2 3 4 5 » #
Stewartdow | sxc4djwv
20 Январь 2017 02:45
wh0cd623736 requip for rls cymbalta 30 mg price lasix vs furosemide cefadroxil 500mg acticin online buy clomid 100mg strattera
DorothyWem | bw93we39
27 Январь 2017 22:14
wh0cd569045 albuterol tadalafil 20mg acyclovir prozac 20mg cost of viagra levaquin 500 mg ampicillin
DorothyWem | o8ydn5h7
30 Январь 2017 14:25
wh0cd852493 cialis tablets buy ventolin inhaler online Avodart Cheapest Vasotec
Stewartdow | wfhod33b
06 Февраль 2017 18:23
wh0cd623736 prozac online augmentin prices super avana wellbutrin generic cost
DorothyWem | mqfa7v35
13 Февраль 2017 20:32
wh0cd296883 artane with no script
DorothyWem | o6ctgxmm
01 Март 2017 05:25
wh0cd526752 cost of viagra
DorothyWem | a7an8trv
07 Март 2017 05:05
wh0cd222792 sildenafil without prescription
Phyllissom | 65l2gnw3
08 Март 2017 14:24
wh0cd482700 Cialis Generic
CaseyElime | y1cxe2y2
10 Март 2017 04:50
wh0cd3590 buy propecia
CaseyElime | ze65d17u
10 Март 2017 04:52
wh0cd3590 buy viagra online
Страниц : 1 2 3 4 5 » #
Добавить комментарий
Ваше имя (1 слово, без пробелов) :
Заголовок :

Я надеюсь, что вы не робот и сможете ввести
буквы и цифры, которые нарисованны на картинке справа.

Русские вилы Конкурс экспромтов Пути Никола Тесла Календарь Звуковые фаилы Книги Американская мафия Галерея Юлии Кочуриной КПК для пишущих
џндекс.Њетрика ЕЖЕ-правда Всемирная литафиша
© 2017 www.danneo.com