ПЕРИФЕРИЯ

журнал под редакцией
СЕРГЕЯ ТАШЕВСКОГО

RUSSIANPOEMS.RU

ПРОГУЛКИ ПО ЖЕЛТИЗНЕ

TEXT +   TEXT -           

    
    
    
    ОСВЕНЦИМ
    
    Поросенок, белочка и опоссум
    пропустили поворот на Освенцим.
    
    Катили, катили от Катовице,
    засмотрелись на плоские польские лица
    и проспали заветную стрелку.
    
    - Ну, ты остолоп! – говорит опоссуму белка. –
    А мы так мечтали, мы ведь еще в марте
    проследили по карте этот маршрут
    и решили заехать в Освенцим, который так ценят
    и чтут эксперты из Lonely Planet.
    
    Неужели же нам уже не войти в эти ворота
    с отделкою из пяти видов мрамора?
    не увидеть фламинго, что играют гавоты
    на арфах из дерева гинкго, не подивиться,
    как танцуют, обнявшись, лев и зебра
    сурок и орлица, куропатка и гиппопотам?
    как мартышки едят пахлаву из акульего зева?
    
    Белочке отвечает опоссум:
    пока ты там верещала,
    у меня было время подумать над этим вопросом.
    
    На обратном пути, когда нам уже надоест
    перемена мест, вереница гостиниц, вин,
    когда будет тошнить от барочных палаццо,
    полотен Уффици, бесконечных шедевров Бернини,
    от прошьютто ди парма и от дешевой пиццы –
    
    тогда мы заедем взглянуть на слепящий фронтон,
    на хрустальный фонтан,
    выпускающий струи столетнего коньяка
    в окружении восьмисот сорока золотых фигур,
    символизирующих все виды земных красот.
    
    А потом
    мы взойдем на высокий холм,
    и тогда нам откроются тайны всех звездных миров,
    всех десяти сфирот.
    
    Это будет ударный аккорд,
    удачный задел
    на новый рабочий год.
    
    Поросенок сидит на заднем сиденье
    и молчит, погруженный в иные виденья.
    
    Говорил ему дядя из Минска, Антон Рейхельблат:
    - Мир – это огромный мясокомбинат,
    и даже когда тебя селят в роскошном палаццо,
    какие-то люди с ножами хотят до тебя добраться,
    приложить к тебе мерную рейку,
    расчленить на грудинку, филе и корейку,
    а копытца и уши отрезать на холодец.
    
    Но и это еще не конец, мой наивный Пигги.
    Потом твою нежную шерстку пустят на щетки,
    чтобы чистить от пыли чьи-то уродские шмотки,
    а розовой кожей обтянут великие, мудрые книги:
    о любви, о спасении, о воскресении,
    о вечной жизни в высшей блаженной лиге.
    
    Белочка дремлет. Опоссум тянет Red Bull,
    улыбается как-то криво.
    Впереди показалась Острава. Сквозь мерный гул
    из магнитолы поет босоногая дива.
    
    Вот вернется домой пешкадор
    из-за синих скал.
    Вот вернется домой пешкадор
    из-за черных глыб.
    Вот вернется домой пешкадор,
    мы устроим пир
    из крылатых рыб.
    
    
    
    КОСТЕР
    
               «Мудак, влюблявшийся в отличниц»
                                                                     Л.Л.
    
    В Москве издавался журнал «Пионер»
    для примерных советских детей.
    Для зубрил и зануд,
    аккуратистов и ябед,
    будущих павок
    морозовых и корчагиных.
    
    А журнал «Костер» в Ленинграде
    выходил совсем для других детей.
    Для разинь и раззяв,
    злостных прогульщиков,
    стихоплетов и будущих диссидентов.
    
    Сами понимаете, питерские традиции
    «Чижа» и «Ежа»,
    Хармса, Олейникова, Введенского.
    Владимира Уфлянда и Льва Лосева.
    
    Мой приятель был из семьи диссидентов.
    Он засыпал на коленях у Галича,
    на заснеженном летном поле
    провожал Солженицына,
    каждое воскресенье
    ездил к отцу Александру Меню.
    Соня Регельсон и Лиза Пастернак
    приходили на его дни рожденья.
    
    И он, представьте, выписывал журнал «Пионер».
    
    А я
    был первым учеником,
    слова словесницы ловил на лету,
    был обожаем химичкой,
    всезнайствовал, получал по морде.
    Влюблялся в одних отличниц.
    Зачитал до дыр «Книгу юного атеиста»,
    в библиотеке брал альманахи
    научной фантастики.
    
    И я выписывал журнал «Костер» -
    вот и все, что было во мне несоветского.
    
    Однажды мой приятель принес журнал «Пионер»
    и уязвил меня в самое сердце.
    Там было напечатано его стихотворение:
    о природе, о светлых сосновых лесах.
    У них была дача в Кратове.
    
    Мой приятель был кладезь талантов.
    Он рисовал, сочинял музыку, писал стихи.
    Он учил французский,
    ходил в посольство смотреть кино,
    мечтал жить в Провансе.
    
    Он стал проктологом.
    Лечит людские жопы.
    Уважаемый член общества.
    
    А я –
    безработный трудоголик,
    не великий, но весьма говорливый немой.
    По мнению одних – подлец,
    по мнению других – мудак.
    Мои руки забыли запах рукопожатий.
    
    И когда умер Лев Лосев,
    я хотел, но не смог заплакать.
    Даже этому не научился.
    
    
    
    ЗАПАШНЫЕ
    
    Просто кончился алкоголь,
    и в 15.00 Владилен и Витольд,
    братья Запашные,
    вышли из дома.
    
    А навстречу им рожи какие-то страшные,
    не родные и не знакомые:
    синие, красные, пёстрые,
    уши острые.
    
    Где ж наши сестры,
    Клара и Марианна
    Запашные?
    
    А вот и они,
    в скверике у Большого.
    Здравствуйте. Здравствуйте.
    Надо бы нам сегодня наделать шума.
    Можно ограбить банк, угнать танк,
    слезами и смехом наполнить цирк.
    
    Хорошо, по дороге решим, наверное.
    Купили себе по 20 копеек мороженое
    и осторожно
    прошли сквозь ворота станции
    «Площадь Свéрдлова».
    
    Тут перед ними выросли двое в штатском:
    - Разрешите представиться: Хеймдалль и Тор
    Запашные.
    Что несете с собой: жабий помет?
    мумие из памирских гор? желчный пузырь уклейки?
    
    - Нет, только часы «Полет»
    без минутной стрелки
    и двух мертвых жуков в кармане.
    - Ну, тогда мы с вами.
    
    И едут все вместе вниз по наклонной штольне,
    мимо жарких огней, трепещущих как штандарты.
    Успевают пересказать все анекдоты
    школьные
    про поручика, Штирлица и Чапаева,
    про попа и его
    работника
    наизусть успевают прочесть,
    пока не уткнутся в упругую шерсть
    необъятного луга.
    
    Здесь стоят шатры, огромные как холмы.
    Здесь веселые люди несут топоры
    и смеются совсем как мы.
    
    Здесь ремонтируют «миги» и «виллисы»,
    здесь смертельные вирусы зреют в пробирке
    здесь снимают мерки
    колдуны кольчуг,
    мастера кирас.
    
    Здесь куют корабельную сталь,
    наконечники стрел,
    но из черной тарелки раз в день
    голос всех вырывает из дел.
    
    - Братья и сестры!
    Я вам дал эту землю,
    рек ее молоко,
    мед лесов, мудрость птичьих речей,
    силу звериной любви,
    счастье смерти в родных руках.
    
    Разве кровь – такая большая цена
    за ваши звучные имена,
    братья и сестры?
    
    Роберт, Эдгар, Адольф, Эдуард, Теобальд
    Запашные.
    
    Роза, Снежана, Офелия, Руфь, Лорелея
    Запашные.
    
    Трижды кувыркнись вперед головой –
    будешь лев, будешь волк.
    Три нитки на руку повяжи –
    будешь сон, будешь жив.
    
    Плакучая мышь,
    летучая ель,
    кипучая сныть.
    
    
    
    БИОГРАФИЯ
    
    Меня любит один поэт, Никодим Колобков.
    Периодически хвалит мои писания
    в интернете.
    
    То «Блестяще!» воскликнет,
    то «Как вы это делаете?»
    риторически спросит,
    то оценит оригинальность моих идей.
    
    Мне льстило внимание легендарного человека,
    седогривого льва
    в нежной расшитой шапочке.
    
    А вы его что, не знаете?
    Мне казалось, он очень известен.
    
    Он родился в штабном роддоме
    Группы советских войск в Германии.
    
    Когда ему было семь, его мама и папа
    погибли в авиакатастрофе,
    якобы подстроенной КГБ.
    
    Его отдали в Нахимовское училище,
    откуда он вышел законченным гомосексуалистом.
    
    Во время флотской службы
    бежал из страны,
    переплыв пролив Лаперуза.
    
    Был мальчиком для услад якудзы
    в борделях Иокогамы,
    там же написал первый венок сонетов –
    «Между Фебом и Фетом».
    
    Позже он был наемником в черной Африке,
    чуть не умер от малярии
    в джунглях бывшего бельгийского Конго –
    впрочем, ничто бельгийское не бывает бывшим.
    
    В годы перестройки вновь объявился в Союзе
    и тут же возглавил Партию
    российских радикал-террористов.
    
    В 1993-м по нему били танки,
    он едва выбрался через канализацию,
    весь в дерьме и покусанный
    огромными крысами-мутантами.
    
    Его женщины – это отдельная песнь.
    (А то вы не знали, что у геев бывают женщины?)
    
    Его первой женой была хрупкая японка,
    сбежала от него к поп-идолу из Канады.
    
    Затем он женился на малавийской принцессе,
    ее убил плохой человек из племени тутси.
    
    Но главным делом его жизни всегда оставалась поэзия.
    В 90-х он активно печатался в толстых журналах,
    получил премию имени Байстрюкова
    за сборник стихов «К Каллипиге».
    
    25 000 долларов – это и сейчас хорошие деньги.
    
    Дальше настал период глухого затворничества.
    
    Знатоки говорили: бездарная шелупонь
    захватила русский Парнас,
    а Колобок все молчит и молчит,
    и его грозное молчание
    красноречивее их пустой болтовни.
    
    Теперь он опять что-то пишет,
    служит священником под Тобольском
    и на местном радио
    ведет передачу для одиноких сердец
    от имени своей морской свинки.
    
    Но на днях я вдруг хлопнул себя по лбу
    и понял, что мой Никодим Колобков –
    вовсе не тот Никодим Колобков,
    а тезка и однофамилец.
    
    Он работает бухгалтером в жилконторе,
    его брюхо вываливается из брюк,
    его усы отвратительнее дождевого червя.
    
    Поездка в Анталью с женой и детьми
    была главным приключением его жизни.
    
    У него нет денег на любовницу,
    да и желания давно уже нет,
    поэтому поэзия – его единственная отдушина.
    
    Разумеется, творения его безнадежны.
    Дальше сайта Стихи.Ру их никто не пустит.
    
    В общем, я немного расстроился
    и даже пожаловался своим голосам.
    
    Голос справа сказал: кем ты себя возомнил,
    чтобы видеть разницу?
    Одна душа = одной душе.
    Ты уловил целую душу – и тебе мало?
    
    Голос слева сказал: по большому счету,
    им обоим нет до тебя никакого дела.
    
    Дырка в зубе, цена на сушеные фиги
    и даже голубь, танцующий на подоконнике,
    их обоих волнуют гораздо больше.
    
    
    
    СТАРУШКИ
    
    Миром правят
    музейные старушки.
    
    Сами не очень хотят,
    но больше некому.
    
    По утрам
    собираются в тесный кружок,
    решают вопросы
    войны и мира.
    
    На обороте картин,
    увозимых на выставки,
    невидимыми чернилами
    пишут дипломатические депеши.
    
    Иногда забываются:
    вводят войска не туда,
    обнуляют курсы валют,
    воскрешают убитых героев.
    
    Музейная старушка,
    иссеченная метками времени,
    покрытая сетью высохших русел,
    по виду неповоротлива,
    но любой ваш неверный шаг
    пробуждает в ней быструю лань
    с головой василиска.
    
    Так защищает она
    расхожего Рубенса,
    как будто сама
    позировала ему и всей его мастерской
    и помнит горький вкус портового пива.
    
    И черную кошку Бастет
    так она бережет,
    будто обнявшись
    с ней засыпал на рассвете
    тот резчик по камню.
    
    В каждой музейной старушке
    живет красавица.
    Убедиться в этом довольно просто.
    
    За минуту до закрытия музея
    нужно изловчиться
    и поцеловать ее в губы,
    сухие и пыльные,
    как монастырский пергамент.
    
    Что тут начинается!
    
    Срабатывает самая громкая сигнализация,
    очень противная.
    
    Залы заполняются беготней полиции.
    Появляются репортеры со вспышками,
    санитары с носилками
    и целый Министр Культуры
    Республики.
    
    А она стоит на паркете,
    юная, обнаженная, вся в пене,
    и еще не знает,
    на каком языке
    ей с нами
    заговорить.
    
    
    
    NIGHTFLIGHT TO VENUS
    
    М.М. был стар
    и ослепительно сед.
    Вместо песка
    из него сыпались цифры
    и маленькие латинские буквы.
    Но в моей голове
    застревали только слова.
    
    Вот его слова:
    
    «Когда я смотрю
    на движущийся автомобиль,
    я вижу уравнение кривой,
    описываемой точкой
    на поверхности его колеса».
    
    Вот еще слова:
    
    «Я своими глазами видел
    летающие тарелки,
    но это не означает,
    что я должен верить
    в их существование».
    
    Рядом со мной
    сидела рыжая цапля
    в бежевом свитере крупной вязки.
    
    Не очень-то в моем вкусе,
    но после занятий
    я зачем-то приклеился к ней,
    и мы пошли переулком
    с итальянским названием,
    не держась за руки.
    
    Дошли до кафетерия стоячего,
    моих денег хватило на два чая
    и два пирожных «картошка».
    
    - А ты знаешь, - сказала Диана
    (ее звали Диана Аветисян), -
    наш лектор не только видел
    летающие тарелки.
    Он сам на них летал, и не один раз.
    
    Первый раз его забрали
    прямо у памятника М.В. Ломоносову,
    на глазах у коллег
    (им потом стерли память).
    
    Он успел испугаться,
    но ему тут же стало тепло и спокойно
    среди зеленовато-голубых переборок
    и широких плоских лиц,
    шелестевших как вольные дубравы.
    
    Долго они летали в тот раз,
    все планеты ему показали вблизи,
    и Венеру, и Марс, и малые небесные тела.
    
    Это было лучше, чем в планетарии,
    да и где еще, например, о Сатурне
    вам расскажет коренной сатурнианец?
    
    А база у них была
    на обратной стороне Луны.
    Там хрустальные купола
    и под ними кристаллические сады.
    
    Лунную девушку дали ему в провожатые,
    такую юную, такую подвижную.
    
    Она щебетала, кругами бегала вокруг него,
    размахивала своими руками семипалыми,
    и в его голове клекотал птичий базар
    из уравнений, описывавших
    траектории движения
    кончиков ее пальцев,
    ее глаз, ее губ, ее ступней и коленей.
    
    И ему было легко с ней,
    светло с ней,
    ибо сила тяжести на Луне
    в шесть раз меньше земной.
    
    И с тех пор каждый четверг
    после лекций
    его ждала на смотровой площадке
    летающая тарелка,
    замаскированная под такси.
    
    Что говорил жене?
    Что затянулось заседание кафедры.
    Что была предзащита у его аспиранта.
    Что старейшая сотрудница
    праздновала свой юбилей.
    Что встретил старого друга, еще по армии,
    и допоздна засиделись в «Тайване».
    
    Но всегда был дома
    ровно в двенадцать.
    
    На третий месяц жена его выследила –
    как он ногу заносит в такси.
    
    - Какой же ты все-таки гад! – закричала она, -
    ты мне врал! Ты все время мне врал!
    И ведь еще тогда, в Алупке – врал же мне, врал,
    ну признайся?
    
    Она подбежала, дернула ручку двери –
    и вместе с ним провалилась
    в зеленовато-голубое сияние.
    
    Им не стали стирать память,
    их не убили, не распылили на атомы.
    Их поселили вместе
    на той стороне луны.
    
    У них милый домик из кварца и хризопраза,
    подоконники из яшмы и бирюзы.
    
    Она гладит и штопает ему брюки,
    он читает историю древних войн
    между Европой и Ганимедом.
    
    Они снова молоды и любят друг друга,
    как когда-то в Алупке.
    
    - Но кто же тогда сегодня
    рассказывал нам о сущности интеграла?
    
    - А… это так, голограмма.
    
    Лучше лектора нет и не будет,
    так зачем же пропадать матерьялу?
    
    Голограмма ездит в метро,
    стоит в очередях,
    расписывается в ведомости.
    Сквозь голограмму вальяжно проходит кот.
    
    Только тсс! никому об этом, ты слышишь?
    
    - А ты, Диана, как об этом узнала?
    
    - Я просто хорошо разбираюсь в людях.
    В людях, духах и призраках.
    Умею читать их мысли,
    видеть их прошлое.
    Хочу поступать на психфак!
    А ты - куда?
    
    - А я – куда? Я-то куда?
    Куда – я?
    еще бы вспомнить.
    
    
    
    ЖИЗНЬ БЕЗ НЕЕ
    
    Сокрушённый,
    он бродил по зелёным холмам
    между тех самых лоз
    и желал с собой что-то сделать.
    
    Как можно жить без неё,
    не встречать её хитрых глаз,
    не слышать ее стона, ее рыка,
    не следить за смешным колыханием
    кожи на ее заднице?
    
    Много лет спустя,
    оказавшись на тех же тропках,
    он подумал:
    а можно ведь жить без неё!
    
    Отчего бы не жить, если ты
    царь Давид, царь Соломон,
    специалист высочайшей пробы,
    гордый собственник двушки в Марьине?
    
    Меч горит в твоей правой руке,
    ИНН мерцает на левой;
    есть куда девать руки,
    свободные от объятий.
    
    А еще через много лет,
    когда тело его покинуло,
    ушло в землю, подобно
    древнему городу Уру,
    он отметил, как стало легко
    ему жить без самого себя,
    без докучливых рук и ног,
    предательской поясницы,
    разочаровывающего лица.
    
    Можно летать туда и сюда,
    беседовать с мудрыми предками,
    подслушивать разговоры
    министров, детей и птиц.
    
    Когда же душа его излеталась,
    израсходовала кинетическую энергию
    и стала оседать невидимым пеплом
    на листья виноградников,
    в ней мелькнула последняя мысль:
    
    жизнь
    будет жить теперь
    сама себя и сама по себе.
    И наверное, еще только начинается.
    
    
    
    ЮГО-ВОСТОК
    
    Счастлив живущий возле хлебозавода,
    ему не нужно ходить за хлебом,
    он питается жертвенным ароматом
    саечек, и в этом подобен богу,
    и божественно строен.
    
    Счастлив вступающий в троеспасие,
    как в пустынную арт-галерею
    на бывшей рабочей окраине,
    где нет билетера, а есть лишь охранник,
    беременный страхом
    своего нелепого положения
    стража студенческих зарисовок.
    
    Счастлив идущий вдоль желтого возраста жизни,
    когда больше не хочется
    ни денег, ни славы, ни элитной недвижимости,
    ни чужих посторонних тел,
    а хочется только хватать глазами,
    хватать и прятать и перепрятывать
    все, на что натыкается взгляд.
    
    Абстрактную мозаику семидесятых,
    стеклянные погремушки на бурой стене подстанции,
    гипсовых ангелочков у чайханы,
    деревья и первые листья в траве,
    надписи "пицца", "донер кебаб",
    монастырские башни, обточенные
    зубным техником русской истории.
    
    Хочется потуже набить
    подглазные мешки этой пищей зрения.
    Зиму на ней пережить,
    запланировать новые путешествия:
    полеты в синеве, прогулки по желтизне.
    
    
    
    М&М
    
    Мастер и Маргарита – молодые прозаики,
    чуть за сорок.
    Живут одни, практически не шумят.
    
    Между собой разделились так:

    он пишет все нечетные страницы, 
она – все четные.
    
    Мастер бегает по утрам.
    Варит кофе, пьет его с ледяной водой.
    Потом запирается, маргаритиной шалью
    завязывает глаза, бродит по комнате
    между клавиатурами стеллажей
    и настукивает лист за листом
    по клавишам книжных корешков.
    
    Лист за листом, разноцветные, все в прожилках,
    будто вызревают на ветвях небесного дерева
    и падают ему в руки, пробивая
    перекрытия четырех этажей.
    Каждый второй лист Мастер комкает и выбрасывает.
    
    В обед он выносит мусорное ведро
    и встречает соседа, героя Афгана.
    
    - Небось, трудно творить в соавторстве? – спрашивает сосед.
    - А другого выхода нет, - отвечает Мастер. –
    Четной страницы мне ни за что не осилить.
    
    А Маргарита свои страницы раскатывает скалкой,
    выпекает на сковородке, ноздрастые, душные.
    Черновики стирает в стиральной машине,
    беловики развешивает на балконе,
    разглаживает утюгом и кладет аккуратной стопкой.
    
    Покончив с этим, она ведет гулять
    их общего жирного лабрадора.
    - Рикки, Рикки! – рыщет за ним по кустам.
    Земное Гольяново цветет под ее стопой,
    и Гольяново небесное сверкает хрустальной чашей.
    
    У подъезда ее окликает соседка,
    женщина из салона бьюти:
    - Ритк, а ты одна сочинять не пробовала?
    
    - Пару раз попыталась, но эти нечетные страницы!
    С ними одно мученье, тут нужен Мастер.
    
    Вечером они встречаются на кухне.
    Спорят до хрипоты о способах переноса
    слов, застрявших между четными и нечетными.
    Пьют вино, вспоминают со смехом
    разных мертвецов и предателей.
    А после ложатся летать во сне.
    
    Так они побывали во многих странах,
    жгли костры на Огненной Земле,
    удирали, не заплатив,
    из мишленовских ресторанов.
    
    Сказать по правде, Мастер и Маргарита –
    литературные негры своей собаки.
    Животное выпустило уже пять книг,
    его последний роман получил пару премий
    и спас издательство от банкротства.
    
    Будете в книжном, гляньте ради любопытства.
    Ричард Шкуро. «Мои печальные случки».
    
    
    
    ГЕНЕРАЛ
    
    генерал наладил армейский быт
    у себя в голове
    
    аккуратные городки
    острова
    в морях чабреца
    полные образцовой тоски
    
    нет уже того кабздеца
    
    у него давно ничего не болит
    а шевелятся только зрачки
    он научился ими печатать слова
    
    генерал отправляет письма
    самому себе
    из полушария А в полушарие Б
    
    пневмопочта аорты работает четко
    только в венах случаются тромбы
    битую ночь идет боевая сводка
    
    фельдъегеря выбирают окольные тропы
    в основном долины уже чисты
    но в горах бывают еще засады
    
    генерал шлет депеши
    доклады
    наградные листы
    требует подвезти снаряды
    превратить жизнь противника в ад
    выдает наряды вне очереди
    самому себе
    потому что он единственный солдат
    своей неодолимой армады
    
    двадцать лет в подмосковной больнице
    на кровати чужой распростерт
    
    между тем
    завоеванный им континент
    все растет и растет
    вкривь и вкось расширяя свои границы
    
    весной
    пишет он
    мы высадимся на марс
    поставим там огневые точки
    там-то я снова увижу вас
    мои серебряные ангелочки
    
    у миллиард лет назад
    пересохшей реки
    сквозь едкую красную пыль
    где ты где ты
    масхадов аслан
    где ты где ты
    басаев шамиль
    
    посмотрите
    доктор
    как дергаются зрачки
    
    
    
    
    
    
    
    
    
 Опубликовано : 19 Ноябрь 2016 | Просмотров : 2133

Последние комментарии - 56
Страниц : # « 1 2 3 4 5 6 » #
CharlesSmoog | 7hqa98h8
26 Август 2017 20:28
wh0cd860867 can you buy propecia online acomplia nexium online
CharlesSmoog | heci6e1f
29 Август 2017 10:18
wh0cd474442 as an example generic cymbalta
CharlesSmoog | wpkg9p0u
30 Август 2017 01:07
wh0cd162487 Lisinopril
AaronImmax | t70215al
01 Сентябрь 2017 09:32
buy cialis online
Brettsmive | 6ktni3f4
01 Сентябрь 2017 10:13
buy cialis
AlfredSut | m4bomwqd
01 Сентябрь 2017 10:36
Buy Cialis Online
Michaelvup | pvqpwh2a
01 Сентябрь 2017 10:38
buy cialis online
Kennethfaign | 0yjx6djf
01 Сентябрь 2017 10:54
buy cialis online
CharlesSmoog | kpav6zd6
01 Сентябрь 2017 11:05
buy cialis online
CharlesSmoog | m5xqdywu
01 Сентябрь 2017 11:08
buy cialis online
Страниц : # « 1 2 3 4 5 6 » #
Добавить комментарий
Ваше имя (1 слово, без пробелов) :
Заголовок :

Я надеюсь, что вы не робот и сможете ввести
буквы и цифры, которые нарисованны на картинке справа.

Русские вилы Конкурс экспромтов Пути Никола Тесла Календарь Звуковые фаилы Книги Американская мафия Галерея Юлии Кочуриной КПК для пишущих
џндекс.Њетрика ЕЖЕ-правда Всемирная литафиша
© 2017 www.danneo.com