ПЕРИФЕРИЯ

журнал под редакцией
СЕРГЕЯ ТАШЕВСКОГО

RUSSIANPOEMS.RU

ТРИ РАССКАЗА

TEXT +   TEXT -           

    Газовщики
    
    
    Газовщиков ждали с утра. Бабушка выходила на балкон, высматривала на дороге грузовик с баллонами. Мальчик стоял рядом с ней. Почему-то сегодня он не пошёл в детский сад. Может, болел: но нет, тогда бы не пустили на балкон и вообще заставили лежать в кровати. Бабушка бывает строгой.
    Летом балкон почти всегда открыт, он выходит на главную улицу посёлка. Автотранспорт редок, раз в полчаса проезжает небольшой рейсовый автобус, рано утром – хлебный и молочный фургоны, вечером – мусоровоз. Когда машина газовщиков подъезжает к дому, раздаётся позвякивание баллонов, они подпрыгивают в кузове, звуки через открытую балконную дверь долетают в бабушкину комнату. Теперь с балкона видно – красные большие ёмкости стоят в кузове в несколько рядов. Сверху на них небольшие колпачки, которые защищают вентиль при транспортировке, но не на всех. Для безопасности баллоны вставлены в деревянную решетку, переложены мешковиной. В кузове, на незанятом месте, сидит помощник газовщика в брезентовой одежде и следит за порядком.
    В квартире начинается суета. Бабушка, меняя уличные очки на очки для чтения, семенит на кухню и в который раз проверяет, на месте ли газовая книжка – да, вот она, на столе. В это время грузовик сворачивает с улицы во двор. Тарахтение и дребезжание обрываются – за углом грузовик не слышен – а потом его слышно снова, уже на кухне, окно которой выходит во двор трёхэтажного сталинского дома. Теперь машину видно из кухонного окна. В этот момент просто необходимо посмотреть вниз, удостовериться, что грузовик заехал во двор, а не проскочил в соседний. Вздыхают тормоза, и автомобиль коммунальных служб останавливается.
    Первым выпрыгивает водитель, идёт вдоль грузовика, выворачивает металлические запоры слева и справа, опускает задний борт. Немного помедлив, из кабины показывается главный газовщик; его помощник в кузове уже деловито топчется на пятачке перед баллонами, выискивает нужный, катит к краю. Примеряется, как бы удобнее выгрузить. Снизу баллон подхватывает бригадир, сам кладёт на плечо, не доверяя помощнику. Мальчику и бабушке через форточку слышны тяжёлые, но пока негромкие шаги. Потом на секунду звук шагов исчезает – газовщик входит в подъезд. Грохает нижняя дверь. Шаги становятся отчётливыми и тяжёлыми. Человек с большим баллоном поднимается по каменной лестнице, гулкий звук отражается от стен и потолка. Всё это слышно в квартире – бабушка открыла дверь, вышла и с площадки последнего этажа, опираясь о перила, заглядывает вниз, в лестничный пролёт.
    По звуку понятно, что работник поднимается медленно, не отдыхая, не останавливаясь на площадках. Шаги его гулки, они приближаются. В открытую дверь задувает сквозняк, ведь одновременно открыт и балкон. Бабушка снаружи, за дверью, мальчику туда нельзя. Газовщик что-то гулко говорит. Бабушка не отвечает.
    Мальчику страшно.
    Огромная фигура появляется в квартире, на плече красная ёмкость. Движется дальше по коридору, на кухню. Брезентовая куртка и кирзовые сапоги пахнут особенно, так у них дома никогда не пахнет.
    Мальчик лежит на диване в комнате, комната почти примыкает к входной двери, виден коридор. Сквозь прикрытые веки подглядывает за газовщиком. За ним идёт бабушка, а с бабушкой никогда не страшно. Всё в порядке. А если отвернуться к стенке – не страшно совсем. Он уже не видит, как за первым газовщиком проскользнул второй. У второго лёгкие шаги.
    На кухне что-то гремит, после этого громко говорят, но голос не такой гулкий, как на лестнице. И там бабушка. Потом два мужских голоса шутят, смеются шуткам, продолжают смеяться на пути к двери. Пустой баллон несёт помощник, мальчик и не видел, как тот вошёл. Следом, постукивая брезентовой перчаткой по карманам, идёт бригадир. За ними бабушка, захлопывает дверь и закрывает её на два замка. Потом уходит в свою комнату.
    Мальчик встаёт и осторожно идёт на кухню.
    Сегодня он впервые обращает внимание на красный стальной баллон, хотя тот стоит на кухне всегда. Баллон выше него, а большие неподвижные предметы как-то не замечаешь. Например, шкафы и кровати.
    На баллоне белой краской написан номер. Мальчик знает несколько цифр и пытается понять надпись. Наверное, в этот момент включается фантазия, и он придумывает, что баллон вообще-то похож на дельфина, так их рисуют в детских книжках, а во всех сказках дельфины добрые. И о цифрах больше не думает.
    Потом при нём часто приносили новую ёмкость взамен старой. Теперь он ходил в школу, а обмен совершали после обеда, как раз, когда заканчивались занятия. Мальчик уже стал ростом с газовый баллон и научился читать. На металлической поверхности всегда написано «пропан-бутан», это стало одним из его заклинаний. Всю жизнь потом оно всплывало в голове. И когда кто-то вслух произносил «пропан», сама выскакивала рифма «бутан», было глупо и неудобно.
    Время шло, и однажды ему пришлось самостоятельно принять новый баллон – появились газовщики, а бабушки дома не оказалось. Главный что-то написал официальным почерком в газовую книжку и велел расписаться. Тогда мальчик первый раз расписался во взрослом документе, был горд и слегка напуган. Ведь он, как всегда, наверное, что-то сделал не так. В этом его убеждали в школе.
    Во время установки ёмкости в кухне всегда немного пахнет газом. Но если пахнет газом, а газовщика нет поблизости – это признак беды, так говорили взрослые и так писали на плакатах, которые висели на улице. И тогда первым делом нужно послюнить палец и прикладывать его к разным элементам газовой системы. При утечке газа слюни с пальца сдувало. Тогда вызывали аварийного газовщика, он приходил, ремонтировал, иногда менял баллон, и газом на кухне не пахло. Уже потом мальчик прочитал в художественной литературе, что газом можно отравиться, лишить себя жизни, но не верил этому, пока не встретил очевидцев.
    Со временем он стал намного выше баллона и как-то опять перестал его замечать. Потом в дом провели трубы, по которым шёл газ, газовщики уже не приходили. А мальчик стал почти взрослый и появления газовых труб совсем не заметил, у него появились другие интересы и другие страхи.
    
    
    
    Бег
    
    
    1 июля 2017 года, в субботу, Квокин отправился в лесопарк. Он делал это каждые выходные. Бег полезен как профилактическое средство от инфаркта и остальных болезней, так пишут в журналах. Ведь что ни придумывай, а человеческий организм – тот же резервуар с химикатами и химическими реакциями; если колбу с жизненным раствором – тело человека – периодически не трясти, метаболизм будет протекать медленно и неправильно. Поэтому и нужно заниматься всякой физкультурой. В меру, конечно, и с осторожностью, главное, ничего не нарушить.
    Накануне над Москвой прошёл сильный ураган. Это была уже не первая волна природного катаклизма: тем холодным летом Москву накрыли ураганы. Гибли горожане, упало бесчисленное количество деревьев на улицах, в парках и прилегающих к мегаполису лесах.
    Плохая погода никогда не останавливала Квокина. Его гнало вперёд некрепкое здоровье. Пропустишь пробежку – и чувствуешь себя всю неделю неважно: то давит, то душит, то подкатывает тошнота. Было ему ближе к шестидесяти, только сейчас жизнь успокоилась, а совсем недавно происходила неспокойная, тревожная, осложнённая стрессами и излишествами.
    Обычно в выходные дни пригородный лес полон народу. Пенсионеры с лыжными палками, родители с колясками, отдыхающие, спешащие в заросли, чтобы там пообедать. Квокину приходилось обгонять множество пешеходов на лесных дорожках; особенно нервно реагировали старушки – вскрикивали, шипели и норовили шарахнуться в сторону. Поэтому задолго до момента обгона физкультурник начинал звенеть ключами в кармане, натужно покашливать, подавая знак, что приближается. Всегда надевал спортивную форму яркого цвета, это успокаивало гулявших в лесу. Человек бежит в красной куртке – сразу понятно, что спортсмен. Страшнее, когда неожиданно и в полной тишине на узкой тропинке тебя обгоняет кто-то в чёрном.
    Сегодня в лесу не было никого. После вчерашнего урагана всю ночь лил дождь. Теперь же слегка накрапывало, ветер дул порывистый, но несильный. Геометрия леса за день поменялась. Сразу бросилось в глаза, что многие деревья неестественно наклонены – они бы рухнули, если бы не поддерживающие их соседние стволы. Некоторые лежали поперёк тропинок. Какие-то переломились, но только больные, повреждённые ранее. В основном упавшие деревья были вывернуты с корнем. В этой местности песчаная почва, и слабо укоренённые породы – берёзы и сосны – держались слабо. Торчащие вверх корни облепились песком; если подобраться поближе, под ними можно было увидеть уходящую вглубь дыру, или нору, или тоннель – но лучше не подходить и на такое не смотреть.
    В обычные дни после дождя тропинки покрыты рифлёными следами от велосипедных шин. Сегодня же не было ни одного такого следа. Ливнем смыло почву с тропинок, чёрными они были только местами, а в основном жёлтые, песчаные. На дорожке в промоине Квокин увидел мёртвого крота. Ночью бурлящие потоки подхватили его где-то в окрестностях Нижнего мира, вынесли наружу и убили. Мокрая белка бодро карабкалась по стволу сосны, куда-то в направлении Верхнего мира. Оглушённый Средний мир понемногу оживал после урагана и ливня. Цветки раздвинули лепестки, ожидая насекомых, но насекомые, намоченные и сбитые дождём, ещё не летали. Птицы опасливо помалкивали. Крупные животные в лесопарке не водились.
    Через часть стволов, перегородивших дорожки, можно было перешагнуть, но перед этим приходилось останавливаться, сходу не перепрыгнешь. Под некоторые упавшие деревья удавалось пролезть, протиснуться, если ветки не густые и не острые. Часть завалов приходилось обходить, пробираться через мокрые кусты. Но обычное дневное расстояние бегун решил не сокращать, пробежать трусцой все свои четыре километра: два километра до конца леса, там развернуться, и два обратно.
    Забег проходил нормально. Единственно, уже минуты три доносились посторонние звуки, негромкие, но они насторожили, это было потрескивание и сопение за спиной. Отсчитав пятьдесят шагов, бегун осторожно, как бы невзначай, обернулся – никого. Хотя, может, и зрение подводит, всё-таки возраст. Вообще, когда бежишь по лесу – разыгрывается воображение. Усиливается ток крови в мозге, перед глазами мелькают кусты и деревья, свежий воздух активизирует психические реакции. Известно, что некоторые писатели помогали себе изнуряющими прогулками, во время которых приходили новые сюжеты и дополнительные подробности. Незаметно начал фантазировать и Квокин.
    Вот, например, ситуация, всё происходит, как в кино, такое часто показывают. Из кустов наперерез взлетает огромный всклокоченный оборотень. Съёмка замедленная, шерсть намокла от долгого сидения в кустах, брызги отрываются от шерстинок и красиво зависают на лету в остановившемся кадре. Мускулы на лапах напряжены, в когтях застряли комья земли и ёлочные иголки. Сейчас он прихлопнет бегуна тяжёлым смрадным телом, на лету прокусит шею жёлтыми клыками. За мгновение до прыжка вспыхивает солнце. Переливающаяся на ярком свету струйка слюны из пасти оборотня замедленно опускается на куртку, поперёк слова, обозначающего торговую марку спортивной одежды, но это происходит уже после того, как ярёмная вена и сонная артерия перекушены. Всё заканчивается мгновенно. Бегун не чувствует боли.
    Чушь. Оборотни встречаются только ночью. Квокин усмехается, на бегу делает упражнение для шеи, вращает головой три раза по часовой стрелке и один против. Но как-то не по себе. Кто знает, после урагана всё перемешалось, и оборотень мог появиться днём, почему обязательно ночью.
    Солнце действительно появилось, хотя накрапывает дождь. Зажглись яркие краски. Ливень отмыл листья, ураган унёс пыль. Стволы упавших сосен стали ярко оранжевыми, стволы берёз – ослепительно белыми. Лежащие поперёк дорожек, как светящиеся шлагбаумы, они будто предупреждали, что туда, дальше – нельзя.
    А ещё это может быть наёмный убийца. В маскировочном тренировочном костюме, его не заметить среди веток и корней. Киллер выстрелит издалека, не успеешь даже испугаться. Но кому нужен Квокин, кто потратит деньги на то, чтобы оборвать его бессмысленную жизнь? Вот лет двадцать назад – это да. В девяностые годы заказное убийство было делом обычным, не считалось грехом, всего лишь одним из экономических инструментов, любезно предоставленных новым государством. Ну да ладно, всё демагогия. Можно пофантазировать на тему заказного убийства, это легко, но скучно – сериалы про платных убийц показывают каждый день.
    Что-то всё-таки хрустит, и бегун понимает, что на него смотрят. Он всегда чувствовал на себе чужой взгляд, если смотрели издалека, никогда не ошибался, это помогало в жизни. И тут кто-то притронулся к плечу. В молодости он подпрыгнул бы на месте. Сейчас же просто остановился и нервно закашлялся. Но и в этот раз показалось. Точно, показалось. Нужно бежать, впереди – просвет.
    Вот и поле на краю леса, он пробежал половину задуманного расстояния. Далеко, на другой стороне, видно дома. Но не так хорошо, как обычно. Солнце опять исчезло, над большим открытым пространством – дымка, парит. Развернуться и бежать обратно. Теперь уже известно, где упали деревья – на обратном пути их можно преодолеть с меньшими затратами. И больше не лезть под бурелом – глупо. Как ни уворачивайся, всё равно зацепишься за ветку, а то ещё и царапнет по щеке. Лучше пробраться по мокрым кустам, потихоньку, а то можно споткнуться: что там под ногами, не всегда разглядишь даже на тихом ходу, не то что на бегу.
    А вот ещё перед самым полем нагнал знакомого старичка. Ходит медленно, с остановками, пока дойдёт до конца леса – пройдёт полдня. Как ни выбежишь из дома – всегда повстречаешь. Это хорошо, хоть кто-то потом подтвердит, что видел спортсмена в красной куртке. А если у пенсионера совсем плохо со зрением? Да и вообще, что-то фантазия разыгралась, может, начать принимать успокоительное. Надо посмотреть, что советуют на медицинских сайтах.
    Обратная дорога шла в гору. С дорожки полностью смыло почву, остался только песок, утрамбованный и прилизанный дождём. Бегун стал внимательно всматриваться. Следов не было, только отпечатки его собственных кроссовок, когда он бежал в другую сторону. Даже следов знакомого старичка не наблюдалось.
    А вот, скажем, маньяк. Самое неприятное. Ослеплённый любовным гоном, маньяк может не рассчитать силы и наброситься на человека крупнее и мощнее его, убить не сумеет, ранит и сам получит повреждения. Маньяк надвигался с закрытыми глазами, бубнил что-то похожее на набор цифр и недлинных чисел, размахивал маленьким металлическим кухонным топориком. Мокрый поварской халат был ему велик. Белёсые ресницы дрожали. Бегун смотрел в зажмуренные глаза. Кто же смотрит маньяку в глаза, очень опасно, можно разозлить. Но этот был откровенно нелеп. Квокин захихикал, настроение поднялось.
    Бежать оставалось последний километр, а там, около входа в лесопарк, должны быть люди. Ну, должны же они наконец появиться. Квокин опять явно слышал повизгивание. Это ему совсем перестало нравиться. А тут ещё два ствола подряд поперёк дорожки. Он не видел их, когда бежал первый километр. Мокрые ветки провисли от влаги, неприятно дотрагивались до щек, хлестались. Дождь усиливался.
    Скорее всего, конечно, это бродячие собаки. Просто собаки, собаки без породы, среднего размера и веса. Тут питомник за лесом, бывает, что животных выпускают на прогулку. Деньги на содержание дают какие-то организации, но не все деньги доходят. Собаки неделями живут впроголодь, иногда их выгоняют в лес небольшими группами, покормиться. Кормят отдыхающие, которые обедают в лесу в хорошую погоду, какую-то еду можно найти в мусорных бачках, опять же попадаются мелкие съедобные грызуны. Рассказывают, что некоторые собаки весьма разумны – из командировки приносят поесть остальным обитателям питомника.
    Раздалось урчание, стук когтей по корням деревьев, и три собаки разных цветов, но примерно одинакового размера впились с разных сторон в икроножные мышцы бегуна. Здесь главное не упасть сразу, а то загрызут. И отбиваться.
    Квокин поёжился от представленной картины. Однако, против собак у бегуна было средство самообороны. Он всегда носил на пробежку баллончик: наполовину золотистый, наполовину красный, с надписью «Шок», купленный лет двадцать пять назад. Тогда без него нельзя было, опасное время, не то, что сейчас. Такие штуки продавали даже в метро. Около поездов метрополитена можно было купить много полезных вещей: жевательную резинку, дипломы о высшем образовании, туалетные наборы. С опаской продавали баллончики с нервно-паралитическим газом, болотисто-зелёного цвета, они даже тогда были вне закона, а красно-золотистые, перцовые, продавали свободно. Недавно Квокин попытался определить степень годности своего баллончика. Большинство надписей с металлической поверхности стёрлось, а из оставшихся стало понятно, что срок годности продукта составляет полтора года, но даты выпуска видно не было. Бегун таскал его с собой из года в год, уже свыкся. Новый баллончик покупать было лень, к тому же к нему пришлось бы привыкать. Да и какие-то поражающие свойства перечный газ внутри может и сохранил.
    Наперерез, прямо около лица, пролетела белая бабочка. Так не бывает, насекомые не летают в дождливую погоду. Квокин бабочку не заметил.
    До выхода из леса оставалось метров четыреста, быстрее бы домой, да и промок – всё время эта изморось. Вот уже и лавочки, на которых по выходным пьют пиво. Квокин явственно слышал – будто бы звук шагов дробился, чужие шаги точь-в-точь повторяли его собственные, но с небольшим отставанием. Ещё кто-то дышал в затылок. И он услышал шёпот, и явно различил некоторые слова. И зашептал тоже, на глаза навернулись слёзы.
    Квокин начал понимать. Потёртый газовый баллончик, девяностые годы, когда ломалось и крошилось предыдущее государство, а из пыли и крошек при помощи слюны и крови граждан старались слепить следующее. Тогда легче всего ломались и крошились люди. Ломаются деревья – так и любой человек растрескивается снаружи и изнутри, стоит только немного нажать. Расщепление личности, диссоциативное расстройство идентичности, расстройство множественной личности – когда-то редкое заболевание, сейчас же очень распространённое – конечно, не грипп, но всё же. Посмотрите на соседей, на граждан в транспорте и на улицах, на странные тени в телевизионном приёмнике. Теперь это привычно.
    Уже много лет назад Квокину специалисты объяснили, что его самого нет в принципе, его личность надломилась, а потом и расщепилась, на её месте теперь две, а то и больше. Неутешительный диагноз появился в медицинской карте. Но тогда он заплатил врачам, и документацию сожгли, убрали ненужные данные из всех картотек. Зачем осложнять себе жизнь таким диагнозом. Могут не принять в хорошее место. Но хорошей работы так и не появилось, да и всем были безразличны его диагнозы, только деньги зря потратил.
    Понятно, кто его сегодня преследует, в день после урагана, когда возможно всё. И нечего фантазировать. Вторая субличность, это она следовала за первой, так бывает, редко, но бывает. В медицинской энциклопедии написано, что субличности не могут существовать одновременно, что они перетекают одна в другую во времени. Но всё портится, ломается и изменяется, точно так же может поменяться и это медицинское правило.
    Шаги, в точности повторяющие его шаги собственные, подотстали. Никто не дышал в шею, не было слышно шёпота.
    – Смотри, смотри, старается же, – забормотал, приостанавливаясь, Квокин. – Давай, давай, я помедленнее. Молодец, беги, беги, брат, не отставай.
    
    
    Под наблюдением
    
    
    Всё под присмотром.
    Через старушек проглядывает мир иной. Старушка идёт навстречу, и потусторонний мир смотрит тебе в глаза через её глазницы. Плоть старушки полупрозрачна, и просвечивает следующее тело, нематериальное.
    Когда на лавке сидят несколько старушек, глядят на тебя в резонанс и почему-то молчат о внуках и проклятых соседях – это страшно. Во дворе соседнего дома – мимо него ближе всего до гастронома – летом всегда сидело четыре старушки. Пятаков шёл длинным путём, обходил их. Но иногда забывался, терял бдительность и проходил сквозь опасный двор. После этого, облучённый и насквозь просмотренный, долго ещё не мог вернуться в себя. Ночью после такого дня снились сны. Сны-ворота, сны-калитки, за которыми лежат тропинки, ведущие в ненужном направлении.
    Старушки смотрят рассеянно, но видят всё. Это другой мир смотрит на тебя.
    Через стариков не виден другой мир. Им приходится присматриваться ко всему самим. И без этого нельзя, они не виноваты. Через них за тобой наблюдает плотный материальный мир. Сквозь бинокль, микроскоп. Зафиксировать тебя на фотоаппарат и видеокамеру. Через лупу рассмотреть твои следы.
    Старичок в соседнем доме следил за всеми гражданами. У него было три наблюдательных пункта – перед глазком во входной двери; на балконе; у окна спальни – оно находилось на противоположной стороне дома. Очень удобно.
    Жизнь, как всегда, прошла быстро. Нужно было присматриваться, выяснять обстоятельства, заглядывать за угол – там интересно. Впереди всегда стояла важная цель, потом она отменилась – конечно же, по чужой вине; потом появилась очень важная следующая – и она оказалась негодной; потом ещё одна – к ней уже относишься осторожно, знаешь, чем больше сил вкладываешь, тем скуднее результат. Но вот стало понятно, что надо просто вглядываться, хотя лень каждый раз надевать очки, и руки уже не такие цепкие, из них через раз выпадают предметы. Падали и очки, идти за новыми – опять лень. Больше отдыхать, реже открывать глаза, готовиться.
    Старик сильно расстраивался, если пропускал какое-то действие. Если же удавалось увидеть его сразу с двух позиций, а то и с трёх – это было удачей, наблюдатель начинал анализировать и собирать элементы в одну историю. Чаще всего история складывалась из эпизодов, увиденных из одной точки, но в разные дни. Или в один день утром и вечером – кто-то выходил и потом возвращался. Если так каждый день – то происшествие становилось фоном, который можно вычесть: что тут интересного, если что-то происходит каждый день, ещё и из года в год. Интересны единичные события, именно они являются двигателями каких-то историй. Кто-то незнакомый пришёл, а вышел из подъезда поздно ночью, или того чище – под утро. А сосед вообще не вернулся.
    Старичок сидел на балконе, как раз над лавкой со старушками. Чаще всего Пятаков помнил про старушек и обходил двор. Тогда старичок видел его через окно в спальне. Никуда не деться. Пятаков был ему чем-то интересен. Наблюдатель улыбался и вспоминал своё, давнее и далёкое.
    После такого тоже снились сны, но другие. В этих сновидениях напоминали, что ты не всё успел в этой жизни, задержал выплату кредита и не позвонил родителям. Это раздражает. Кажется, что просыпается совесть.
    Наблюдают всегда и за всеми. Конечно, можно спрятаться под одеялом. Но тогда выследят через сновидения.
    
 Опубликовано : 16 Октябрь 2018 | Просмотров : 133

Добавить комментарий
Ваше имя (1 слово, без пробелов) :
Заголовок :

Я надеюсь, что вы не робот и сможете ввести
буквы и цифры, которые нарисованны на картинке справа.

Русские вилы Конкурс экспромтов Пути Никола Тесла Календарь Звуковые фаилы Книги Американская мафия Галерея Юлии Кочуриной КПК для пишущих
џндекс.Њетрика ЕЖЕ-правда Всемирная литафиша
© 2018 www.danneo.com