ПЕРИФЕРИЯ

журнал под редакцией
СЕРГЕЯ ТАШЕВСКОГО

RUSSIANPOEMS.RU

ЧЕТЫРЕ РАССКАЗА

TEXT +   TEXT -           

    
    ДЕНЬ ШЕСТОЙ
    
    У Сергея Сергеевича есть трехмерный принтер.
    И фарфоровая балерина без головы.
    И нейросканер; сам в гараже паял, кристаллы через соседа достал, отменным коньяком за них плачено.
    Сергей Сергеевич курит, у него усы в табаке. Беломор нынче уже не тот, на нем написано Export Gold и КУРЕНИЕ УБИВАЕТ. Дорого. Жестяная банка из-под кабачковой икры набита окурками, как трюм невольниками.
    Сергей Сергеевич делает копии. Он сидит в контейнере на строительном рынке, без окна и без вывески. «Копии», «Копирование», «Копировальные услуги» - такие вывески ему не нужны. Они приводили бы к нему совсем лишнего клиента, с какими-нибудь брачными контрактами, авторефератами диссертаций и иной ерундой. Его клиенты приходят через знакомых. Его рекомендуют им врачи, черные и белые маги, даже один священник, лишенный сана.
    Сергей Сергеевич работает по фотографиям? Нет, он же не из экстрасенсов, что трупы под снегом ищут. Он как бы даже наоборот. Хотя фотографии важны, особенно цветные – не перепутать цвет глаз. И анализы просит, если есть; группа крови и всё такое. С другой же стороны – вам не все равно, какая у близкого человека группа крови? Лишь бы она теплая была, лишь бы текла по жилам.
    Но в основном Сергей Сергеевич работает по воспоминаниям заказчика. Для этого и нейросканер со шлемом и проводками. Каким человек запомнился, такой и выйдет его копия.
    Сергей Сергеевич копирует людей, которых нет на свете. Технически можно и живых. Одним из первых к нему пришел развратник, попросил скопировать свою сожительницу: очень ему хотелось жить с близняшками. Кончилось тем, что девушка-оригинал убила копию. Копия во всем превосходила ее – и в красоте, и в тайных умениях.
    Да, живых нельзя, такой вывод он тогда сделал. Нужно, чтобы не с чем было сравнивать. Человек должен восстать из мертвых таким, каким он запомнился.
    Почему-то никто не просил скопировать тещу. Это суеверие какое-то, считает Сергей Сергеевич. Сам он тещу свою уважает: она в семьдесят два ещё машину водит и за грибами ездит под Бронницы, солит их в ванной. Хотя сейчас какие грибы, сейчас зима и в контейнере работает радиатор, пока клиент нейдет. Когда процесс протекает, нельзя – идёт искажение информации, даже лампу приходится выключать, сидим и копируем во тьме и холоде.
    Человек, воссозданный по воспоминаниям, как правило, лучше оригинала, ведь нам свойственно охотнее вспоминать хорошее. Иной раз воспоминания путаются с пожеланиями. Часто матери приходят копировать умерших детей. Сына, например, зарезали в драке. Мать получает на руки копию и потом не нарадуется: ребенок и дружков дурных бросил, и на работу устроился, и учиться думает. Говорит она: знала бы, что так оно будет, сама бы его убила и тут же скопировала.
    Но случаются казусы. Вот вы, предположим, всей душой человека любили, но один раз в сердцах сказали: чтоб у тебя на лбу кактус вырос! А аппарат этот кактус уловил и воспроизвел в материале. И всё, заготовка пропала, ее утилизировать надо через рыночных собак. Но это нечасто, а то бы местные шавки давно в баскервильских мастифов превратились. Да и программные фильтры постоянно совершенствуются, только успевай скачивать с пиратских сайтов.
    Чем раньше клиент обратился к Сергею Сергеевичу, тем лучше. И воспоминания свежее и чётче, и с юридикой проще разобраться. Если несчастный случай – бегите сразу, пока тело в морге. Можно будет сказать – перепутали, поторопились, задышал пациент и ожил. Если человек болеет долго и вот уже оказался при смерти, тогда можно сделать заказ заранее, чтобы в самый момент смерти подменить оригинал копией, изобразив чудесное исцеление. Труднее всего с теми, кто в цинковых гробах из дальних стран прибывает, но и там какие-то подходы существуют.
    Но это проблемы клиента, по совести говоря. Дело Сергея Сергеевича – следить, как мозговые импульсы преобразуются в белковую ткань, как движется туда-сюда каретка принтера, слой за слоем наращивая новую плоть. И потом, когда копия уже готова, но ещё не узнана сидящим напротив, нажимать кнопочку ACTIVATE – принтер импортный, из Малайзии привезенный.
    И настает день шестой. Каждый рабочий день для Сергея Сергеевича – шестой. Пять пятниц, суббота и воскресенье. Но рабочий день кончается, и Сергей Сергеевич идёт к Витьку в ларек сантехники GROHE пить чай из пакетиков и говорить о мужском: брать ли на «солярис» резину шипованную или липучку, а также как лучше ставить мерёжи на стерлядь под лёд возле Белоомута.
    На рынке он один в своем промысле, и ни Витьку, ни Ахмеду-электрику не может рассказать о забавных случаях своей практики – например, как группа товарищей попросила его скопировать Сталина, а вышла суринамская жаба.
    Запирая контейнер, он берет с собой балерину, заворачивает ее в байковую ткань. Он жалеет, что не может нарастить ей голову. Не помнит, как выглядела голова.
    
    
    ВРАЩЕНИЕ
    
    И имя у него котовье, и живет он с котами.
    Состав котов стабилен, глаза они ему намозолили. Ради разнообразия он их каждую неделю переименовывает. В одну неделю они зовутся Балакирев, Мусоргский, Бородин, Кюи, Римский-Корсаков. В другую – Анубис, Апофис, Осирис, Гор, Сет. В третью – Берман, Френкель, Коган, Фирин, Раппопорт.
    Коты давно уже не в обиде и даже откликаются. Вообще-то коты считают этот подвал своим, и присутствие этого пухлого человека с тыквенным лицом, его агрегата, стола, стула, кровати кажется им странным. Но Мотя их кормит, и это главное.
    Работа у Моти – не бей лежачего. Но ответственная, если по уму: оператор смены дня и ночи. Когда-то для этого требовалась целая бригада пленных здоровяков. То были не люди – титаны! Еще бы, нужно было постоянно крутить вокруг земли целую систему небесных сфер, вместе с солнцем, планетами и звездами. Потом, примерно в 1543 году, управление решило рационализировать процесс. Тогда постановили, что вращаться будет сама земля. Это уже давало огромную экономию сил, но все равно больше года на этой работе никто не выдерживал. Уходили люди: кто в цирк, кто в революцию.
    А затем пришла механика, автоматика, придумали гидроусилитель привода. Теперь эта работа по силам таким как Мотя. Понажимал как следует на педаль – и часа три маховик будет крутиться сам по себе. Знай себе следи за приборами и вовремя включай/выключай подсветку неба согласно таблицам. Для этого есть специальный тумблер: сверху написано СВЕТ, снизу – ТЬМА.
    Плохо, что по ночам вставать приходится и отлучиться отсюда нельзя. То есть в магазин, за едой для себя и котов, выйти можно, а вот чтобы в город, в свое удовольствие – лучше не надо. Был такой опыт. Однажды зимой Мотя подкачал как следует маховик, переключил тумблер на тьму и поперся в театр. А театр как раз захватили террористы, зрителей взяли в заложники, вернуться в подвал невозможно. И вот трое суток длилась ночь, и воздух стоял как кисель, и люди ходили по улицам и удивлялись: где же свет?
    Когда Мотя выжил и вернулся, коты, твари голодные, устроили ему головомойку, да и с работы едва не выгнали; скандал в управлении дошел аж до шестого уровня. А выгонят с этой работы – куда податься? Мотя же ничего больше не умеет. Когда-то он учился в Литинституте на семинаре критики. Вышел с дипломом уже в дикий капитализм. Пришлось турецкими апельсинами торговать. Взял кредит, апельсины сгнили, под утюгом побывал. Квартиру за долги отдал. Таксовать не будешь – прав нет. В охранники не берут – физия несолидная. Хорошо, подвернулся человек из управления, взяли в этот подвал.
    По правде говоря, в управлении хоть и не любят, когда сотрудники свинячат, но за данным участком следят не очень строго. Там другие проблемы: то сдача новой галактики под ключ срывается, то трасса пространственно-временного туннеля наткнулась на плывуны. Вечный аврал. А что там на земле – дело десятое. Все равно люди своим временем распоряжаются кое-как, да и свет от тьмы иной раз не отличают.
    Мотя обожает гостей, натащил для них с помойки бежевых пуфиков. Коты их обсидели, но это не для котов, и когда гости, котов приходится шугать. Дворник Абдуллоджон у него часто бывает. И Пиндос захаживает, ветеран всех локальных войн, ныне реставратор часов с кукушкой. Мотю он называет коллегой. И Валентина Степановна, уполномоченная из жилконторы. Раньше приходила ругаться за антисанитарию, грозилась разогнать весь этот бомжатник, но потом смягчилась. Мотя объяснил ей, что его агрегат вовсе не самогон гонит, что это секретная станция ФСБ для слежения за спутниками. Валентина Степановна печет кексы с изюмом и приносит в подвал. Она уважает ФСБ.
    Однажды Мотя пошел в прачечную сдавать в стирку свою тельняшку и познакомился с учительницей астрономии. У них была любовь, страстная любовь на узкой номерной кровати, выделенной управлением. Люди в разных частях города тогда звонили на радио, жаловались, что время идет как-то странно, рывками.
    Учительница приводила к Моте детей на экскурсию. Он им показывал, как в действительности устроен мир. Но потом один из учеников проболтался учителю слова Божьего, и тот был шокирован. В школе преподавали совсем иную картину мира, вращающаяся земля в нее не вписывалась. Экскурсии пришлось прекратить, а там и любовь сошла на нет.
    У Моти небольшая зарплата, но можно и приработать. Мотя не пьет, но он ест. Любит сладкое. За хороший торт комбината «Черемушки» - особенно «Вацлавский» - он готов немножечко изменить течение времени, разогнать маховик чуть быстрее положенного или притормозить его шваброй. Продлить ночь любви для влюбленных. Позволить заключенному хотя бы на часик раньше выйти на свободу. Дать программисту лишний глоток времени перед дедлайном. Прибавить хоккейной команде тридцать секунд, чтобы успеть отыграться. Главное – не наглеть, а то в управлении заметят.
    - Так вы Иисус Навин, останавливающий солнце?
    - Нет, я заменил того, кому Иисус Навин дал на лапу. Его звали то ли Азраил, то ли Асмодей. Точно не помню, он давно у нас не работает.
    Иногда Моте кажется, что он не один делает эту работу. Что где-то в таком же подвале на окраине Бирмингема сидит Джон Смит и тоже вращает землю. Что в монгольской степи стоит юрта, а в ней у маховика дежурит какой-нибудь Желдоржийн Боомонх. Что в боливийских Андах есть пастуший домик, в котором установлен такой же агрегат, и возле него дремлет на копне сена – кто? Серхио Рамирес? Хесус Трухильо?
    Им никогда не собраться вместе, не выпить чаю с тортом, не поделиться опытом. Им нельзя отлучаться надолго. К тому же управление не потерпит ничего, что напоминало бы профсоюз.
    
    
    САЯ
    
    Сая жила в приморском городе, училась в начальной школе, играла со сверстниками в охадзики и аятори. Однажды прилетели самолёты добрых людей и сбросили на город атомную бомбу. Родители Саи погибли, а она заболела и легла в больницу. Каждое утро она делала воробышков из бумаги. Она верила, что будет жить до тех пор, пока мастерит бумажных птиц. Доктора были того же мнения.
    В обеденное время главврач брал у Саи готового воробья и ставил его на подоконник – и тогда толпа горожан, каменевшая в ожидании под окнами палаты, приходила в радостное движение и расплывалась улыбками. Сая была символом непокоренного города.
    Шли дни, болезнь усугублялась. Через несколько месяцев с помощью одних только воробьев выжить было уже нельзя. Сая стала складывать из бумаги синиц, снегирей, дятлов. Каждый врач перед тем, как прийти на работу, покупал в магазине пачку бумаги. Достаточно было произнести пароль «для Саи» - и продавец давал приличную скидку.
    Прошло четыре года. Болезнь все теснее сжимала Саю в своих объятиях. Спасала только работа. Все палаты были заставлены журавлями, лебедями, цаплями, сделанными руками Саи. Теперь в больнице лечилась она одна. Во время особенно тяжёлого приступа ей удалось изготовить альбатроса. Затем в ее творчестве настал период орлов, грифов.
    Горожане гордились талантом Саи. Для ее произведений стали строить большие, просторные корпуса. В городе начался строительный бум. Но были и неприятные моменты. Как-то в город пожаловал сам всемогущий император. Он сказал Сае: мы все тебя ценим, девочка, но из-за твоих бумажных птиц начали исчезать амазонские леса, я не хочу войны с Амазонией. Мне плевать на Амазонию, ответила Сая, я хочу жить. «Сая должна жить!» - скандировали толпы за стенами больницы. После этого к больнице подвели особую ж/д ветку для доставки бумаги.
    Одно десятилетие сменяло другое. Болезнь лютовала. Врачи давно поняли, что из-за мутации Сая никогда не вырастет и никогда не встанет с постели: для этого в нашей атмосфере слишком велико содержание кислорода. Инженеры сделали большой стенд, позволявший ее койке перемещаться в шести направлениях и совершать вращательные движения. Это облегчило работу девочки. Настал день, и она изготовила первого крылатого ящера.
    Прежний император умер, его сын спустя двадцать лет уступил трон своему сыну, в стране добрых людей сменилось четырнадцать президентов. Леса Амазонии потеряли половину своей площади. В мире настала великая сушь. Люди бросали заводы и разбредались по деревням. В стране смешных медведей прекратили делать фальшивые кожаные сумки. В стране злобных медведей из земли перестала сочиться нефть. И только целлюлозно-бумажные комбинаты работали на полную мощность.
    Болезнь сжирала девочку изнутри. Ее мучило то, что ее ящеры не летают. С каждым днём она совершенствовала их конструкцию. И вот однажды ящер расправил крылья, сделал несколько кругов в воздухе и приземлился у мэрии. Сая быстро доработала остальную флотилию, и вот уже бумажные ящеры разлетелись по всему миру. Они изрыгали пламя, но сами не сгорали, такова была их пропитка. В короткое время были сожжены все города добрых людей, в пепел были превращены оставшиеся леса Амазонии, а также леса Сайберии и долины Конго.
    Концентрация кислорода упала на 7,5 процентов. Люди стали задыхаться. Кислород в бутылках неимоверно вырос в цене. Идущий с кислородной подушкой рисковал быть растерзанным шайками бандитов. И тогда встала с постели Сая, рост ее был громаден. Она вышла из больницы и двинулась сквозь гарь и смрад. С воздуха ее прикрывала эскадрилья бумажных ящеров.
    - Отныне наступает моя эра, эра Саи Отонаси, - сказала она неожиданно взрослым голосом. Перед ней открывалась пустая земля, готовая к новому творению. И тут откуда ни возьмись на ее пути оказался маленький седой старичок, похожий на шампиньона.
    - Почему тебя зовут Сая Отонаси? – спросил он.
    - Потому что мои родители носили фамилию Отонаси и назвали меня Саей, - ответила девочка.
    - Неправда, девочка, у тебя не было никаких родителей, потому что ты выдумана от начала до конца. У таких как ты вместо родителей бывает автор.
    - Так почему же меня зовут Сая Отонаси?
    - Потому что твой автор был молодой и глупый, не читал мудрых книг, а вместо этого смотрел мультфильмы. Поэтому он назвал тебя в честь героини сериала «Кровь+».
    - Так отведи же меня к нему, старик, и мои ящеры испепелят его!
    - Далеко ходить не надо, девочка. – Голос старика потрескивал, как сучья в костре. – Твой автор – я. И отныне я повелеваю тебе не быть!
    После этих слов девочка превратилась в облако, состоящее из мелких клочков бумаги. Клочки покружились в воздухе, утратили всякую форму девочки и осели на землю. Старик погладил седую бороду, одернул свитер с оленями и отправился искать выживших.
    
    
    HOG HOUSE
    
    У нас тут особенный микроклимат. На материке, передают, нынче снега по колено, а здесь птички чирикают, ветерок тёпленький, можно хоть с голой попой ходить, ничего себе не застудишь. А плюс еще почвы вулканические! Здесь же гора была, вулкан действующий. Земля плодородная просто жуть. Вся таблица Менделеева в ней. Палку в землю воткнешь – смотришь, на ней уже апельсинка зреет. Видели наши кедры? Высоченные, до неба достают. А папоротники видели? Как из аэропорта ехать, там справа целая роща их. Стебли в хороший мужской обхват, на материке такого никогда не было.
    Когда-то здесь и люди жили такие. Великаны! Бугристые, одноглазые, снятся иногда мне – ужас какой. Остров их прокормить толком не мог. Так они что делали? Вырубали из горы огромные блоки, обтесывали их тут, на своем горбу прямо через море относили в Египет, там шабашили, строили всякое. А обратно шли с гонораром: целые связки живых быков на шее несли, мясоеды грешные. Так вот и срыли нашу гору подчистую, ровное место осталось. А как не стало им тут фронта работ, ушли они отсюда куда-то в Гиперборею.
    Нет, я этого не помню – ну что я, такая старая, что ли? На меня еще мужчины внимание обращают. Это вы если в нашем музее будете, там эти… фрески или фризы, во всей красе там они показаны.
    А вместо горы у нас теперь сплошные луга. Травы по полметра за ночь вымахивают – и такие, скажу я вам, специфические! Есть и банановая трава, и черничная, и малиновая, и ванильная. Потяните воздух носом, понюхайте: чувствуете этот сумасшедший микс? И на всём острове так. А раз есть шикарные пастбища, то неудивительно, что весь народ тут угорает по животноводству. В основном, конечно, овец разводят. Такие руна получаются, каких нигде в мире нет. Берешь на руки новорожденного ягненка, а у него шёрстка бананом пахнет! Ездят к нам за шубами из разных стран, это тут главный бизнес. Но есть оригиналы. Вон видите, пятнистая шея из-за магнолии торчит? Это соседи пару жирафов в прошлом году завели, уже первое потомство есть. А на восточном берегу, говорят, какие-то психи выращивают бегемотов. Они некрасивые и кусаются. Хорошо, что это далеко от меня, не хотела бы я, чтобы такая образина ломилась на мой участок.
    Что касается меня, то моя любовь - свинии. Мой астролог сказал мне, что в позапрошлой жизни я была свинией. В прошлой – царицей Нефертити, а вот в позапрошлой – точно свинией. Вот почему злые люди говорят, что свиния – нечистоплотное животное? Очень даже чистоплотное. Просто она пухленькая и ни до каких нужных мест себе языком не дотягивается. Но она ведь честно хочет, правда? А зачем ей куда-то дотягиваться, если есть я? Мои девочки каждую свинию утром моют с шампунем и жидким мылом, вытирают махровым полотенчиком, а перед сном обрабатывают влажными салфетками. Полотенчико у каждой свинии своё, заметьте!
    Ходят они в специальный туалет, приучены. Там слив, смыв, полная автоматика. Хлевом не пахнет, вы же только что убедились. Кормлю моих хрюшек отборными травами, подбавляю витамины, по воскресеньям даю хлеба, наливаю немного вина. Не все меня понимают, но я считаю, что свиниям это тоже надо. Они же совсем как люди, только немного лучше – и счастливее.
    Недаром мои свинии каждый год побеждают на фермерской выставке. Кураторка говорит мне: «Все хавронии у нас хороши, но твои, Кируля – это что-то с чем-то! Не хочешь поделиться секретом?» Секретом я не делюсь, но он лежит на поверхности. Любовь! Я просто их люблю.
    Кстати, я на них практически ничего не зарабатываю. Я веган, мне претит поедание живых существ, и я никогда не отдам своих кровиночек на убой. Иногда у меня берут в аренду хреаков-производителей, но непременно с возвратом. А зарабатываю я вот этим самым домом. Тут много комнаток, я их сдаю туристам. Первая линия, песчаный пляж, спрос есть всегда. К тому же дом непростой, как вы успели заметить. Можно сказать, тематический. На Airbnb он обозначен как Hog House.
    Тут всё на свиную тему. Дверные ручки в виде свиного рыльца. Светильнички с розовыми абажурами в форме хрюшки. Розетки-пятачки. Мягкие плюшевые свинии в креслах. Свиные мордочки на простынях, пододеяльниках, наволочках. Вязаные тапочки с весёлыми пороссятами. Фигурное мыло в ванных, солонки и перечницы в столовой, утюг в гладильной комнате – каждый предмет напоминает нам о свиниях. Всё по специальному заказу. А во дворе можно пообщаться с настоящими, живыми и теплыми свиниями. Словом, за неделю гость успевает понять свиний, полюбить их и позавидовать им. Многие так здесь и остаются. В каком качестве? Да в качестве свиний.
    Вспомнила смешное. Не все гости прибывают к нам обычным путём. Однажды к пристани прибило какую-то шаланду. Было там человек восемь, оборванные, голодные. Трое подстреленные, в крови. Назвались понтийскими греками из-под Мариуполя, хотя как их поймешь, может, даки или фракийцы. Везли контрабанду на другой остров, смартфоны, мелкую бытовую технику. Береговая охрана их засекла, начали стрелять. Пришлось товар кидать за борт и тикать. Оторваться успели, но потом мотор заглох. Шмотки свои на бинты порвали. Три дня по волнам мотались, пытались грести какой-то доской, выбились из сил. Наконец, их прибило к берегу.
    В общем, велела я их занести в дом, переодеть в чистое, раненых перевязать. На деньги их не рассчитывала, жили они у меня на всем готовом, отъедались и отсыпались, на свиний смотрели, про жизнь свою всё больше молчали. Наконец, через месяц они посоветовались друг с другом и сообща взмолились: не хотим жить прежней жизнью, хотим остаться у тебя свиниями. Я говорю: это можно. Они обрадовались, прямо счастью своему не поверили.
    Заварила я им на ночь чай из травы забвения с ароматом киви и уложила спать. Наутро просыпаются розовые, веселые, с нарядной щетиной, одеяло откинули и бегом во двор, знакомиться со свиниями уже в новом обличии. Один только их атаман, кудрявый такой, симпатичный, как засыпал человеком, так и проснулся. Это потому что ему я заварила обычный чай Lipton, «серого графа».
    
    - Ты что ж это творишь, хозяйка? Пацаны мои там, а я здесь? Мы вместе решили держаться.
    - А у меня на тебя другие планы.
    - Какие еще планы?
    - Поиграться с тобой хочу. Ну… как с мужчиной. Таких красавцев у меня тут давно не бывало. Всё какие-то германцы пузатые…
    - В своем ли ты уме, тётя? Батя мне говорил: если любить, так королеву. А из тебя какая королева? Сиськи висят, шея в складках, талию не сразу рассмотришь.
    - А у тебя лучше были?
    - Да у меня в Сартане такая девка была, огонь! Осенью расписаться собирались.
    - А куда делась?
    - Снарядом ее убило.
    - У вас там война, что ли?
    - Ну да. Война-хрена. Десять лет уже, никак довоевать не можем. То ахейцы троянцев бьют, то троянцы ахейцев.
    - А ты воевал?
    - Да.
    - За кого?
    - Не помню. Да ты все равно их не различаешь.
    
    Так он целые сутки на меня дулся, а ночью природа взяла свое. Все-таки у опытной женщины есть свои плюсы. Да и экология наша способствует. Он мне потом говорил: как у меня здесь стоит, в шестнадцать лет не стоял. Вёдра с водой носить можно.
    В общем, жил он со мной целый год, работу свою мужскую делал на совесть, даже удовольствие какое-то получал, но в любую минуту рвался во двор, находил своих товарищей среди свиний и пытался с ними беседовать. Кажется, они понимали его все меньше и меньше. Они были счастливы!
    И каждую ночь он канючил: обрыдла мне моя жизнь, отпусти меня к моим корешам, я совсем потерял с ними контакт. Ты уж меня всего изучила, до дна выпила, сколько еще будешь надо мной измываться? А когда я отлучалась, он всё выспрашивал моих девочек и, негодяй такой, украдкой лазил по моим ящичкам, всё искал траву забвения с ароматом киви. Но я надежно ее спрятала!
    А в один прекрасный день я поняла: этот мужчина мне надоел. Ну вот просто видеть его не могу, ни в человеческом обличии, ни даже в образе свинии. Собрала я ему чемоданчик, положила туда свежего белья, пару пачек соевого творога и ягод годжи, сунула в лапы пятьсот драхм на обустройство своей отдельной жизни и на прощанье поцеловала в лоб. Говорят, его видели в городе. Работает почтальоном, играет на ипподроме.
    Ах да, я же забыла самое главное. Я хочу вас поздравить. И вас, и читателей вашего журнала, и особенно очаровательных читательниц. С наступающим Годом Свинии, и пусть сбудутся все ваши желания. А сейчас, извините, мне пора кормить своих питомцев. Ноэмон, Фроний, Антиф, ко мне! У мамочки для вас что-то есть!
    
    
 Опубликовано : 17 Март 2019 | Просмотров : 247

Добавить комментарий
Ваше имя (1 слово, без пробелов) :
Заголовок :

Я надеюсь, что вы не робот и сможете ввести
буквы и цифры, которые нарисованны на картинке справа.

Русские вилы Конкурс экспромтов Пути Никола Тесла Календарь Звуковые фаилы Книги Американская мафия Галерея Юлии Кочуриной КПК для пишущих
џндекс.Њетрика ЕЖЕ-правда Всемирная литафиша
© 2019 www.danneo.com