ѕ≈–»‘≈–»я

журнал под редакцией
—≈–√≈я “јЎ≈¬— ќ√ќ

RUSSIANPOEMS.RU

ј““–ј ÷»ќЌџ

TEXT +   TEXT -           


i


    Ќаступает врем€ превращений. ѕривычна€ последовательность ритмов обнаружила вдруг немеющую глубину Ц так слушаешь китайскую музыку, и, когда наконец начинаешь чувствовать и понимать ее ино€зычную прелесть, испытываешь сладость узнавани€ красоты и вот-вот начнешь тихонько кивать головой, чуть склонив ее к левому плечу, полузакрыв глаза Ц тут тебе и говор€т, что в этой музыке главное Ц паузы, сквозь которые просачиваетс€ молчание. —южет оказываетс€ наполненным содержанием, содержание Ц подтекстом, а все вместе лишь некоторое мерцание стил€. ѕохоже на наступление осени. ќсень, впрочем, действительно наступила. ≈ще одна улика. ќсень не наступила, как это бывало раньше, не пришла вслед за летом, но лето исподволь переродилось в осень, точно жужжащее стрекочущее насекомое с неполным циклом превращени€. Ётот жутковатый процесс протекает прикровенно, его осознаешь только постфактум, когда сталкиваешьс€ с результатом. — царственной пустотой тополиной кроны за окном. ѕустота просачиваетс€, в прорехи биологии, заполн€ет паузы в ритмическом рисунке природного цикла. “очно частична€ амнези€.  ак звали соседского мальчика Ц помню, а кто была та женщина с бутылкой молока, похожа€ на фразу из забытого рассказа? ќсь симметрии этого орнамента выражена числом гораздо большим, чем казалось всю жизнь. „то касаетс€ смены сезонов, их взаимной беременности, то это всего лишь еще один пример стирани€ граней. —тирание граней составл€ет суть превращени€. ќсенний день исподволь превращаетс€ в дождливый вечер, как земноводное.  акие-то метафизиологические процессы не €вно, но вн€тно протекают в материнской утробе ночи, из которой рождаетс€ все. ¬рем€ испытывает превращени€. ќно становитс€ все более непредсказуемым в своем поведении. ¬ообще, там, где прежде говорилось о течении, теперь приходитс€ говорить о поведении Ц –азману это понравитс€. ћатериальные процессы приобретают личностный характер. ќкружающий мир наполн€етс€ призраками. ¬рем€ то сокращаетс€ до мановени€, вспышки, всплеска бабочкиной тени под лампой, то удлин€етс€ до размеров эона. „етверг может наступить, как инфаркт, но нет никакой уверенности, что за ним последует п€тница. “ребуетс€ отыскать новую точку отсчета, вовне. Ќо, увы, вовне наблюдаетс€ только всеобщее стирание граней и наступление сент€бр€. ќсень успокаивает, но не умиротвор€ет. ¬с€кий человек в определенный момент своей жизни испытывает то же, что проснувшийс€ –ип ван ¬инкль. ѕосередине осени. ѕосередине старости. —ент€брь холоден и лучезарен. ¬ его светоносности есть что-то оркестровое. «рение слабеет и становитс€ больше света, кажетс€ формы вещей раствор€ютс€, перерождаютс€ в си€ющую субстанцию Ц еще одно свидетельство всеобщей закономерности. —вет сочитс€ из пор темноты. ћир €вл€ет свое единство, как основу многообрази€ Ц и наоборот, Ц ускользающую основу, подобие бесконечной матрешки. —ент€брь уже присутствует в апреле. —тарик уже присутствует в мальчике Ц или это не один и тот же человек? » если тот мальчуган на фотографии не €, то кто же тогда этот старик в зеркале? Ѕудущее уже присутствует в пам€ти Ц этим, видимо, объ€сн€етс€ дар прозорливости. —войственный старцам, а не юношам. Ѕудущее просачиваетс€ в пустоты, выжженные амнезией. ѕам€ть не разрушаетс€, но расползаетс€, тер€€ привычную линейность, превраща€сь. –азрушена структура момента. –еальность приобретает фактуру сна. “о есть в окружающем становитс€ все меньше мен€ Ц ведь и в сновидении € присутствую лишь номинально. ¬озможно, все это уже начавшеес€ последнее превращение. ¬озможно, оно произойдет так же прикровенно и незаметно, как наступление осени.  ому будет снитьс€ мой сон, когда мен€ не останетс€ совсем? „то ж, пусть досмотрит –азман. —лабеет зрение, слабеет слух, пам€ть о прошедшем и чувство насто€щего, пространство же космоса увеличиваетс€, открываютс€ перспективы осенних полей и младенчески €сное громадное небо холодит затылок. Ёто €сность старика, в одно прекрасное утро проснувшегос€ младенцем. “акое впечатление, будто дл€ чего-то освобождаетс€ место. ѕространство и врем€ нос€т теперь .пенсионный характер. Ќо при этом невозможно ничего успеть, кака€-нибудь бытова€ ерунда закупоривает врем€, как тромб. —ходить в ∆Ё  Ц уже что-то из древнегреческой мифологии. —тарость не успокаивает, но оглушает. » нет никакой точки опоры вовне, ибо стирание граней Ц процесс динамический. —тарость напоминает замедленный взрыв, если слово "замедленный" здесь применимо, ведь врем€, как система отсчета, улетучилось, превратилось. ћожно попытатьс€ объ€снить все физиологически. ”гасают функции определенных желез, перестраиваютс€ внутренние ритмы. √ормоны, ферменты, склероз, уход на пенсию. Ќо, во-первых, это все та же бесконечна€ матрешка: старость объ€сн€ть физиологией, а физиологию Ц старостью; а во-вторых, –азман никогда не примет даже попытки подобного объ€снени€. ќн уже как-то объ€сн€л все текущие перемены марсианской войной. “очнее, войной миров, вторжением из другого измерени€, нарушившим целостность четырехмерной вселенной и отозвавшимс€ в истонченной и чуткой стариковской душе. –азман Ц практический метафизик и вздорный человек. Ќаше сост€зание вступило в фазу завершени€, но о нем, естественно, не упоминаетс€. ¬ доме повешенного не говор€т о веревке. ¬ св€зи с этим умолчанием Ц да и не только с ним Ц мне порой кажетс€, что € забыл что-то необыкновенно важное, точно потер€л точку опоры вовне. ѕри этом € прекрасно помню сам факт, но что-то неуловимое сверх него ускользает невозвратимо. Ќечто существенное, и более того Ц присутствующее, но неуловимое, как тонкий запах лекарств, как забыта€ музыкальна€ фраза. ≈ще один привет из мира призраков, довольно насмешливый. ¬прочем, иногда происходит и обратное. ≈сли пам€ть мне не измен€ет Ц если мне не измен€ет прошлое, Ц то все теперешние мои пенсионные внутренние монологи, и диалоги, и бурлески, и весь этот радиотеатр до смешного напоминает, более того Ц совпадает /текстологически/ с театром одиночества моей юности.   которой отношусь без умилени€, но и без плебейского презрени€ и стыда институтки, свойственных многим. —тыдитьс€ прошлого, тем более столь давнего, как юность, даже если оно исполнено реальной вины, Ц все равно что стыдитьс€ описанных во младенчестве пеленок. „естность взаимоотношений исключает стыд. ќн свидетельствует скорее о том, что в теперешнем состо€нии не все в пор€дке, может быть это Ц момент узнавани€ в себе вины. ƒолжно быть € избегаю этого в силу нетождественности своей личности во времени. я не отождествл€ю себ€ с тем болезненно-угрюмым юношей, отношусь к нему, как к лицу в известной степени постороннему, а постороннего легче пон€ть, простить и не стыдитьс€, чем самого себ€. Ћичность неуловима, личина за личиной, маска под маской, прорастание граней, не поддающеес€ анализу Ц пока не останетс€ только пыльное перелистывание собственных прошлых лиц в семейном альбоме. ’от€, быть может, идентификаци€ и состоит в признании Цосознании своей вины. Ѕыть может, интуици€ и чувство вины родственны. ‘ольклорна€ интуици€, народное сознание создало универсальный образ матрешки, космической игрушки, не столько веселый, сколько насмешливый. ћы все постепенно переходим в мир фольклора, в сновидение, в страшноватую сказку старости. «релость оказалась лишь эпизодом. —оло на дудочке Ц и вот оркестр вступает оп€ть. Ќо и в самую трезвую пору своей молодости, когда нехитра€ эта мелоди€ казалась единственным, виртуозным, предельным, и душа не ведала контрапункта Ц думалось почти то же самое. ”грюмо-мечтательный юноша после очередного поражени€ в очередной сфере быти€ лежал на топчане в случайной квартире и думал о времени, о смерти, о всех тех отроческих вопросах, что занимают мен€ сейчас, в этом, должно быть уже окончательно переходном возрасте. — годами, очевидно, не становишьс€ умнее. — годами становишьс€ старее. » то, о чем думал юноша, старик знает. ќдна и та же мысль, но в теперешнем возрасте в ней открываетс€ новое измерение, ей придаетс€ нечто существенное, присутствующее и неуловимое, как самое жизнь. ∆изнь Ц это погон€ за собственным "€". ∆изнь Ц матрешка, хот€ –азмана стошнило бы от такой чудовищной вульгарности. ¬прочем, некогда не предугадаешь его реакцию. ќн стилист и подчин€етс€ материалу. ¬озможно даже, что и психосоматические сетовани€ придутс€ ему по душе, он тут же сочинит биомистическую теорию угасани€, что-нибудь вроде рентгеногаруспики или неоастрологии. ѕредложит, скажем, по анализу стариковской мочи предсказывать вспышки сверхновых звезд или иные астрономические открыти€. Ќа том основании, что старик Ц €вление уже почти природного, почти минерального характера. √рань почти стерлась. —коро она сотретс€ совсем, тогда мен€ заколот€т в красный €щик, отнесут на кладбище и закопают в землю, как –укова. ќстаетс€ ждать. ќстаетс€ созерцание. ¬се п€ть чувств раствор€ютс€ друг в друге, слабеют. Ѕессонными и безмысленными ночами € слушаю темноту. я ос€заю холодный и колючий свет сент€бр€. ѕам€ть сродни вкусу и запаху. —тарческое безделье порождает синкретическое видение мира. Ќо мне и правда часто снитс€ собственное детство. Ёти сны пугают мен€. » у мен€ нет внуков. —тарость всегда одинока.  ак можно сообщатьс€ с человеком, живущим в замедленном взрыве. —тарость Ц это водоворот; все предметы и представлени€, дроб€сь и деформиру€сь, стрем€тс€ по концентрическим окружност€м, чтобы быть всосанными в воронку моего созерцани€. Ќаверное, такова схема умирани€. ¬се, распада€сь, несетс€ по кругу к последней неподвижности, статичности моего сознани€, которому уже некуда двигатьс€. ѕоэтому теперь все остальное движетс€ по отношению к нему. ќсень, если взгл€нуть неформально, куда в большей степени сезон превращений, чем весна. Ёто отнюдь не мрачный взгл€д на вещи. Ёто своевременный взгл€д. ћен€ вообще поражает своевременность происход€щего, точно судьба выверена по секундомеру. » величайша€ милость к нам может быть выражена в двух словах: "Ќикогда не поздно".  ак воврем€ открыли мне глаза на сущность китайской музыки, Ц трагеди€ возникла бы из чувства опоздани€, но оно само свидетельствовало бы о несвоевременности открыти€. ќсознание же своевременности и уместности Ц суть смирение, зачисленное в разр€д вредных анахронизмов. я жду. ћожет быть что-то самое важное откроетс€ мне в самый последний миг. ј пока продолжаетс€ замедленный взрыв превращени€, и все эти осенние прорехи, разрывы, пустоты и умолчани€ свидетельствуют вовсе не о дискретности мира; они свидетельствуют о его предельной конкретности.  онкретно: € сижу на табуретке и жду –азмана.
    —оседского же мальчика, с которым € играл в своем южном детстве, звали ћиша. ћиша Ўатовани.


ii


    –азман говорит: "Ќадо прожить до конца.  огда € был мальчик, у нас в доме были такие красивые тарелки дл€ детей Ц с картиночкой на дне. „тобы интереснее было есть суп. ”мереть раньше срока стыдно. ѕоэтому € мало ем и много двигаюсь и не допускаю, чтобы мои кра€ свисали с табуретки. ∆изнь следует вычерпать до дна. ”мирать не страшно, страшно умирать не воврем€. я еще не все вы€снил здесь. —тарость Ц это очна€ ставка. „то?
    ” –азмана, несмотр€ на здоровый образ жизни, очень белое лицо с широко поставленными глазами и голос осипшего Ѕуратино. ќн носит старую кожаную куртку и кепку. ” него практически нет живота. ќн внешне крепок, как многие фронтовики, которых мальчиками бросило в войну, закалило огнем и кровью, и они остались такими на всю жизнь, затвердевшими отроками, молодыми стариками с опаленными лицами. “акие люди умирают в одночасье. ѕитаетс€ –азман преимущественно кефиром. ќн уже давно живет каким-то своим ритмом, не завис€щим от внешней действительности и потому неуловимым. »ногда он приходит и говорит часами, иногда часами молчит, а иногда не приходит вовсе. ѕорой он юродствует своим марсианским юродством, но порой говорит необыкновенные вещи усталым голосом с интонацией хирурга, только что закончившего сложнейшую операцию и напрасно, Ц больной умер. ќн приносит продукты и ходит на почту. ”же год как он бросил курить. »ногда он кажетс€ сиделкой, иногда Ц согл€датаем. Ќам никуда не детьс€ друг от друга, мы, наконец, пон€ли это, смирились и стали почти друзь€ми.
    –азман говорит: "≈сть много разных вещей одного характера: осень, старость, английский €зык... –аньше € любил, потом ненавидел, теперь анализирую. „увственное переходит в сферу уморзительного. ћир становитс€ мельче, но чище. „ерпак уже скребет по дну, знаешь ли. Ќевыносимый звук, невыносимый. ¬се равно что сороковую симфонию исполн€ют на отбойном молотке. ѕроблема старости. ¬чера, кстати, € долго не мог уснуть и мне вспомнилась одна истори€. ¬есьма типична€".
    –азман неопределенно кивает на окно. Ќеобычное освещение придает комнате некоторую декоративность. Ќа улице ветрено, и стремительные облака то закрывают, то открывают солнце, отчего свет в комнате то прибывает, то убывает, как в керосиновой лампе. «рение набито светом, как сверкающим алмазным крошевом, и вдруг он начинает меркнуть, синеть, кажетс€ необратимо. Ќо потом вновь каскады света рушатс€ в шкатулку комнаты, и тень остаетс€ только в –азмановом одутловатом лице.
    –азман говорит: "я встретил его в больнице, когда работал санитаром. Ётот человек находилс€ в очень возбужденном состо€нии. ” самых т€желых больных € не встречал таких потер€нных глаз. √лаза точно бродили самосто€тельно по палате. ќн ничего не говорил, только иногда начинал кричать одну мелодию. Ёто довольно страшно, когда мелодию кричат. ѕотом наступила ремисси€, глаза вернулись на место, и человек стал тихим, как кокон.  огда € дежурил в надзорной палате, он разговаривал со мной и единственный из больных относилс€ ко мне, как к человеку, а не как к внешней неразумной силе. »стори€ его была необычна, если он говорил правду. Ёто поступление в психиатрическую больницу было у него вторичным. ѕервый раз он не поступил, он родилс€ в ней в одно прекрасное утро. ќн не помнил ничего. Ќи имени, ни родословной, ни биографии. ≈динственное, что он помнил, Ц музыка.  ака€-то неопределенна€ анонимна€ музыка и навык игры на фортепиано. —ознание было стерилизовано, но кастраци€ и невинность Ц разные вещи, так? ќн пришел в себ€ омытый амнезией, но он не был невинным младенцем. ќн был виновным младенцем. ѕотому что он родилс€ убийцей. Ѕольница, в которой он пришел в себ€ /откуда пришел?/, была тюремной. ≈го перевели сюда из следственной тюрьмы.  онечно, об этом он узнал не сразу. Ўли мес€цы обучени€, он исследовал этот новый мир, как астронавт Ц чужую и прекрасную планету. ƒа, прекрасную. «емной рай. ћеждуречье между Ћетой и Ёвноей. ≈му понравилось жить. ѕсихиатрическое отделение при следственном изол€торе было набито патологической и лукавой уголовщиной, но его не только не обижали, но напротив вс€чески оберегали. ” людей, преступивших все законы Ѕожеские и человеческие, такое случаетс€ Ц не от чувствительности, от страха. ќн был дл€ них амулетом. —ам он не все понимал, как надо, и этот сброд виделс€ ему ангельским ликосто€нием. ќн жил в свете Ц в сумасшедшем доме никогда не выключают электричество, Ц прислушива€сь к себе, резониру€ на шевеление космоса. ѕока однажды к нему не пришел следователь. —ледователь рассказал незатейливую историю: его обвин€ли в убийстве женщины, им€ которой ему ничего не говорило. ќн был арестован, и в тюрьме у него началс€ острый психоз, в итоге приведший к амнезии. ћир сломалс€. «емной рай превратилс€ в земной ад. «ло не просто существовало в этом си€ющем мире, он сам был его виновником и носителем. —огласись, зан€тна€ ситуаци€. ќн не имел никакого отношени€ к самому себе. "”бийца спр€талс€ во мне", Ц говорил он. “ем временем следствие было прекращено за недостатком улик. Ќо он не успокоилс€ и решил сам, на свой страх и риск, продолжить расследование. ќдин, забравшись с головой под больничное оде€ло, он искал в себе преступника. ¬скоре его выписали в "удовлетворительном состо€нии" Ц не знаю, кого оно удовлетвор€ло. "—трела, лет€ща€ во дни" вонзилась в его мозг, зло нарушило статичность сознани€, и космос пришел в движение. ќн вдруг осознал, что не понимает, что же такое его собственное "€" Ц и пустилс€ в погоню. ≈му думалось, что, может быть, это именно оно совершило убийство и скрылось. Ќо личность не поддавалась отождествлению.  ак неуловимое эхо в гулкой пещере сознани€ Ц € передаю его слова. ≈му начинало казатьс€, что преступление совершено мафией Ц цела€ толпа малознакомых людей, оказываетс€, жила в нем. ѕреследуемый скрывалс€ в толпе, но кто же тогда преследователь?  ак в детской загадке: кто осталс€ на трубе?
    ќн будто бесконечно падал в обморок. я часто думаю: с кого спрашивать. ¬от € сейчас, старый и грешный человек, что же, если в следующее мгновение воструб€т трубы, мне так и отвечать за все? —кажем, за какого-нибудь двадцатилетнего сопл€ка, который натворил невесть чего, а € его и знакомым-то с полным правом назвать не могу. Ќеужели мне помимо собственных грехов отвечать еще и за него, только потому, что он €вл€етс€ мной? ѕредставь, что же творилось с ним. »ногда ему казалось, что он уже ухватил беглеца за полу пиджака, он делал смертельный бросок Ц и таранил больной головой пустоту. ∆ил он ужасно, снимал какой-то угол у сумасшедшего старика, лежал целыми дн€ми на кушетке и гналс€ за собой. “ам, у соседей, было пианино, и он поигрывал иногда в сумерках, дл€ успокоени€, точно умывалс€ холодной водой музыки. —ловно нащупывал что-то пальцами в клавиатуре. ќдин раз, дума€ о своем, об этом прокл€том своем, он начал наигрывать какую-то пьесу Ц потом он не мог вспомнить ее названи€ Ц и вдруг почувствовал, что ответ бьетс€ у него под пальцами, бесплотный дух, разгадка Ц и он оп€ть ускользал вместе с музыкой, он оторвано жил там, в четырех тактах коды, восходил по четырем ступенечкам в гаснущем воздухе и исчезал, как звук.  огда его, св€занного, везли в больницу, он кричал эту музыкальную фразу или повтор€л, обраща€сь к санитарам: "я Ц четыре такта коды! я Ц четыре такта коды!" ћожешь ли ты сказать о себе хот€ бы это?"
    "” мен€ нет слуха, –азман."
     омната, как кровеносный орган, пульсирует светом. —транна€ мизансцена: в пустой комнате сид€т друг против друга два старика, и один говорит, говорит, рассказывает вымученную историю, то ли гипнотизирует, то ли исповедуетс€, а второй молчит, как вещь. —о стороны похоже, что совершаетс€ какой-то тайный ритуал. —кудный быт пропитан эзотерическим смыслом. —вет тончайший золотой патиной раздел€ет их лица. ¬згл€д ув€зает в нем, и лицо на другой стороне видитс€ смутно: а –азман ли это вообще?
    –азман говорит: "я чувствую себ€, как опадающее дерево.  огда выпадают зубы и начинаешь лысеть, это не мудрено, так? Ќо € не о том. я чувствую себ€, как опадающее дерево, изнутри. —тарость Ц ужасный дар. я встретил ƒобужинского, он совершенна€ развалина, а ведь старше мен€ всего на четыре года. –азница в возрасте, заметь, приобретает отроческую значимость, только с обратным знаком. я даже не узнал его сразу. “акими страшными бывают разве что заброшенные церкви в глубине –оссии. Ќо все так же €звителен и умен. ќн сказал мне, что когда перед сном он начинает разбирать себ€ Ц снимает часы, очки, вынимает слуховой аппарат, кладет в стакан челюсть, Ц ему кажетс€, что его не останетс€ вовсе. я каждый вечер представл€ю себе, как он разбираетс€ там, в темноте Ц у него что-то случилось с проводкой, и он второй мес€ц сидит без света, даже в домоуправление сходить не достает сил, да, наверное, и желани€. ќдин, в темноте и смеетс€ над собой. Ќас осталось совсем мало. —мотри, как мало нас осталось. «ато так €вственно проступает контур человеческих отношений Ц все становитс€ проще и глубже. ”же нет былой душераздирающей путаницы Ц какой ценой! Ц остаетс€ последн€€ душераздирающа€ простота. ¬опрос, сведетс€ ли все к единой магической формуле, к однозначности ответа? Ќадо использовать данную возможность до конца Ц поэтому € много хожу и мало ем и выполн€ю дыхательные упражнени€. я подозреваю, что жизнь не роман, но афоризм. “ак, но как быть с пани ёлией?! ѕани ёли€ обезножела и сидит дома в своем кресле с продранными подлокотниками, разговаривает с собачкой. —обачка Ц подозреваю, что ей где-то под тридцать Ц тоже не ходит, она разжирела, лежит на боку, подергивает старческими лапками и хрипит. ѕани ёли€ Ц у нее все такой же меркнущий голос Ц рассказывает ей что-то часами, говорит с ней и день и ночь Ц она ведь почти не спит теперь. »ли почти не бодрствует, € не знаю, как сказать. „то она говорит ей? ћожет быть, в этой непрерывной тайной речи содержитс€ ответ? Ќи с кем другим она не говорит ни слова. —амое печальное, что собачка совершенно глуха."
    –азман касаетс€ пальцами своего лица, точно провер€ет, на месте ли маска. Ќичего, держитс€ прочно. ” него рассудочные движени€ шахматиста.
    –азман продолжает: "«наешь самую страшную сказку на свете? Ёто сказка про курочку и золотое €ичко. ћы привыкли к ней в адаптированном варианте, с сомнительным диетическим хэппи-эндом. Ќа самом деле она рассказываетс€ по-другому. ¬се развиваетс€ по предельно простой, предельно жестокой и предельно динамичной схеме Ц Ёсхил и Ўекспир унылые болтуны на таком космическом фоне.  огда мышка разбивает €ичко Ц то есть делает то, чего и добивались дедка с бабкой, заметь себе Ц начинаетс€ плач. ѕлач краток, как смерть. —лово и дело тогда еще состо€ли в браке.  огда-то погребальный плач над воином был убийством его жены. —тарики плачут. —таруха сходит с ума. ¬нучка вешаетс€ от гор€. »зба сгорает. —тарик, слепой и одичалый, бежит по деревне, встречает пономар€. “от, узнав историю  урочки-–€бы, зар€жаетс€ этой черной, всесокрушительной энергией. ќн забираетс€ на колокольню и разбивает колокола. ѕрибегает напуганный поп и узнает дурную весть о погибшем €ичке. —мерть и безумие торжествуют. "ѕоп побежал и все книги изорвал," Ц заканчивает анонимный рассказчик. ћир обрушилс€. Ќеба больше нет. “ака€ истори€ Ц почитай у јфанасьева. ћышка! ¬иной всему маленька€ сера€ мышка! ќни такие юркие твари, не ухватишь, гл€дь, только хвостик мелькнул. Ќикакие мышеловки не помогают. »ногда проснешьс€ ночью и слышишь: скребетс€ тихонько. Ћежишь и шаришь впотьмах осторожным слухом: где же это она, пакостница? » вдруг понимаешь: да это же она здесь, внутри черепа, в собственном мозгу! а?" Ц –азман вдруг наклон€етс€ вперед и загл€дывает в лицо, в глаза. Ќачинаютс€ штучки. ќн смотрит в глаза с холодным любопытством судмедэксперта. —вет опадает, как крыль€, и широка€ тень цвета остывающей золы ложитс€ на окружающие предметы. –азман вдруг чуть заметно подмигивает.
    –азман говорит: " огда огнелицый јнгел с мечом войдет в мою дверь и спросит: "ћыши есть?" Ц что € отвечу ему?"
    –азман говорит: "я тут прочитал: в обозримой истории человечества зафиксировано четырнадцать тыс€ч с лишним войн, в которых погибло почти четыре миллиарда человек. Ќе счита€ молча задушенных в подвалах, забитых в хулиганских подворотн€х, отравленных родственниками, сожженных на кострах, замученных с помощью хитроумнейших приспособлений. »ногда мне снитс€ кошмарный сон: будто человечество Ц целеустремленный самопоедающий организм.  ака€ фантази€ в изобретении орудий убийства и пыток! —колько творческой энергии и энтузиазма! —трашно включить телевизор Ц он точно сундук, набитый насилием. ящик ѕандоры. ¬се знают, что человек Ц это звучит гордо, и создан он дл€ счасть€, как птица дл€ полета, но даже дети во дворе размахивают игрушечными оруди€ми убийства и понарошку расстреливают друг друга. ≈сли бы им дали играть с целлулоидными фаллосами Ц это было бы порнографией и растлением малолетних, а пластмассовый автомат с мигающей лампочкой Ц забава. ќрган, дающий жизнь, и инструмент, несущий смерть, так. »дет кампани€ против курени€ Ц мол, нельз€ в кино показывать кур€щих героев.  ур€щих нельз€, убивающих Ц сколько угодно. ћир отравлен насилием. Ўпионы, гангстеры, террористы Ц им€ им Ћегион. ‘анатики смерти, почерневшие от какой-то вывернутой дь€вольской св€тости. Ѕесноватые и одержимые. Ћюдоеды. —рубал гад, де ћестр, ÷езарь Ѕорджиа, ѕол ѕот Ц кто следующий? ∆елезна€ саранча, тучи железной саранчи с человечьими лицами. Ћюди. ј все мышка, маленька€ сера€ мышка, кокнувша€ где-то в начале золотое €ичко. »ли может быть во всем виноват тоже €? ћожет быть, все это произошло по моему недосмотру? Ќо тогда € недостоин даже смерти. » если милосердный Ѕог в бесконечной своей любви простит мен€ и отворит врата своего –а€ и скажет: "¬ходи!", € отвечу: "Ќет, √осподи!" и сам прыгну в кип€щее смол€ное озеро. Ѕесконечна€ пытка Ц и та будет милостью дл€ мен€. Ќо неужели так и обстоит дело? Ќеужели действительно каждый Ц то есть € Ц виноват во всем? я просто об€зан это вы€снить здесь. я должен ухватить эту серую нечисть за хвост. —лушай, а может быть во всем виноват ты?"
    ’од неудачен. Ѕестактный вопрос повисает в воздухе.
    "„то-то в последнее врем€ много разговоров о милосердном Ѕоге. “ы, никак, стал верующим, –азман?"
    "я стал старым."
    ¬ ÷арство Ќебесное нас не впуст€т. Ќо иногда мне веритс€, что по милосердию разманового Ѕога мы не сгинем окончательно, не провалимс€ с головой в эту черную старость, но из последней заключительной темноты выбредем все же к свету. Ќет, не к тому, бесконечно расцветающему, как ƒантова –оза, сверхзримому и предвидимому, а к слабому разреженному отсвету си€ющего ÷арства, ложащемус€ осенним золотушным п€тнышком в окончательность тюремной ночи. » мы доползем до этого убежища, световой лужайки, отмели Ц ватага стариков и старух, лагерь беженцев и ветеранов марсианской войны, и затихнем там. ћы успокоимс€ там, € и –азман, злейшие враги, мы заключим там вечное перемирие.
    –азман говорит: " сении совсем плохо Ц вот она, цель мирового зла.  сени€ страдает. ѕочему всегда страдать должна  сени€? ѕока мы говорим здесь сложносочиненные предложени€, пока эта осень красиво разваливаетс€ и приходит в упадок, пока космос, пока жизнь, пока врем€. ” каждого свой ад. Ќо –ай Ц –ай ведь должен быть у всех общий?"
    ’арактер освещени€ изменилс€. —олнце, слабе€, осело, сползло за крыши соседних домов, и в окружающем пространстве ощущаетс€ некотора€ предвечерн€€ двусмысленность. ƒень уже кончилс€, но вечер еще не наступил, и на этой нейтральной полосе можно почувствовать истинную природу времени. «рение подернуто сизым дымком сумерек. –азмазан как-то сник на табуретке, он похож сейчас на переспелый, чуть побитый плод. ¬рем€, не завис€щее от движени€ планет и колебаний частиц Ц врем€ сумерек и стариков. ¬ещи получают недолгую передышку и ведут себ€ так, как если бы на них никто не смотрел. —умерки секретным ќ¬ заполн€ют дольний мир и эту полупустую комнату в придачу. ћногозначительность почти театральна. –азман вдруг встрепенулс€, как темноватое облачко, вспугнутое сквозн€ком.
    –азман говорит: "Ќо может быть € лезу не в свое дело, а? ѕодождать до —трашного —уда? ƒело солдата Ц сражатьс€, вручивший меч потом оценит заслуги и промахи. Ќо в этой макбетовской путанице причин и следствий, лукавых превращений Ц добро есть зло и так далее Ц немудрено вконец потер€тьс€. √де ориентир? “ам, вверху? Ќо, знаешь, гл€д€ только вверх, и шага не сделать по грешной земле, чтобы не провалитьс€ в какое-нибудь отхожее место. “олько этот ночной голос, даймон, подсказывает очередной ход. ѕочему же он все глуше и глуше в нас? –аньше Ц радуга, облак, огненный столп, а теперь лишь кошачье поскребывание под утро. ћожет, так было всегда? ћожет, он звучит только дл€ избранных? √де же они Ц соль земли, свет мира, сто сорок четыре тыс€чи праведных? »ли все-таки имеетс€ в виду нечто другое, Ц по –азманову лицу, едва выступающему в темноте, точно палуба затопленного корабл€, проползает нетороплива€ улыбка знающего-но-скрывающего Ц ј помнишь общую теорию боли?"
    ќн сочинил ее как-то в такой же вымороченный остановившийс€ час. Ѕудто боль Ц это сигнал, код, информаци€ извне Ц кто отправитель? Ц единственно необходима€, указатель спасени€, должно быть. ѕередача, ведуща€с€ на самом действенном уровне воспри€ти€. » мы, вместо того, чтобы прислушатьс€, расшифровать ее (тогда она перестанет быть болью, но станет Ц спасением), глушим боль анальгином и морфием, пр€чемс€ в кокон анестезии. “олько мученики решаютс€ на контакт. я, как всегда, ничего не сказал ему на это, избегнул очередной ловушки Ц умолчание тоже ход.
    –азман говорит: "—овесть и боль, так. Ќо »стори€ Ц не очередь к зубному врачу, как ты думаешь? » кто вообще предстанет перед —удьей? ¬едь мы так св€заны друг с другом, что, вз€тые по отдельности, почти ничего и не значим. „то € Ц без  сении, без Ћурии, без теб€, наконец? ј, может, и предстательствовать будет изначальный виновник, јдам? јдам в значении "всечеловек". »нтересна€ мысль, а? ѕравда, несколько соблазнительна€..."
    ≈го лицо уже неразличимо в темноте, неслышно обвалившейс€ на мир, погреба€ вс€кое дыхание, вещь, свет, словно напомина€ о начальном бесформенном единстве. “емнота липким черным молоком заливает глаза Ц только человеческое лицо слабо мерцает откуда-то с той стороны, и звучит мерный отдельный ото всего голос. » тогда, под покровом ее, € разбойно, как насто€щий рыцарь мрака, как тать в нощи делаю свой ход.
    "¬едь ты воевал, –азман. “ы видел смерть и сам убивал. » все мышка, а, –азман?"
    “емнота говорит голосом –азмана: "“ы всегда и во всем был дилетантом, даже зан€тие себе экое придумал Ц издательский работник. я, напротив, к самой жизни подхожу, как профессионал. я бы писал в анкетах: род зан€тий Ц живу. ќтличие Ц в чувстве ответственности; ведь это и есть, должно быть, вера. я не молокан, чтобы бросать оружие. я был там, € загл€нул смерти в глаза, так. я отразилс€ в ее глазах. я был свободен Ц ведь у мен€ не было выбора. —огласись, свободный выбор Ц парадоксальное словосочетание, оксиморон: выбор исключает свободу. ” мен€ был только путь, которым € шел. Ќе помню, слышал ли € тогда шебуршание нашей мышки, совесть Ц кричала. Ёто Ц профессиональное, дилетант не может быть воином. Ќо, знаешь, € не нашел там зла, только война, "дело", как говорили раньше. “о есть всюду были его следы Ц страх и смерть, но само оно ускользало, всегда на пол-шага, на пол-взгл€да, на полвздоха сзади. Ћюди воевали против людей, ведь самый последний палач был когда-то ребенком, Ц это не рассуждение пацифиста-дилетанта, € сам убивал, ты прав. я открыл счет. » пул€, предназначенна€ мне, может быть, все еще летит."
    –азман говорит: "ћое ремесло Ц жизнь, а о смерти знают только мертвые. Ќо ведь с войны не вернулс€ никто."
    " аждый получает свое," Ц говорит –азман.


iii


    »з истории игры: теперь трудно установить, кто сделал первый ход. ћне кажетс€, что, все-таки, –азман. ¬прочем, структура игры такова, что осознаешь ее (насколько это возможно) уже будучи включенным и полностью задействованным, изнутри. ћожно сказать, что она безначальна Ц точка отсчета всегда ускользает. “ак неумолимо ускользает собственное "сейчас", показав насмешливо розовый €зычок из зеркала.   тому же передачу пам€ти осложн€ет множество случайных и направленных помех, сквозь которые ей приходитс€ пробиватьс€, проница€ все эти минувшие годы и дес€тилети€, да и сам приемник разладилс€ донельз€. я, вообще, подозреваю, что конструкци€ его давно устарела. ≈ще одна оговорка: мы были молоды. —тарость Ц среда стерильна€ на высшем лабораторном уровне (во вс€ком случае, пока "€" сохран€ет свою цельность, но ведь и имеетс€ в виду старость, а не агони€). „еткость графика проступает в жизненном рисунке. „то же определенное можно сказать о взбродившем безобразии молодости, об этом душевном протобульоне, где в хаосе физических катаклизмов и химических реакций еще только должна зародитьс€ собственно жизнь. ∆изнь Ц осознание, определение себ€, как начала вне-мирного именно через взаимоотношени€ с окружающим безначальным и безликим миром. Ќачало сознани€ Ц обмен веществ. Ёто уже игра.  огда юноша, ослепший от боли и наслаждени€, смертельно отравленный сладкой горечью желани€, совершает самоубийственный дрейф по бурным водам своего ночного полушари€, Ц душа еще только жаждет обрести себ€. “ак гибнут, и так открывают континенты. Ќо момент обретени€ не зафиксировать. ¬озможно, просто наше врем€ не подходит дл€ его определени€ и выделени€. —ознание же игрока Ц это полное, но никогда не законченное осознание себ€ в динамической структуре мира, стремительна€ адекватность предначертани€м рока через р€д специфических атрибутов, функции и пон€тий игры. ѕравило, цель, непрестанное действие и, как высша€ его форма Ц сост€зание. “очно си€ние раз€щего клинка озар€ет всю жизнь. я отнюдь не кровожаден, и даже, по насто€тельным советам –азмана, пытаюсь приобщитьс€ вегетарианства. Ќо услови€ игры предполагают противника всегда. Ёто Ц человеческое. ћожно играть в поддавки с √осподом Ѕогом Ц суть религиозное лицемерие, можно решать кроссворды природы Ц но такое познание лишено силы, бескровно. „еловек предполагаетс€ человеком. Ќенависть и любовь Ц только две стороны игры.  ак мы любили и ненавидели тогда, все мы, соединенные водоворотом поколени€, судьбы, истории Ц –азман,  сени€, –уков, ¬енечка, ƒобужинский, ¬ера Ўахова, €, Ц наверное, мы и впр€мь были похожи на заговорщиков или сектантов. «аговор любви. ¬рем€ пь€нило. »стори€ дышала страстью. —трасть чиста€ и сильна€, как вертикальное плам€ газовой горелки, жила в каждом из нас.  огда мы собирались на чаи к ƒобужинскому, казалось, заседает секретное веселое правительство мира. ѕожалуй, только –уков уже тогда мертвел среди нас сизолицым самоубийцей. „то ж, после самоубийства он вурдалаком прожил еще сорок с лишним лет.
    — ненависти и любви началась игра.
    ¬ какой-то незафиксированный момент очередное случайное движение, простое сокращение мышцы, вызванное внешним раздражителем, оказываетс€ ходом. ¬ хаосе рождаетс€ точность. ѕривкус смысла влечет, как вкус соли; невозможно уже оставатьс€ в безликом и пресном мире.  огда из всего громозд€щегос€ враждебного космоса € выбрал единственную фигуру –азмана, осознал его, как соперника, € обрушил на него всю стихийную энергию юности и уничтожил его.  ак €зыческий жрец, гордый и перепуганный африканский колдун, € вызвал на его голову все демонические силы мира и уничтожил его. “ак мне показалось. Ёто была уже игра, но еще слишком дилетантска€. Ћюбительска€ от слова "любить". »збыток ненужных эмоций и ослепление азарта. ¬ шахматы играют в ином состо€нии, чем в очко на пальцах (впрочем, ничего не имею против этой весьма достойной Ц в определенных услови€х Ц игры). Ќо Ц увы Ц начинающий видит не дальше, чем на ход вперед. “€жела€ артиллери€ ненависти оставл€ет и победител€ ни с чем, на выжженной мертвой земле. ѕостепенно, в ходе игры, мы прозреваем ее лет€щую стремительную конструкцию, неизмеримо сложную, как система зеркал, вмещающа€ бесконечность; все €вл€етс€ ее условием. “огда мы еще не сознавали, что каждый поступок может быть ходом в игре и уж, во вс€ком случае, должен быть рассмотрен в ее аспекте. ÷ель игры не уничтожение. –азман не был уничтожен, но зато новым подвальным светом высветилс€ –уков и сыграл свою зловещую роль. ћы очутились точно в центре взрыва. «аболела  сени€, пропал ¬енечка, пришлось уехать ƒобужинскому. Ќечеловеческа€ сила разметала нас во все пределы географии и истории. Ќо здесь, во взорванной вселенной, мы Ц € и –азман Ц не погибли, потому что приобщались игре. ¬се отчетливей проступала дл€ нас гармони€ за видимой неупор€доченностью и см€тением, мы все глубже проникали в ее правила, руководству€сь ими, сами творили игру, губительную и спасительную одновременно, как жизнь. » если первоначально нами слепо руководила воспаленна€ и т€жка€, как несварение желудка, жажда мести, то постепенно мы начали вникать во вкус самой игры.  аждое движение, каждый поступок приобрели направленность, кажда€ жизненна€ ситуаци€ высветилась невесомым, но прочным, как сталь, светом смысла. ѕервые лет дес€ть-двенадцать после войны наши с –азманом дороги пересекались всего несколько раз, но мы чувствовали друг друга на рассто€нии. ћы были св€заны сетью случайных и неотвратимых сигналов. ¬ игру вовлекались, станов€сь ее элементами, новые лица и событи€. ”зор ее плетени€ усложн€лс€ и утончалс€, обрета€ чудовищную крепость подлинной реальности. ¬ текучем и предательски мен€ющемс€ мире именно она становилась ажурной несущей конструкцией, удерживающей его от распада и безуми€. ¬ каждом человеке живет игрок, но у большинства он Ц увы Ц ув€зает где-то в подкорке; вс€кие человеческие отношени€ содержат принципы игры, но, как правило, они погребены в вибрирующем витальном хаосе. ‘он поглощает сигнал. Ўум заглушает мелодию. Ќо люба€ семь€ Ц уже недоношенный вариант игры Ц откуда иначе эта разрушительна€ страсть бесконечного копани€ в супружеских (дружеских, служебных еtс) отношени€х, сладка€ и болезненна€, как рана, довод€ща€ до патологии. Ќедаром в психиатрии существует термин "бред отношений." ѕредчувствие игры может свести с ума. ¬се великие любовники, враги-и-друзь€ во все времена были именно соперниками. јнтичность кишит такими примерами, недаром греки создали трагедию. Ѕлиже Ц теплее, Ўекспир свидетельствует об игре на каждом шагу: возьмите "–омео и ƒжульету". «аглавные герои, конечно, по своему малолетству совершенно аморфны, но блистательный интеллектуал ћеркуцио Ц вот игрок самого высокого класса! ¬с€ его дружба с –омео Ц жестокий и рассчитанный поединок, венчающийс€ великолепным ходом: смертью-победой! ƒолжно быть ћеркуцио сам был влюблен в молоденькую  апулетти Цнекоторые нюансы его настроени€ косвенно указывают на это. ¬прочем, така€ мотивировка не об€зательна, и даже несколько снижает образ игрока, как вс€ка€ функциональна€ причина. Ќо, думаетс€, игре необходима Ц по крайней мере в начальной стадии Ц вполне материальна€ закваска. “отализатор человеческой страсти. ѕотом, позже, забыва€ о тщеславии, ненависти, сребролюбии, уже входишь в нее извне целиком, бескорыстно начинаешь жить в ней и только ею. Ёто больше любви. ¬се может стать ходом: слово, жест, встреча, интрига, прикосновение, тень. » все же, даже оттолкнувшись от своей осклизло-материальной причины (или, точнее, повода), преступив ее, игра не впадает в декаданс, не превращаетс€ в бесплодное фантазирование, игру ради игры. ћы отвергли причину, нам неведома цель, океанска€ волна интуиции несет нас, и мы, как эти спортсмены, что катаютс€ на досках в полосе прибо€, стремительно скользим к неизвестному берегу, балансиру€ на ее гребне. Ёто говорю €, оплывша€, точно глинистый холм, развалина Ц и не боюсь показатьс€ смешным. ƒа, мы играем, не зна€ цели: цель Ц победа, но как она осуществитс€, в чем состоит и что даст, Ц неизвестно. Ёто неведение рождает холод€щий стимулирующий ужас азарта, случайности и свободы. ћы, точно шахматные фигуры, сами разыгрывающие решающую партию. ƒвига€сь по плоскости, мы не можем увидеть всего стро€ и плана игры, нам доступен лишь данный фрагмент, сколок Ц увидеть все можно только из третьего измерени€. –азманов гипотетический Ѕог следит за нами. »менно так эстетика обретает жизненность; жизнь превращаетс€ в танец.  аждое горизонтальное свое действие приходитс€ соотносить теперь с наблюдающим третьим измерением, и оно обретает помимо своего посюстороннего насущного смысла еще и потустороннее пластическое значение. ќно должно быть прекрасно, если смотреть сверху. Ёто напоминает танцы пчел. ¬ертикальное измерение присутствует во всем. ¬се становитс€ своего рода предсто€нием. ћы танцуем с –азманом свою игру, но только оттуда, сверху могут нас рассудить и определить победител€.
    » все-таки, если быть откровенным, по-насто€щему € обретаю ее только сейчас. “олько сейчас, когда глаза все меньше мешают видеть, уши Ц слышать, тело Ц ос€зать, и понимать Ц мозг, мир становитс€ единым, а игра Ц цельной. ѕусть в вашей горизонтальной линейной зрелости мы не всегда осознавали, что делаем очередной ход, но мы всегда помнили друг о друге, реша€сь на что-то, ревниво ловили друг друга в средокрестье прицела. “еперь же, когда эта упр€ма€ лини€ оказываетс€ лишь одной гранью бесконечного многоугольника, а старость, как облако, заполн€ет дом, мы все чаще помним и о том верхнем пристальном измерении. ќ пустом небе, которое вогнутым зеркалом отражает наши нелеповатые фигуры, увеличива€ их до бесконечности. ”же непон€тно, кто кем движет: игрок ли пешкой или пешка игроком. ƒолжно быть старость и есть фантастический процесс перерождени€ пешки в игрока. Ќе удивительно, что –азману так хочетс€ прожить до конца, успеть. ’от€ бы узнать, возможно ли это в принципе. Ќо и в здешней нашей теперешней полусвободе мы прозреваем смысл и оправдание человеческого. —трасть, вол€, раздор Ц все эти движущие сумрачные силы человека наход€т свое оправдание и цель в логике игры: прозревшие шахматные фигуры начинают кое-что понимать. ћы творим игру, а она творит нас. Ёто посто€нный процесс, который не может быть завершен Ц по закону свободы. Ќо € должен завершить его, пока не наступил естественный предел. я должен победить –азмана. »гра творит нас, и ненависть постепенно перерождаетс€ в какую-то странную магнетическую любовь. ћы сдавили друг друга в смертельных дружеских объ€ти€х. Ќе знаю, что произойдет, если € одержу победу: наступит конец, или наоборот, раскроетс€ уже на каком-то новом, неизведанном уровне та свобода, где личность обретает все. ’от€, быть может, ничего не произойдет вовсе.
    “еперь, вспомина€ и оценива€, анализиру€, € начинаю понимать, что жалеть не о чем. —ожаление о соде€нном исключаетс€ принципом »гры. “олько она и осветила жизнь бескорыстным и безответственным смыслом; не прикладной телеологией, но действенной логикой бесконечного. ќтсюда Ц уже почти извне Ц € так €сно вижу ее не€вную безграничность, Ц это восхищает. „увство благоговейного смирени€ оказываетс€ чувством благоговейной гордости Ц игрок поймет мен€. —овпадение воли и случайности Ц вот прикосновение к тайне. ƒаже ошибки и промахи прекрасны, ибо укладываютс€ в ее структуру, обусловлены предельно жесткой и запредельно свободной логикой »гры. ѕорой мы, как шахматные фигуры, делали очередной ход, не сознава€ того, но отсюда, с дев€той линии, мне видна уже почти вс€ парти€. я привычно пользуюсь шахматной терминологией (хот€ в шахматы играю весьма скверно, да и в принципе не люблю этой слишком уж детерминированной игры), но лишь условно, ведь, помимо из€щной рациональности шахмат, в »гре Ц и рыцарски-плутовской азарт покера, и смертельна€ свобода рулетки, и всегда нечто еще. ѕосле ошеломительного, но дилетанского дебюта, парти€ вступила в фазу кропотливой и утонченной разработки. ƒаже мой неудавшийс€ бесплодный брак, даже болезненный крах его, оказываетс€ выверенной серией ходов защиты. ј –азман Ц как рискованно и красиво вел он свою линию. ≈го послевоенные мытарства Ц сколько профессий он сменил за два дес€тка лет: от шофера-испытател€ до санитара в психбольнице, от горноспасател€ до линотиписта, Ц неприка€нность, зыбкий ореол жертвы, тонко подсвеченный безболезненной самоиронией: все это было защитой-наступлением, ненав€зчиво агрессивным, но неотступным. ¬начале он страдал еще некоторой пр€молинейностью, с годами же приобрел легкость и стремительность мастера.  огда его нимб мученика несколько поблек, а валюта благородного страдани€ как-то девальвировалась, и вот-вот сквозь этот осыпающийс€, приевшийс€ всем образ должно было проступить потасканное и немолодое уже лицо обычного неудачника, Ц –азман произвел из€щнейшую классическую комбинацию (€ до сих пор в восторге и досаде).  ак-то исподволь, вроде и не от него даже, вы€снилось, что –азман пишет роман. Ётот слух, который он ни подтверждал, ни опровергал, сразу же перевел его в другую категорию неудачников, как бы и не неудачников вовсе Ц –азман сделал скачок из мучеников в подвижники. –оман, никем не виденный, ни единой строчкой не просочившийс€ в наш нижний мир из размановских эмпиреев, но несомненно талантливый Ц кто бы усомнилс€ в таланте, пусть скрытом, непро€вленном, тайном (так даже больше прелести) такой оригинальной личности, Ц оправдывал и искупал все. Ќачать писать роман Ц словно заболеть раком, все грехи списываютс€, и знакомые начинают говорить приглушенными голосами.
    я ни на секунду не поверил в то, что –азман зан€лс€ вдруг сочинительством. Ёто как раз в его манере Ц не солгать, но создать ложь. я скорее бы поверил в то, что он основал секту или организовал заговор Ц –азман из породы демагогов и лицедеев. ƒа и то вр€д ли: не чура€сь никакой физической работы, он с крайней брезгливостью и настороженностью относилс€ ко вс€кого рода производству духовной продукции, предпочитал цитировать ≈вангелие там, где "от слов своих оправдаетесь и осудитесь", нежели "¬ера без дел мертва". ћожет быть и € столь у€звлен был слухом о его романе, что и сам жил только верой (странно звучит при моем атеизме и агностицизме, но не знаю, как иначе назвать это чувство, этот стиль и жизненный образ, не позволивший мне ув€знуть в клокочущих тр€синах практики Ц разве что »грой). Ћюба€ форма опосредовани€ чужда мне. „еловек самоценен Ц вот формула моей религии. ѕотому разманова ложь показалась мне предательством, а правдой это быть не могло. ¬прочем, »гра вполне допускает подобный ход, должно быть, € просто завидую. Ќо чиста€ ложь Ц это и не совсем ложь, скорее фантази€: ложь требует подтверждени€, фальшивого доказательства и лжесвидетельства. –азман уже переигрывает, его истори€ с романом слишком зат€нулась и без подкормки скоро обернетс€ против него, жалко и стыдно, как вс€кое изобличенное мошенничество, хот€, по истечение лет, у него осталс€ только один оппонент. ¬прочем, –азман слишком опытен и хитер, чтобы так просто сдавать позиции; € уверен, что у него есть запасной ход. ¬ этой фазе »гра перешла уже на такие интеллектуальные, умозрительные уровни, что и прежние ставки утратили свое значение. јристократическа€ простоватость русской рулетки уже давно не устраивает нас. ∆изнь, как ставка, кажетс€ не сто€щей игры; игра переросла жизнь. —корее, как ставка, подходит смерть.
     ак-то давно, уже много лет назад, один человек, некоторым случайным и неполным образом посв€щенный в секрет нашей с –азманом игры, упрекнул мен€ в том, что в нашей отчужденной цивилизации € Ц и мне подобные Ц только усугубл€ют эту губительную отчужденность. ”прек некорректен. ѕричем здесь цивилизаци€; мир Ц уже сфера отчуждени€. ¬с€кий человек Ц в своем роде  уинбус ‘лестрин, и все мы слепо, наощупь прокапываем тоннели в темных недрах этой горы. » если € не следую магистральной норой, но дерзнул рыть собственный ход в сторону (вверх? вниз? Ц поди определи) Ц это вовсе не свидетельство отчуждени€.  то знает, может быть именно мой ход окажетс€ ближе к поверхности. » может быть Ц как ни тускла надежда, как ни мала душа черв€ Ц € докопаюсь сквозь безмерную толщу породы дотуда, пророю ход вовне, прорвусь к ним. » тогда, как путник на средневековой гравюре, до-добравшийс€ до предела мира, € просуну голову наружу Ц увидеть, ослепнуть, умереть. я выберусь наружу. », может быть, там, наконец, € встречу –азмана.
    




iv


    —транные вещи происход€т со мной в последнее врем€. Ќе особенно значительные Ц некоторые из них, кажетс€, маскируютс€ своей незначительностью, но настолько €вно выпадающие вон из привычного р€да событий, причин и следствий, что начинаешь видеть в них знаки и указани€ которые не в состо€нии расшифровать да и легким холодком возникает внутри сомнение Ц а мне ли вообще они предназначены? Ѕудто забрел на чужую территорию Ц или это обычный стариковский комплекс неполноценности и вины: дескать, зажилс€, дед? Ц так в осеннем обветшалом лесу идешь по незнакомой тропе и видишь сломанную ветку, непон€тный иероглиф, вырезанный ножом на тугой коже хмурого дерева, сложенную из камней пирамидку "обо" в беспам€тном углу непролазной геометрической чащи. —ловно пытаешьс€ прочитать чужие письма -на незнакомом €зыке, или смотришь чужой сон. »ногда же, напротив, в невн€тном чужом сне старости только эти отметины и засеки оказываютс€ ненав€зчиво-ослепительными признаками €ви, только в этой пригоршне случайностей и содержитс€ правда, и что-то нестерпимо знакомое мнитс€ в них: точно услышал в чужом гортанном говоре слова давно забытого €зыка давно покинутой родины и силишьс€ вспомнить их значение, и жгучие сухие слезы набегают на полуослепшие глаза, и вот-вот, кажетс€, вспомнишь. Ќо собственна€ голова Ц как опустевша€ крона дерева, сквозь которую дует ветер, ничего, кроме пустоты, кроме цепкой золотистой пустоты, которую не ухватишь слабой, но цепкой стариковской ручкой. » вновь погружаешьс€ в осеннюю беспам€ть листопада и шум вод, пока, точно старый осевший плот из полусгнивших бревен, не наткнешьс€ на очередной знак, указание, огонь. ¬прочем, может быть, подобные €влени€ и ситуации присутствовали в грохочущем цветении жизни всегда, от начала /дл€ ребенка вообще любое €вление или ситуаци€ Ц знак/, неприметные, словно бакен на реке, зажженный в нестерпимо €ркий, с опрокинутым в него солнцем, полдень Ц и не свет, но лишь призрак света; теперь же, когда темнота сгущаетс€ и текуча€ вода жирно чернеет, всхлипыва€ и покачива€ вдоль бортов, огни эти станов€тс€ все €рче и €рче, а рисунок их четче, проще и, в то же врем€, оказываетс€, неизмеримо сложнее, чем думалось прежде. ѕо мере того, как темнота сгущаетс€, формы и грани претерпевают взаимные превращени€, стираютс€, отступают, и остаетс€ единственна€ реальность огн€ и света. » это отнюдь не наивна€ попытка мистики, предприн€та€, вцепившимс€ мертвой хваткой утопающего в этот разноцветный, как гигантский глаз, мир сознанием, напуганным приближением естественного конца. Ќапротив, никогда еще € не воспринимал мир столь цельным, единым и имманентным Ц словно один солнечный сент€брьский день. ќсколок чистого стекла. ¬се, наконец, обретает подлинную конкретность реальности Ц так что даже дышать трудно, и воздух уже не вт€гиваешь хрупкими легкими, но пьешь, т€жело запрокидыва€ голову, точно искр€щуюс€ горную воду. —тарики не впадают в мистику, вопреки распространенному мнению; мистика Ц удел незрелых умов, копающихс€ в лабиринтах собственных мозговых извилин, при сомнительной помощи жалкой п€терни своих чувств и нехитрого арифмометра логического аппарата. ќни вызывают "де профундис" среди сонма абстрактных теней и призраков, наполн€ющих, да, собственно, и составл€ющих их сумеречную отравленную жизнь, и потом долго вслушиваютс€ в отголоски хихикающего эха, отраженные цементным потолком и стенами пещеры, норов€ расслышать в этом многократно искаженном звуке ответ на, в общем-то, и не заданный вопрос. “очно железным щупом тычут они в темноту отточенным острием своего "интеллекта" или "интуиции" и при этом станов€тс€ опасными, ведь эдак, в темноте, можно ненароком проткнуть слабую податливую плоть ближнего своего. —тарики не впадают в мистику, старики впадают в детство, как реки Ц в ќкеан. ƒети не болеют мистицизмом, потому что дл€ них весь мир Ц тайна, загадка, головоломка, ребус, и в то же врем€ Ц объект игры: это и есть свобода. «десь, на золотушной осенней отмели старости, где €, и –азман, и  сени€, постепенно утрачива€ все бывшее, утрачива€ бумажную чернильную пам€ть, утрачива€ свои вечно лгущие п€ть чувств, обретаешь взамен ощущение игры Ц не насупленных игр зрелости с посто€нно повышающимис€ ставками, но детской игры дл€ игры, как ощущение мига, золотой булавочкой вонзившегос€ в диафрагму. „увство мгновени€, как чувство бесконечности. »гра делает нас свободными, потому что игра и есть истина, не выкристализовавша€с€ в формулах и не выпавша€ хлопь€ми в мутный осадок слов но истина в своей непостижимой динамике, посто€нно обретаема€ и посто€нно ускользающа€ и ман€ща€ вечно. „то мне теперь все эти трансцендентные штучки, вымученные, как под пыткой, страхом смерти, если во мне совершенно естественно, как жажда или дыхание, присутствует живое и непосредственное осознание себ€, как микрокосма, конечного, но безграничного. „то мне самое смерть, если мо€ жизнь не имеет пределов. "ѕрожить надо до конца", Ц справедливо говорит –азман. ƒо конца, до бесценного наследства золотой паутинки света на блест€щем паркете пола в углу. „то же касаетс€ каких-то новых закономерностей и св€зей, не увиденных прежде за стальным дневным забором собственных ощущений, то и здесь не кроетс€ никакого противоречи€ Ц так, скажем, небесна€ механика и физика элементарных частиц существуют по разным законам, не взаимоисключа€ друг друга при этом вовсе. ћы, просто в силу самого течени€ времени, добрались до элементарного, до граничных глубин психического, до той праматерии сна /или детства?/, из которой, по выражению поэта, соткана вс€ бесконечна€ реальность €ви. “ак дит€, девочка-душа, странствует светлым п€тнышком €ви по потаенным реснитчатым глущобам сна, живущим по своим чудесным /то есть абсурдным/, незыблемым, как детство, объедин€ющее всех, законам. “ак старик однажды обнаруживает себ€ проснувшимс€ в этом странном лесу собственного детства, наполненном шелестом, ауканьем, знаками, указани€ми. ќн сидит под мокрым, расхристанным, как похмельный анархист, кустом, начина€ догадыватьс€, начина€ з€бко понимать, что ничего, кроме сна, тр€ского дорожного морока, и не было: и злейший ночной враг Ц только хмура€ тень от синеватой елки, а добрый друг Ц золота€ лужица света, процеженного терпкой хвоей. » сон уходит, сворачиваетс€ в ничто душным серным облачком, и человек, наконец, остаетс€ у себ€, дома, в своем бесконечном "дома", и Ћес стоит над ним; как родитель. ∆изнь, как родитель, стоит над ним, готовым умереть, словно "родитьс€ обратно", если говорить на таинственном всесильном €зыке детей. –азман ужасаетс€ этой мартовской предвечерней открытости, льдистой глубине перехода, распахнутости /перед которой мы, здешние, так беззащитны/ на какую-то другую, угадываемую сторону быти€, что сквозит в монотонных тлоссолали€х пани ёлии или в запрокинутой параличной немоте Ћурии-старшего. ќн не понимает или не хочет пон€ть, что они уже пришли, они проснулись, они дома. –азману не хватает смирени€. »ли он оп€ть дурачит мен€, неумолимо делает игру, блефует, как пугающе-€сноглазый поручик, продавший дь€волу душу за пиковую масть: ведь сказал же он как-то Ц и не усмешка, но вертикальна€ параболическа€ морщина от угла губ к вздрогнувшим трепетно крыль€м носа Ц лицо точно треснуло Ц перечеркнуло мое прекраснодушное резонерство: "ƒа, да, € вот тоже встретил однажды –укова, недели всего за две до его кончины Ц так он как раз выходил из церкви, от всенощной. «адумчивый, тихий, лицо дерев€нное. ћен€ нет, не узнал". —ловно с деланным равнодушием, €кобы невзначай, задел ровно си€ющий светильник сознани€, и в качнувшемс€ под порывом светового ветра мгновенном саду теней, в дальнем граничном углу его возникла бесформенна€, но узнанна€ фигура кровавого шептуна. Ёто был ход, жесткий и выверенный, как касание рапиры. я испугалс€ Ц точно поскользнулс€. —амо нелепое им€ это звучит дл€ мен€ как злобный и отвратительный магический возглас, бессмысленное каббалистическое заклинание: вызов духа, ангела, демона тьмы. «лобного демона пам€ти. ≈го лицо, потемневшее, как икона, нав€зчивой галлюцинацией выплывает из каких-то тусклых углов подсознани€, пахнущих стеарином и мышами. Ёто человек, которого не должно быть. ќн не вписываетс€ в живую и трепещущую картину мира, точно абсолютно черный предмет на стекл€нном от сент€брьского солнца бульваре.  огда мне было немногим больше двадцати, и громокип€щие химические и физиологические процессы ранней юности вдруг утихли, кончились, как выдох, а зрелость еще не вцепилась в горло жесткой рукой опыта, € жил некоторое врем€ только в себе, пустом и ника-ком, словно нейтральна€ территори€. —ловно спустившись вниз по ламарковской лесенке, € не думал ни о чем, но просто знал, как растение, моллюск, жива€ клетка, напоенна€ светом. »менно в эти мес€цы /недели? дни?/ € постиг логику невозможного. »бо невозможным было все: € сам, встречное лицо, люба€ данна€ /кем?/ ситуаци€ Ц почему именно так, а не иначе? Ц но эта абсолютна€ случайность, невозможность всего и свидетельствовала о его причастности к бесконечному, объедин€ющему, реальности. ќсознание собственной невозможности Ц уже выход за ее пределы, преодоление, уже первый ход в этой универсальной, космической, волшебной, прекрасной игре. Ёто невозможно, но есть Ц вот доказательство и оправдание всего сущего, онтодице€. ќтточенна€ почти до безуми€ формула свободы. Ќо уже тогда, восторженный и незр€чий, как духовидец, € начинал ощущать Ц словно нащупывать варежкой души где-то за подкладкой быти€ другую, отрицательную невозможность Ц и это тоже было сугубым опытом игры: на каждое светлое поле приходитс€ темное поле. ѕринципиально ина€, омерзительна€ невозможность Ц –укова, следовател€ ѕилипенки, лагерного барака, войны, раковой опухоли: это есть, но это невозможно! –укову нет места в п€тнистом золотом лесу, в безбрежном сне океана, даже в самой промозглой полночи ада ему места нет, потому что само страдание требует человека, а он Ц дыра. ќн гомункулус, который никогда не был ребенком. ¬ытаращенный эмбрион-перестарок Ц у него не было детства, и в старость его не пустили; если допустить само существование –укова, то становитс€ невозможной никака€ реальность воссоединени€, цельности, мира. ћой только что вновь обретенный дом расползаетс€, продыр€вленный руковыми. я не кричу: "расстрел€ть!" Ц как запальчивый монашек, € просто отрицаю очевидное, € отрицаю само его существование и вырезаю это тухловатое лицо на общем снимке сорокалетней давности, но –азман, расчетливый и ничей –азман, бездомный брод€га Ц ловец змей, всем своим бесстрастным белым лицом наотмашь смеетс€ мне в глаза.


v


    –азман говорит: "Ќу, это известна€ истори€, кажетс€, о „жуан „жоу, которому приснилось, что он бабочка. ѕроснувшись, он никак не мог пон€ть, кому что снилось: ему ли, что он бабочка, бабочке ли, что она Ц „жуан „жоу; и это несмотр€ на то, что между ним и бабочкой существует €вное различие. »менно это, говорит рассказчик, заметь себе, называетс€ превращением вещей Ц отнюдь не европейский подход, так? Ќикакой объективности. „удо есть сугубо внутренний факт. ¬прочем, быть может это Ц от европейской молодости, избытка энергии, щедрости, наконец, Ц ты замечал, что, порой, истины, на которых восток вытраивал много€русные зиккураты сложнейших своих философских и метафизических систем, европейцами выговаривались будто случайно, в двух словах, на пол€х манускрипта. ƒа вот, наш, российский, европейский /вот именно, самый российский Ц самый европейский: кака€ европейска€, даже не французска€, нет, скорее англосаксонска€ легка€ отточенность стил€ Ц тогда уже открыли алюминий?/ Ћесков €вл€ет в "«апечатленном ангеле" Ц психологию? нет Ц технологию? € не знаю, как сказать правильно Ц чуда. ѕрироду чуда Ц парадокс, так? „удо Ц естественно ли?"
    Ќаш павильон Ц "наш объект", как секретно говорит –азман -присел, иначе не скажешь, под деревь€ми маленького парка в п€ти минутах ходьбы от моего дома. ѕарк похож на мгновенный обморок. –€дом денно и нощно исходит натужным ревом широкий, но перегруженный проспект, задыхающийс€ в собственных зловеще-синеватых испарени€х, точно исход€щий сладострастной железной истомой дракон, влюбившийс€ в принцессу. ј шаг в сторону Ц и кака€-то просто молочна€ тишина и вечна€ сень пожилых деревьев. ƒнем здесь одни женщины Ц кака€-то антична€ сказка Ц беременные женщины, осанкой напоминающие всадниц, женщины с кол€сками, в которых лежат крошечные женщины со строгими лицами, стекл€нноголосые девочки Ц никогда не видел в парке мальчишек Ц в школьных фартуках, с пастушьими бичами скакалок Ц и только старух не бывает в саду. —тарухи греютс€ на солнце возле подъездов, точно €щерицы, словно четки перебира€ квартирные сплетни, лузга€ их, как глупые мусорные тыквенные семечки. »м лень куда-то идти. —тарухи всегда подолгу смотр€т мне в спину и обсуждают что-то гортанными механическими голосами глухих людей, громкими, но совершенно непон€тными, как говор цыган. Ќепри€тно, когда у старух черные глаза.  аждый раз, проход€ мимо лавочек у подъезда, мне хочетс€ крикнуть на них: "ј ну, молчите! я не свой! я не жених вам!" Ц така€ вот мальчишеска€ мнительность, а ведь некоторые из них, пожалуй, моложе мен€. Ќо парк, словно аристократ, Ц потерт и в золоте; все в золотых солнечных проплешинах, будто стираетс€ свина€ кожа, а под ней Ц сокровище. “ехнологи€ чуда. ¬есь парк Ц уголок, клинышек, зелена€ подмышка квартала, а на боковой его обманной аллейке Ц наш объект. «десь только одна женщина Ц «о€, хоз€йка заведени€, мен€ла, молчалива€ прелестница, с чуть косо приклеенной улыбкой и наследственной бледностью лица; она похожа на усталого, сильно похудевшего Ѕудду. ѕосетителей, как правило, немного: странные подростки, пугающие почти полным отсутствием мимики, и еще более странные взрослые, "неадекватные", как сказал бы –азман. ќбычно в подобных местах назначают встречи с американскими резидентами, если верить авторитетам. ѕочему-то часто заход€т негры, бедно одетые и сосредоточенные. јвтоматы сотр€сает крупна€ дрожь, они стрел€ют, мигают, грем€т, издают утробные стоны и отдельные музыкальные фразы; короче, весел€тс€, как могут, сами по себе. ¬се это -днем.   вечеру, когда сыровата€ темнота заводитс€ по углам, в нишах, в глубине глаз, а проспект утыкаетс€ выт€нутым каменным рыльцем пр€мо в гл€нцевый сент€брьский закат, выходим на работу мы Ц то €, то –азман, то оба, потому что редко оставл€ем друг друга без присмотра Ц мало ли что сочинит он там, в одинокие паузы ночных дежурств. ¬ парке ночью Ц никого, ни брод€г, ни хулиганов, ни кошек; только изморозь неонового света на листь€х да ветер с холодными повадками уличного альфонса, решившегос€ на все. Ћишь на дальней его окраине, возле самого кинотеатра, где кафе, начинаетс€ после полуночи невн€тное брожение теней, тревожно хлопают дверцы такси, проезжает милицейска€ машина Ц приторговывают ночным злым вином. Ќо Ц деликатность подонков Ц здесь же не пьют, унос€т под полой, расползаютс€ по своей замкнувшей мир окраине. ” нас совсем тихо, только –азман что-то разошелс€ сегодн€, так и жди подвоха. Ќад зеленым дощатым павильоном, вросшим в землю, будто на корточки присевшим, надпись Ц тем веселеньким шрифтом, которым мечена ушедша€ эпоха торшеров, абстракционистов, тонконогой мебели и увлечени€ пластмассами; да и на ее €зыке, пожалуй: "јттракционы".
    ѕисано €довито праздничной нитрокраской на заскорузлых, волнистых от непогоды фанерных щитах. Ќо в подсобке уже дожидаютс€ своего часа составленные "домиком" новые плафоны. ѕугающе мертвые, подернутые нежной, с жемчужным отливом, шерсткой осенней пыли, словно слепые глаза л€гушки, покуда в поле ее зрени€ не попала движуща€с€ добыча. “е же одиннадцать букв, готовые вспыхнуть валтасаровой невн€тицей, окровавить воронью косматую полночь над нашим игрушечным домиком Ц будто нова€ форма предполагает какой-то иной, угрожающий мантический смысл, Ц да, в общем-то, так оно и есть. ¬ глубине потешного сарайчика замерли, мерца€ хромом и сумрачной чернотой стекла, игровые автоматы, уже совсем чужие, как марсианский десант. ќдиозна€ быттехника минувшей переходной эпохи Ц разномастные мутанты и уродцы: вытаращенные  ¬Ќы, наивные рощицы торшеров, кофемолки, картофелечистки и иже присные с ними Ц сохран€ли в своей ублюдочности хот€ бы след человеческих рук. Ёти -прекрасна€ нежить Ц лишены и тени антропоморфности. —аботаж роботов. «амкнутость совершенства отчуждает их. Ќовые, не уловимые отсюда, из нашего еще человечьего, дореволюционного измерени€, качества основополагают их актуальное существование. ћнитс€, пон€тие "спесь" заключено в их технологической схеме. Ѕудущее уже наступило. »гровые автоматы, шеренгами уход€щие в раздвинувшуюс€ темноту павильона, свидетельствуют об этом. ѕрисутствующие, но не нуждающиес€ в нас, обретающиес€ в новой гордой реальности, юной и неживой, Ц ничего себе развлеченьица! ќ чем-то подобном, кажетс€, говорит –азман.
    –азман говорит: "¬опрос терминологии, так? „то, собственно, называть естественным, а что Ц противоестественным. —кажем, человек: если это €вление биологическое, природное, то и вс€ его продукци€ вполне естественна, не менее естественна, чем, например, термитники или отложени€ известн€ка, а значит всевозможные руссоистско-лудиттские проблемы отпадают сами по себе, как неправомерные. ≈шь, пей, веселись, о чем бы там не предупреждали ћинздрав и ћоисей. ≈сли же, напротив, человек существо вне-природное, вне-мирное, то любые его про€влени€, конечно же, заведомо неестественны, но в этой заведомости и содержитс€ тот минус, помноженный на минус, в итоге дающий плюс, некоторую естественность высшего пор€дка, € бы сказал: сверхъестественность. ¬едь уж действительно неправомерно подходить к созданию "не от мира" с мерками мира; его противоестественность оказываетс€ естественной, единственно возможной и должной, как чудо. Ќо отчего же мы так боимс€ этого технологического чуда, этой апокалиптической чугунки, каинова семени, железной старухи прогресса, а т€нет нас все больше к зверушкам и цветам, чьи имена мы давно забыли, и которые не вспомн€т нас, к утраченным св€з€м и корн€м? Ѕлеф. Ёто бои с тенью, игра с тенью в поддавки. ѕрошлое прошло. ѕрошлого никогда и не было. ћы сочин€ем его таким, каким удобно и выгодно нам самим. Ёто и есть культура. —трах же носит характер невротический. Ќа самом деле мещерский лес не менее чужд нам, чем ћегалополис из сна xxii века. ј бо€тьс€-то -если уж бо€тьс€ Ц следует, пожалуй, не термо€да или генной инженерии, но тех едва уловимых, вкрадчивых, как старость, изменений сознани€, испепел€ющих тыс€челетнее прошлое и подвергающих превращению насто€щее, так? ѕолбеды, если проснувшись по утру, не узнаешь окружающего мира, вот если не узнаешь себ€... “огда, впрочем, и пугатьс€ будет некому; доктрина метемпсихоза, кстати, всегда казалась мне сомнительной и малоутешительной. —уть вс€кого превращени€ в преодолении смерти, в преодолении момента смерти. —мерть, собственно, и бывает только моментом, так? Ц в сумраке плавучем, как легка€ осенн€€ паутина, черна€ паутина, и лаковые погасшие стекла автоматов Ц словно черные зеркала, из которых, как из засады, Ц лицо Ц мое ли, –азмана Ц не разобрать, потому что очень хочетс€ вгл€дыватьс€ в эту бездонно- плоскую чернь Ц у –азмана зрачки кокаиниста Ц Ќекоторые /пауза/ нос€тс€ со своим "€", как с раскормленным Ц мучное и сладкое Ц малоподвижным ребенком, эдакое директорское дит€ в папиной "волге". Ќа их месте € остерегалс€ бы не Ёнштейна и –езерфорда, а ћэри ѕикфорд или ћэрлин ћонро. “акой киношный термин: "поцелуй в диафрагму" Ц а ведь в диафрагме, по мнению греков, помещаетс€ душа. ¬едь ноосфера Ц это не выжженные леса и озелененные пустыни, отнюдь. Ќоосфера Ц это та незрима€ сфера сознани€, на которой происходит бесконечный процесс творени€ и спасени€ собственно человеческого, человеческой Ц вне-мирной, чудесной,- реальности. Ёкзцельсиор! Ц ѕоследнее слово он выкрикивает почти по-петрушечьи и, словно подавившись собственным возгласом, огл€дываетс€ на мен€. Ќеоновый свет превратил его лицо в гипсовую маску, но в глазах, как в распахнутой ночной форточке, Ц выжидающа€ темнота. “очно он сам притаилс€ в этой темноте, внутри себ€, и ждет удобного момента. ћы сидим за столом друг против друга, как игроки в покер.
    –азман говорит: "„жуан-÷зы, китаец, хотел написать роман, в котором была бы описана вс€ реальность, вс€ до последней сущности и формы Ц интересно, у вас в издательстве подписали бы договор на такую вот книжку? ќдному, естественно, така€ работа не под силу, нужен коллектив авторов, человечество. /’от€ в те благословенные китайские времена не было теперешней пропасти Ц все культуры, культура, беда с этими культурными Ц между замыслом и воплощением. "—трелок, избравший цель, не нуждаетс€ в луке", Ц как сказано в одной древней книге./ Ќо ведь роман-то пишетс€, анонимно. ∆елезное деревце прогресса шумит об этом пластиковыми листь€ми. ¬згл€ни на него с этой точки зрени€ и увидишь, как неутолимо хочетс€ дерев€нному лгунишке ѕинокио ожить. ј ведь когда-то не было этой стекл€нной грани между внутри и вне, живым и неживым, реальностью и вымыслом. «олотой век человеческого сознани€. ¬ начале было слово. » как убого звучит фаустова поправка Ц это и есть культура. Ќо с другой стороны, это ведь всеобщий космический принцип, ритм пульсирующей вселенной. „тобы обрести дом, нужно сперва его потер€ть, так. ”мереть и воскреснуть.  огда-то культура вышла блудным сыном из храма, но теперь, наевшись свиных рожков, она возвращаетс€. ќна сама становитс€ храмом. ћожет, организуем при фирме "«ар€" творческий кооператив "—озидатели —часть€"? ћастерскую реальности? »здательство "–ай"?"
    –азман всегда как-то не очень умно подшучивает над моей прошлой издательской де€тельностью, хот€ сам работал в нашем издательстве линотипистом. я и устроил его, что требовало определенных усилий, учитыва€ разманово чересчур пестрое прошлое/. ¬ неоновой трубке над его головой что-то начинает жужжать, точно потрескивает целлулоидными крылышками искусственное насекомое. я вполслуха продолжаю слушать –азмана Ц нельз€ тер€ть контрол€ над ним Ц чувству€ подспудное движение ночи. ¬оспри€тие вообще иначе работает в эти необъ€тные Ц часть больше целого -часы, напоминающие секретный чемодан фокусника, в котором исчезают предметы, ассистенты, он сам, наконец, так и не открыв обещанную разгадку. Ќочь похожа на детство.
    –азман говорит: "ћы уже не помещаемс€ в самих себе. »скусство, как создание высшего вымысла, романа обо всем, вышло из кабинетов и галерей, затопило неощутимым всепроницающим эфиром, световодом, весь темный вещественный мир. »скусство выходит за пределы самого себ€. ¬рем€ превращений. ¬есь мир превращаетс€ в произведение искусства, роман о себе, возноситс€ в си€ющее небо вымысла. “ехника и наука Ц только инструменты этого синкретического сверхискусства. "ƒух дышит, где хочет," -мы подчас не замечаем его магического присутстви€. ћерцающее чудо синематографа высветило наше сознание. Ёкран Ц как небо, в котором сражаютс€ призрачные армии и люб€т бесплотные создани€. ј телевидение, отрада визионера, Ц как можно жаловатьс€ на него, жалуйтесь на собственное зрение, законы оптики, прот€женность пространства, так. ¬едь это же бесчисленные русла, ручейки Ц от каждого ко всем, сливающиес€ в океан единства. ќкошки в подлинно человеческую творимую реальность. Ќо и этого нам мало, мы заполним свое незримое духовное небо до пределов бесконечности; гр€дет компьютер. deus ex mahina. ћы вознесемс€ туда из грубого физического тела, в эти €чейки и блоки, в электронные небеса, мы Ц творцы своего –а€", Ц –азман вскакивает на ноги, не заметив, что опрокинул табуретку, воздевает с карикатурным воодушевлением руки, точно марионетка в нашем электрическом балаганчике, отразившись Ц кукольна€ фигурка пророка Ц в темных зеркалах автоматов, тут и там, заполн€€ собой замкнутое освещенное пространство Ц бледный хоровод разманов Ц и горланит во всю мочь песенку, которой научилс€ у союзников: when the saints goes marshin'in. –азман пугает мен€. я понимаю, что нужно немедленно что-то предприн€ть, пресечь этот бьющий через край фонтан психической энергии, пока есть еще, что пресекать, к кому аппелировать. ѕока –азман еще –азман, и вскипевша€ мгновенно личность не вышла за свои прозрачные пределы, превраща€сь в безликое и неподдающеес€ контролю, в ситуацию. ¬сю жизнь € больше всего бо€лс€ детей, пь€ных и уличных сумасшедших, эту непредсказуемую, но одушевленную стихию Ц именно сочетание иррационального и одушевленного вызывает тот единственно подлинный /ибо на на чем реальном, в общем-то, не основанный/ ужас, идущий из кишечника и мозга одновременно, пересека€сь где-то под ложечкой, что называют мистическим. Ўуточки козлоногого бога. »менно этот единственный насто€щий страх Ц все остальное и не страх ведь, но чувство опасности, опасение Ц не имеет за собой, как правило, реальной угрозы /зато уж если имеет, то действительно смертельную и неизбежную/. ¬прочем, другой наблюдающей частью сознани€ € понимаю, что –азманова припадочность вовсе не так неуправл€ема, как кажетс€, скорее наоборот Ц выверена и просчитана. «на€ мое слабое место, он пользуетс€ ею, как припр€танным козырем. » вс€кий раз Ц пугаюсь. ¬едь на таких высоких энергетических уровн€х, при такой, выража€сь условно, психической температуре границы между игрой и откровением, симул€цией и патологией, проповедью и кликушеством столь зыбки и непрочны, что одно может перейти в другое, сорватьс€ в другое с силой сокрушительной и опасной. » € тороплюсь, дела€сь неуклюжим Ц но тут уж не до эстетики Ц словно фехтовальщик, у которого выбили из рук рапиру, хватающийс€ в смертельном испуге за первый попавшийс€ дрын. ќтвод€ глаза от этого тер€ющего привычные черты лица, точно мелеющего, обнажа€ неведомое дно, залитое €рким, но скудным светом неоновой лампы, €звительно говорю: Ђ3о шпрах –азманї. √лупо и стыдно, но иногда и нужен бывает лобовой ход, оглобл€ вместо рапиры, наглость вместо отваги.
    –азман умолкает, как от предательского удара. ≈го лицо, лишенное тени в этом свете, €вно не предназначенном дл€ людей, свете морга, операционной, нечеловеческой игротеки, ничего не выражает. ѕотом продолжает, как ни в чем ни бывало, но голосом уже спокойным и чуть севшим: "‘ашиствующие гуманитарии утверждают, что нет никакого нравственного прогресса. Ќо разве ноги могут обогнать туловище, так. я сочинил трехстишие, хокку, как раз об этом. —лушай же:
    ¬се 15 камней
    сада –еандзи
    видны с вертолета".
    я могу позволить себе расслабитьс€. –азман ведет себ€ правильно, но неверно. ќн никак не реагирует на мою, в общем-то, дурацкую реплику Ц что ж, глупость не заслуживает внимани€. Ќо ведь то, чему внимани€ не удел€ют, и есть объект его, пусть сдерживаемого, а не про€вленного. ¬ конце концов, естественнее отмахнутьс€ от мухи, чем делать вид, что ее вовсе нет, когда она ползает по кончику носа.  то еще глупее выгл€дит Ц вопрос. ¬ конце концов, именно отсутстви€ реакции € и добивалс€, чтобы позволить себе расслабитьс€.
    я больше не слушаю –азмана. ≈го лицо похоже на гипсовую маску, он и говорит, почти не разжима€ губ. как медиум. Ќо сейчас его речь лишь фон, "белый шум", быть может, невн€тное эхо моих собственных мыслей Ц так прибой, живущий в морской раковине, -лишь отзвук непрестанного тока собственной крови. ћир, как экзотическа€ океанска€ раковина, недаром, так часто узнаешь вдруг свои мысли в чужих словах, а личный опыт, как ни странно, оказываетс€, порой, глубже и шире опыта чисто эмпирического. –азман играет вхолостую. я то и дело киваю ему, но смотрю при этом чуть в сторону, в дальний угол нашего павильона, чтобы он не увидел моих глаз.
    я научилс€ дремать с открытыми глазами Ц хот€ вр€д ли можно назвать это состо€ние дремой или сном, скорее оно напоминает, должно быть, грезы курильщика опиума. "Ёто уже сугуба€ практика старости. » оп€ть мен€ сносит, точно нежной и неумолимой силой ночного отлива, прит€жением Ћуны, в какие-то призрачные пространства зыбкого обмана, что кажетс€ ближе к истине, чем сама€ трезва€ и гола€ правда дн€. —транна€ игра фантазии: мне представл€етс€ вдруг, что € всадник в т€желых доспехах, неторопливо приближающийс€ к цели по зеленому полю без границ, поросшему аккуратненькой гл€нцевой травкой. я €вственно ощущаю мерно вздымающиес€ бока кон€ и уверенную т€жесть меча слева у по€са, хот€ зрение как-то сужено, и € не могу огл€детьс€ по сторонам. я знаю, что откуда-то с противоположной стороны ко мне приближаетс€ противник, невидимый пока, но уже близкий и неотвратимый Ц „ерный рыдать.  ак ни странно, в этом видении нет ничего детского, пр€ного, вальтерскоттовского, скорее что-то от точности и серьезной условности игровых автоматов сквозит в этой неполной и однозначной ситуации. Ќо € спокоен. » вот он возникает в поле моего зрени€ Ц на черной лошади, в черных тусклых доспехах Ц € не могу отчего-то уловить деталей. ћы сближаемс€ неторопливо, и € узнаю его. ¬ернее, узнает его Ѕелый –ыцарь, изготовившийс€ к поединку, Ц должно быть, по геральдическим цветам или гербу на щите; € же знаю его, безым€нного, по законам сна /в котором € и есть Ѕелый –ыцарь/ не сознанием или пам€тью, но всем своим существом. √л€нцева€ подстриженна€ трава зеленеет несоответственно €рко. я знаю все, что мне должно делать. » когда черна€ безлика€ фигура оказываетс€ в зоне дос€гаемости, € неожиданно легко вытаскиваю из ножен т€желый обоюдоострый меч с крестообразной руко€тью, перехватываю его двум€ руками и, привстав в стременах, заношу над неподвижным врагом. ќн даже не пытаетс€ защититьс€ Ц мгновение упущено, и неотвратимый рок победы всецело в моих руках.  линок, широкий и длинный, отсвечивает холодным блеском, рассека€ взвизгнувший воздух. Ћадони словно прирастают к руко€ти, удобной прит€гательным и искушающим удобством оруди€ убийства. Ќебо синее и €сное, та€щее чью-то смерть, Ц последнее, что € вижу, что видит кто-то во мне,
    „то-то переменилось. ќсвещение? јкустика? я, стара€сь не выказать растер€нности, недоумени€ разбуженного человека, исподволь окидываю взгл€дом пустой павильон. Ќеонова€ трубка, все также сухо потрескива€, обдает своим процеженным млечным светом наш угол, и остальна€ часть помещени€ точно отступила на шаг, скрыва€сь в подернутой ночной тенью глубине. “ень ночью особа€: днем здесь не светлее, чем сейчас, но это и не темнота, кажетс€, а так, недостаток зрени€. Ќочью же тень существенна, словно некое вместилище Ц или вывернутый наизнанку свет. Ќо ответ не там, за драным пологом' сумрака, он здесь, р€дом, близок, как эта вот выщербленна€ пуста€ столешница, как мои собственные неподвижные руки на ней. ¬незапно € догадываюсь -голос. »зменилась интонаци€ голоса, и это заставило мен€ услышать слова.
    –азман говорит: "„то бы ты ни говорил о моих искани€х, € св€то верю в одно: существует общечеловеческое сознание, сверхсознание, в котором нет лжи. „еловечество обретает себ€. „еловечество становитс€ личностью. ќттуда, из области единства и света мы получаем сигналы. Ќам нужен јнгел Ц ’ранитель, что проведет нас долиной мира, так.  аждому ведь знакомы эти корректирующие указани€, выше слова и смысла, не обусловленные ничем здешним Ц только той всеобщей истиной, что пока не вмещаетс€ в нас. »ногда это точечные звездчатые вспышки интуиции Ц не основанной ни на каком собственном опыте, ни на каком опыте вообще, а значит, безусловно, исход€щие оттуда, извне мира. »ногда это мучительные подсказки совести -ведь и совесть не имеет никакого отношени€ к опыту, к социальной морали, напротив, она и заставл€ет зачастую поступать вопреки ей, против всех во им€ себ€. ƒа, да, себ€, ибо это есть сугубо личное: не во им€ себ€, как некоего конкретного им€рек, но во им€ того высшего я, которое уже вмещает всех. Ћичность раскрыта в бесконечное, и, значит, быть личностью Ц это быть достойным Ѕога. я не буду пересказывать тебе ≈вангели€. Ќо как мне хочетс€ быть уже там! пожалуй, только св€тые обладали этим полным сознанием, вмещали его в себ€, утрачива€ индивидуальность, отдельность, душу, наконец, Ц ведь это и есть грех, это и есть гордын€. Ќадо стать никаким и никем, на столпе, в пещере, в пустыне, на дороге в ƒамаск, чтобы раскрытьс€ дл€ этого всечеловеческого мифа, который и есть высша€ реальность, осуществление: надо уничтожить все границы себ€, превратитьс€ Ц обращение, как превращение, так. Ќадо стать —ловом!"
    ¬первые за весь вечер, впервые за столько вечеров подр€д –азман заговорил так, будто разговаривает с самим собой Ц но ведь это и есть насто€щее признание мен€ как собеседника. ≈го речь утратила ту внутреннюю иронию, что жила в ней €зв€щем болезненным присутствием всегда, что бы он ни говорил. я не люблю иронии и не довер€ю люд€м ироническим; ирони€ Ц ведь это род духовного и психологического компромисса, червоточина предательства. Ќо сейчас –азман прост, более чем прост, и €, кажетс€, начинаю понимать его. Ётот ток, что возникает между нами, это высокое напр€жение, действительно изменившее неуловимо все окружающее, этот контакт Ц чувство, подобное боли, возникает во мне. ƒаже лицо его изменилось Ц может быть, оттого, что € не могу оторвать от него взгл€да, как от огн€, Ц оно лишено вс€кого выражени€, но это не ложь маски, отсутствие выражени€ которой и есть сугубое выражение; оно действительно никакое, словно блик света. я вспомнил его. я знаю, что говорит мне –азман, знаю вне самих слов. Ћюбые слова банальны, как Ёкклезиаст. ѕравда ведь заключена не в словах, но в том, что он говорит эти слова. ¬ этом суть ≈вангели€, Ѕлагой ¬ести, и той, единственной, и той, что вс€кий человек несет другому. –азман! Ц кричу € беззвучно, словно пароль или боевой клич. я почти прорвалс€ к нему, к ним, сквозь себ€, сквозь него, сквозь наволгшую ветошь мира, но в это мгновение беззащитности и свободы холодный и радостный ужас игрока вдруг вспыхивает во мне, точно на последней грани рассыпающегос€ кристалла: ведь это поражение!
    »гра не отпускает мен€ и теперь. я не могу, не изменив себе, поддатьс€ даже божественному соблазну. ќткуда-то со стороны € слышу свой голос Ц он кажетс€ чужим сейчас, с какой-то непри€тной скрежещущей интонацией Ц звук несмазанного механизма, старого железа:
    "Ёто и есть твой Ѕог, –азман?"
    "Ќет, Ц говорит –азман, тускне€. Ц Ёто только мой человек."
    я испытываю опустошающее чувство торжества Ц € не попалс€ в его ловушку. Ќо отчего же кисловатое ощущение обманутости присутсвует в нем? –азман т€жело поднимаетс€ с табурета, кост€шками пальцев упира€сь в стол. я вдруг вижу, насколько он др€хл, несмотр€ на внешне хорошую форму Ц может быть, игровые автоматы за его спиной Ц не лучший фон. ÷елесообразно-из€щные, безгрешные, они подчеркивают нелепость человеческой фигуры. ѕлоть проигрывает в сравнении с безупречной неживой организацией. "ћне пора", Ц говорит –азман, словно тер€€ ко мне интерес, не гл€д€ на мен€ даже. Ќеуверенным, слепым движением он нат€гивает свою кожанку. Ќочь раздел€ет нас. “еперь мне одному коротать эти лишенные примет и определений часы, до самого утра. Ќи облегчени€, ни т€жести, лишь некоторое томление, невн€тное чувство какой-то неправильности, ошибки, в которой некого винить. –азман идет к выходу, забыв обо мне, не то, чтобы € умер, омертвел в его пам€ти, но будто мен€ и вовсе никогда не было Ц мне даже не обидно. я вижу чужого старика в м€той кепке и потертой кожанке возле дверей. ќн уже вз€лс€ за ручку Ц и вдруг повернул ко мне незнакомое лицо со странными глазами, точно проваливающимис€ сквозь предметы, не удержива€сь на их поверхности, со взгл€дом, сквоз€щим пустотой.
    "Ќет, Ц говорит –азман. Ц ∆изнь Ц это не роман, но и не афоризм. Ќе так-то все просто."
    ƒа ведь это –азман, Ц вижу и знаю €.
    "∆изнь Ц это заклинание," Ц говорит –азман.


vi


    "ћне совсем неплохо живетс€. ќни люб€т мен€. ¬се ведь совсем не так, как представл€ют те, мокроглазые, с т€желыми €зыками во рту, когда говор€т вслед: "Ѕедн€жка" Ц почти как "шлюха". »м ведь все равно Ц жалеть или ненавидеть, а € ... ѕрости. “ы ведь, наверное, их всех любишь?" Ц св€той улыбнулс€ по-волчьи, странно и тихо /как будто улыбка могла нарушить тишину вечера/, только себе, но тут же улыбка канула в лицо, как в незамутненную воду. ќн посмотрел на нее через плечо взгл€дом без выражени€ и без пам€ти, будто хотел стать таким же, как она. “ускла€ лампочка светила только над крыльцом, у входа в дом, и ее и без того плоское желтоватое лицо, точно специально, применительно к минуте и речи, распластовали черными ранами ночные раскосые тени, превраща€ его в изуродованный сгусток отча€ни€. Ёто было неправдой, игрой освещени€, но и спокойствие лица было неправдой, и в наслоении этих, вскрывающих друг друга неправд сидел на корточках св€той, то и дело сплевыва€ в легкую пыль между босых ступней, да за дувалом неумолчно шумел арык, точно бредил или давал показани€, отсчитывал проволочные мгновени€ сверчок. "я не "шлюха", Ц сказала она, Ц € не страдаю! Ц ее голос верил себе. Ц Ёто мой мир и другого у мен€ нет, другого у мен€ просто нет. я по хоз€йству помогаю, тку, € много думаю как раз об этом... да, нет... я ведь не живу в темноте, € никогда и не видела света. я у себ€, и мне, в общем, ничего не надо, если бы... ћне трудно говорить и, может быть, € зр€ говорю тебе все это, но ты должен пон€ть, ты ведь такой же," Ц св€той молчал. ¬ мгновенной тишине расцвел бархатистым мокрым цветком шум воды, и смертельно вскрикнула ночна€ птица. ∆ивотные в стойлах постанывали подземными голосами. "Ёто настолько больше мен€... —вет. “ы понимаешь? ћне сн€тс€ сны про свет. ≈сли бы € не знала, что он существует, но € знаю, и еще эти сны. ” мен€ нет глаз, иначе € выколола бы себе глаза!" Ц ее лицо не хранило неподвижности слепых лиц /точно сыроватое довольное тесто/, оно посто€нно двигалось, оно шевелилось, как губы глухонемых в тщетной попытке помочь мысли и родить слово. Ёто не было мимикой, это были жесты, жесты лица, и в своей чрезмерности они казались бы безобразными, если бы столько мольбы и муки не играло в них Ц так исковерканные уродливые тела страстотерпцев на иконах прекрасны своей выразительностью, божественной и человеческой, как само страдание. —в€той молчал, гл€д€ куда-то поверх темноты, и легка€, но отчетлива€ черточка легла возле губ Ц презрение ли, жалость, к кому? √де-то у арыка запела л€гушка, голосом сдавленным и вертикальным, точно земноводное выводило "алли-луйа!" "Ёто сводит с ума, понимаешь?., хот€ только дл€ этого € живу. —ны о том, чего никогда не, видела, сны о том, что бесконечно больше теб€ Ц за что мне така€ мука? за что мне этот дар? “ы же все знаешь, ну ответь мне!" Ц св€той молчал, он сидел так тихо, будто его вообще не было р€дом, будто его вообще не было Ц и ее последн€€ надежда тоже была только сном. Ќо она ощущала само это безмолвие, как присутствие, как т€жесть под сердцем и ожидание, как тишину перед выстрелом. "”видеть! —тать собой, собой, всем. Ќо € не могу этого даже здесь, внутри, в мозгу. “олько сны, сны о чем-то большем. Ёто, наверное, как ваш –ай. “ы веришь в Ѕога?" Ц св€той издал короткий звук, звук заики или человека, чью речь оборвали несильным ударом в солнечное сплетение. “о ли смешок, то ли выдох. —верчок стругал серебр€ную стружку. "¬ерю," Ц сказал св€той. "ѕомоги!" Ц сказала она с необъ€снимой, жалкой и оттого страшной угрозой. ≈е плоское лицо Ц с нечистой кожей и красными веками сальными пр€д€ми полукровки, спадавшими на грудь и придававшими ему выражение скрытой €рости, с незр€чими глазами, ощупывающими каждый звук, вдруг начало наполн€тьс€ выражением, точно поднимающимс€ из глубины, как из осклизлой глубины колодца. Ќедобра€ театральна€ игра светотени и собственное выражение лица девушки совпали, оно действительно превратилось в набухший сгусток боли, готовый взорватьс€, готовый прорватьс€ чем-то уже нечеловеческим. —в€той искоса взгл€нул на нее и отвел глаза. Ћегчайша€ тень скуки легла на его лицо, чуть усталое Ц и больше, пожалуй, никакое: словно ему наскучило милосердие. "ѕомоги мне, ты ведь все можешь! ƒл€ теб€ это ничто. ѕомоги Ц € никогда не буду благодарить теб€, € забуду теб€, только впусти мен€ туда. Ќе дальше, не к себе, а только туда, где все. “ы же св€той, это твое дело, не думай, € не дура, € знаю, на что иду! ƒай мне мой сон!" Ц она сидела, привалившись к стене амбара, широко расставив колени, откинув голову в косом и бесплотном дожде теней, удлин€ющем предметы; она готова была кричать, и св€той осторожно вз€л ее за руку. ќна тут же умолкла, но вцепилась в руку потной ладонью, точно бо€сь, что это действительно сон, прин€в эту кроткую ласку за обетование, не вер€, не вид€ и не сме€. ќна схватила его за руку с дерзноведением неожиданной мысли, что всегда кажетс€ единственной и спасительной в этот момент, и, поддернув платье, положила ее себе высоко на л€жку, потом зажала между ног, стискива€ изо всех сил, шепча чужим голосом Ц если бы незр€ч был св€той, он бы не узнал этого светлеющего в душной тьме голоса: "я ведь жива€! я тепла€, чувствуешь? я жива€! “ы можешь все, не оставл€й мен€! Ќе оставл€й мен€!" Ц св€той м€гко высвободилс€ и коснулс€ ее руки. Ќа мгновение, на какое-то оторванное мгновение между светом и тенью, в пустом дворике, проглоченном ночью, он неуловимо переменилс€ Ц у него был взгл€д преданного и смертельно больного пса. ¬ следующую секунду кто-то вышел из дома, громыхнув корытом у крыльца и ругнувшись по-местному, Ц не разобрать против лампы Ц то ли отец, то ли брат Ц и св€той бесшумно подн€лс€ на ноги. —просонок кашл€нула собака, коротко зв€кнув цепью. "я сделаю это, Ц сказал св€той. Ц  ак рассвет Ц у оврага, за мазаром, знаешь. »ди. —пи спокойно."
    —в€той передвигалс€ по двору бесшумно, как вор. Ѕольша€ темнота обступила его. ќна казалась каким-то безликим внимательным существом. ѕыль под ногами была м€гкой и теплой, нежно забивалась между пальцами. Ќоги находили дорогу. Ќочь скрывала лицо, ¬ дальнем углу двора возле пустого загона дл€ скота св€той остановилс€, и воцаривша€с€ тишина мгновенно налилась его присутствием, сделалась насыщенной, как сигнал. ¬ соломе завозилс€ спросонок и грузно сел ученик, высветив темноту бледным п€тном своего одутловатого растер€нного лица и гр€зноватым полотном белой рубахи. ќн часто моргал со сна припухшими веками, слепо и ищуще выт€нув лицо к св€тому. —квозь опрокинутое беспам€тство в нем трафаретным рисунком прочертилось выражение преданности и готовности, хот€ он еще ничего не видел и не слышал, точно новорожденный Ц только присутствие хоз€ина. Ќо и это уже переполн€ло его. "«автра," Ц сказал св€той, не дожида€сь, пока ученик придет в себ€. “от кивнул несколько раз кр€ду, даже кост€ные бусы на его шее издали сухой, но журчащий звук. —в€той, чуть прищур€сь, посмотрел на него, рассе€нно и пристально одновременно. ”ченик был толст, курчавые волосы и торчаща€ в разные стороны борода придавали ему вид неумытого восточного лукавства. ќн взгл€нул на св€того снизу. ” него были умные глаза. "ѕриправу," Ц сухо сказал св€той, отворачива€сь. ”ченик то ли присвистнул, то ли просто сипло коротко вздохнул. √де-то совсем р€дом зашуршали соломой невидимые мыши. ”ченик сделал странное неуверенное движение рукой, будто у него чесалась спина или захотелось выхватить что-то из воздуха, потом вновь осторожно подн€л глаза. —в€того не было.
    ”тро было холодным и трезвым, как прикосновение хирургического инструмента. ¬ойлочное, негреющее пока солнце зависло над цепочкой дымчатых гор перед крутым восхождением в высокий пустой зенит. —умерки еще клубились по углам, в клет€х, в кустарнике и низкой траве долины, точно всасываемые куда-то в поры земли, но пространство уже распахнулось дл€ зрени€ и слуха, обнаженное и настороженное. —в€той сто€л у дувала, при свете утра неприметный, с невзрачным, бледным от бессонницы лицом и покрасневшими глазами, в черных рабочих штанах и не защищающем от рассветного стеклистого ветерка легком сером пиджаке поверх полотн€ной рубахи. «вуки стали резче и вн€тней, но утратили ночную гулкость, двусмысленный отзвук, будто сделались плоскими, потер€ли объем тени и эха. »з селени€ уже доносилс€ €сный металлический звон и жест€ной перезв€к, животные приглушенно вскрикивали и топтали сухую землю; пот€нуло чадким ползучим запахом пригоревшего масла Ц пекли лепешки. ¬о двор со стороны дороги бистро вошел ученик, с видом озабоченным и смущенным. ќн подошел пр€мо к св€тому и, не поднима€ на него глаз, прот€нул тугой тр€пичный сверток. ѕодрагивание опущенных век выдавало скрываемое возбуждение, казалось, ученик сдерживаетс€, чтобы не облизнутьс€. ѕринима€ сверток, св€той улыбнулс€ неожиданно м€гко, так больной, порой, улыбаетс€ здоровому гостю, чувству€ его неловкость и стыд за свое неуместное здоровье. ”ченик кивнул, так же пр€ча глаза, но, уже поворачива€сь, не выдержал, кинул на св€того короткий, нежный, благодарный и какой-то жадный взгл€д. Ќо тут же пошел прочь, даже в сутулой спине его выразилось внутреннее напр€жение, от которого он казалс€ ниже и толще. ќн торопливо скрылс€ за углом дома, никем не увиденный, пр€чущийс€. —в€той смотрел пр€мо на солнце.
    —пуст€ недолгий промежуток времени Ц солнце переместилось чуть выше, и холодный воздух начал прогреватьс€, хот€ был еще €сным, не наполнилс€ слюд€ным мерцанием дневного жара Ц св€той широким и легким шагом спустилс€ с овечьей тропы к оврагу, миновав старый безым€нный мазар, напоминающий дот, в котором затаилс€ мертвец. ” самого обрыва уже сидела, поджав колени, девушка в светлом платье с фиолетовыми цветами, дешевом, но праздничном; лицо ее казалось умытым теплой водой, успокоенным, пальцы же лежащих на колен€х рук шевелились непрестанно, точно она перебирала пр€жу, сквозь светлое спокойствие проступала ночь. “очно сочилась из-под век. ѕоодаль, возле вывороченного неведомой силой из земли валуна, зависшего накрен€сь, как порченый зуб в десне, сидел по-€понски ученик. ќн уже не мог скрывать возбуждени€, бородатое лицо было точно воспалено им, и неподвижность только подчеркивала эту замкнутую энергию, распиравшую рыхлую плоть. —в€той подошел к девушке так, что даже она не услышала, но тотчас почувствовала его присутствие, подн€ла лицо, повела им, не зна€, в какой стороне он стоит, Ц досада, радость, страх одновременно отразились в нем, искажа€ черты таким несовместимым сочетанием, отчего лицо прин€ло почти злое выражение. "я здесь, Ц произнес св€той, присажива€сь р€дом с девушкой на корточки. Ц ∆ди." ќн положил ей руку на плечо и почувствовал, что ее бьет крупна€ дрожь, почти судорога, еще более €ростна€ оттого, что девушка пытаетс€ ее скрыть, удержать в себе, загнать вглубь. —в€той, не двига€сь, поддержал руку на ее плече, сосредоточенно, но, кажетс€, дума€ о чем-то своем, пока девушка не расслабилась. ѕлечо заметно потеплело. “огда он отн€л ладонь и поискал взгл€дом по земле. ѕочва была сухой и твердой, в редкой белесой траве, не знающей влаги. —в€той чуть поморщилс€, но потом сложил ладонь корабликом, а другой поскреб по сухой земле, собира€ пригоршню легкой пыли. ƒевушка прислушивалась к нему, забыв о лице, оно сделалось светлым и пустым, как у мертвого. ¬ стороне, за их спинами, ученик, казалось, неслышно кричал и неподвижно припл€сывал. —в€той сплюнул в ладонь, и указательным пальцем растер увлажнившуюс€ пыль. —олнце уже начало свою дневную работу, и, когда св€той встал перед девушкой на колени, заслон€€ его, и тень легла ей на лицо, она почувствовала это. ќна напр€глась и застыла. —в€той осторожно и аккуратно, приблизившись к ней почти вплотную, провел по ее векам измазанным пальцем Ц несколько мелких крошек, отвалившись, упали на подол плать€. ƒевушка почувствовала его дыхание на своем лице, такое же легкое, как тень. —в€той подн€лс€ и приказал голосом без выражени€ и интонации Ц так мог бы говорить камень, или воздух, или свет: "¬стань на колени." ќна послушалась. —в€той выпр€милс€ за ее спиной, с рассе€нным интересом гл€д€ на то, что открылось перед ним. ќвраг с каменистым галечным дном, уход€щий к горам, был глубок, выбелен солнцем и гол. “олько на противоположном -более пологом Ц склоне рос кое-где тамариск и сухие кустики "драконовых лапок". «а оврагом, постепенно сужа€сь к предгорь€м, выт€нулась долина, пуста€, поросша€ мелкой недоразвитой жест€ной травкой, вечно жаждущей и гибнущей, тут и там рассеченна€ руслами исчезнувших рек и такими же мертвыми оврагами. “рава не давала тени даже насекомым. √де-то между рытвин и россыпей камн€ изредка свистели суслики. √оры, такие ман€щие и пугающие в лед€ном зеленоватом огне вечера, догоревшего заката, сейчас, в ужесточившемс€ уже свете дн€ были серыми, безвидными и нелепыми. ¬оздух над камнем начал дрожать и дробитьс€. —олнце залило все белесое небо. ƒевушка сто€ла на колен€х с неподвижностью вещи, странной живой вещи. —в€той наклонилс€ к ней: "ѕостарайс€ ни о чем не думать, Ц и был только бледный его шепот в пустоте. Ц Ќе молись. Ќе проси ничего." Ќекрупна€ €щерица тенью сверкнула по лысым камн€м на склоне оврага. —в€той молчал. ќн не приказывал, не учил больше, не прощалс€, не плакал. ќна осталась одна. ќна медленно, без страха подн€ла веки. ¬ эту секунду сто€щий за ее спиной св€той стремительным, но вместе с тем неторопливым движением выхвалит из-за спины, из-за по€са под пиджаком то, что он называл "приправой", мрачную игрушку, тускло блеснувшую на солнце чернью, и выстрелил ей в затылок.  ажетс€, крикнул ученик. ¬ыстрел прозвучал в прокалившемс€ воздухе как-то бедно, канул в безмолвном дрожании и вибрации света, и разве что звук падени€ тела, ткнувшегос€ лицом в сухой песок, мог бы показатьс€ трагическим, но кроме св€того его никто не услышал.
    ќни волоком стащили труп в овраг Ц он казалс€ непомерно т€желым, словно мертвое с тупой ненавистью сопротивл€лось усили€м еще живых Ц и закидали его сухими ветками. ќни вал€лись тут и там по всему галечному дну оврага, колючие и острые, исполненные той же затаенной и мстительной злобы; ученик прорезал палец, собира€ сучь€, и слишком долго с недоумением смотрел на кровь, проступившую алой бисерной ниткой из неправдоподобно ровной ранки. Ќаверное, он ощущал то же самое: враждебность к нему, живому, предметов, которые тоже некогда были живыми -будто почувствовал на себе чей-то взгл€д. —в€той окликнул его. »м надо уже было торопитьс€. —учьев было мало, они ничего не скрывали, да, казалось, св€той с учеником и не пытались ничего спр€тать Ц скорее лишь прикрыть наготу смерти. ѕод растущей кучей сухих ломких веток даже слишком €вно виднелось пугающее нечто, ученик часто огл€дывалс€ на это с опасливым любопытством, но св€той просто работал Ц так же он носил воду или корм скоту, помога€ хоз€ину, с отвлеченным безразличием раба из далекой страны, где говор€т на чужом €зыке. —олнце палило жестоко, безжалостно вытравл€€ вс€кую тень, точно обдира€ ее с предметов и тел. ”ченик не успевал даже вспотеть.  аменистые склоны оврага поблескивали в этом карающем жаре, его и светом нельз€ уже было назвать Ц он пожирал зрение.
    ќни закончили свое дело и двинулись по высохшему руслу в сторону ближайших гор, загромоздивших перспективу. √алька зв€кала под ногами Ц лишенный глубины обрывающийс€ звон, звон, превращающийс€ в стук. √олый мир без тени и эха.  азалось, камни, стука€сь друг о друга, высекают сухие безвидные искры. »дти было трудно, но св€той не утратил своей легкости, хот€ заметно устал. ”ченик совсем выбилс€ из сил, стал еще бесформенней; но он не замечал усталости, торопливо поспева€ за св€тым, будто внутри его родилась кака€-то нова€ сила, не имеюща€ отношени€ к грузной задыхающейс€ плоти, измученной солнцем и камнем. ќна жила во взгл€де его си€ющих черных глаз, когда он с каким-то темным опасным восторгом смотрел в напр€женную от ходьбы спину св€того или порой догон€л его, чтобы искоса загл€нуть в лицо, открытое и пустое, слишком открытое, как обнаженна€ грудь или ладонь. “ак они шли в серебристом зное, под жестким пр€мым излучением нечеловеческого полдн€, внутри мира.
    —пуст€ час или полтора они добрались до крутого, поросшего кое-где редкой бурой травой и безлистным косматым кустарником склона, и молча передохнув несколько минут, полезли вверх.  арабкатьс€ по нему было неверо€тно трудно, казалось, вообще выше их сил, Ц несколько раз то св€той, то ученик съезжали вниз по предательской сыпучей пересушенной пыли Ц но все же гора была живой, и они то и дело припадали к ней в изнеможении, и вновь ползли вверх. Ќаконец, они выбрались на дорогу, серпантином поднимающуюс€ к перевалу, и долго лежали, распластавшись в гор€чей пыли, оба лицом вниз, чтобы не видеть бесцветного неба над собой.
    √де-то в глубине, внизу, родилс€ некрупный, но густой и отчетливый звук Ц воздух был настолько прокален, что звук проницал его почти мгновенно. —в€той легко подн€лс€ на ноги и помог встать ученику. ќни отр€хнулись, насколько это было возможно, пыль размазалась по лицам, впитыва€сь в кожу, но здесь, на чадной горной дороге, в сером мерцании и блеске, это никому не бросилось бы в глаза. √ул, еще далекий пока, постепенно приближалс€. "»дем же Ц сказал св€той и улыбнулс€. ”ченик судорожно дернул кадыком и мотнул головой. ѕотом тихо рассме€лс€, опустив косматую голову. —в€той как-то очень осторожно тронул его за плечо и пошел вперед.
    Ќа очередном повороте серпантина их обогнал, наконец, армейский автобус Ц за перевалом располагалась военна€ база и аэродром.   заднему стеклу машины прилипло на мгновение плоское лицо Ц солдат, из местных, что-то беззвучно кричал им и сме€лс€ порченым ртом. ”ченик беззлобно мехнул на него рукой. јвтобус, рев€, почти срыва€сь на натужный свист, скрылс€ за выступом ноздреватой порыжелой скалы, и почти сразу из облака неосевшей пыли навстречу им вышли летчики. »х было человек шесть или восемь, почти все молодые, без кителей, в одних рубашках с распущенными галстуками, они шли, пересмеива€сь и оклика€ друг друга, похожие на школьников, удравших с уроков. ƒвое, еще моложе остальных, дурачась, гнали перед собой пустую банку из-под тушенки, перепасовыва€сь, отнимали ее друг у друга.
    ј теперь закрой тетрадь и положи ее на место," Ц прочитал €, перевернув страницу. ѕавильон был пуст, как бывают пусты только нежилые помещени€ Ц € чувствовал себ€ так, будто оказалс€ сдесь совершенно случайно. я сто€л посреди зала, возле «онной конторки с размановой тетрадью в руках, см€тенный и одинокий, словно отъединенный ото всего вообще, одинокий весь Ц это звучит неграмотно, но точно. ѕоперхнувшийс€ одиночеством. » дело вовсе не в том, что –азман поймал мен€ за руку, Ц € медленно опустил толстую тетрадь в выдвинутый €щик конторки, где и обнаружил ее.
    Ќет, эта мелка€ месть Ц удачный и обидный, но и только, ход. ћен€ ошеломило, будто опрокинуло куда-то внутрь самого себ€, лишив опоры, само существование этого текста. Ќеважно, плох он или хорош с объективной точки зрени€, важно то, что он €вилс€ правдой. —ловно это и было родом того сверхискусства, выход€щего за собственные пределы, о котором говорил –азман. —ловно магический акт. ¬се смешалось и перепуталось в моей тщательно выстроенной схеме не только наших с –азманом отношений, но моих отношений с миром вообще. “очно мо€ верси€ жизни оказалась вдруг ложной Ц улика передо мной. –оман-превращение. Ќо € не сдамс€ так запросто, –азман! Ц хочетс€ выкрикнуть мне, словно он пр€четс€ в этой пустоватой темноте и тишине, насмешник, в черных зеркалах игровых автоматов, в моих собственных бледных отражени€х, растасованных ими. “вой роман существует, но ведь и € есть, мен€ не вычеркнешь, как помарку в черновике, не побьешь никакой крапленой картой Ц где же ты, –азман? ћой беззвучный мозговой крик звучит довольно жалко и отча€нно, € отдаю себе в этом отчет, но всегда присутствующий некто, аналитик, просчитывает и само отча€ние, взвешивает его перспективность, как составл€ющую моей игры против –азмана.
    ћне вдруг кажетс€, что € не один здесь Ц может быть –азман все же решил разделить со мной это дежурство? Ц € огл€дываюсь на дверь за своей спиной, отчего-то слишком медленно и неуверенно. –азмана нет.
    


vii


    я проснулс€ с €вным до рефлекторного сокращени€ мышц ощущением, будто мен€ окликнули. »менно: не оклик послышалс€ мне, но лишь ощущение немого призыва беззвучно лопнувшей струной возникло во мне /внутри, даже не в сознании, но глубже, где-то в тугом сплетении нервов, в темноте сп€щего тела/ в момент внезапного, как удар, пробуждени€. ћен€ точно с м€сом вырвало из застойных глубин сна и швырнуло в запрокинутое, светлое от простынь и высоких стен утро. » хот€ казалось, что оклик живет Ц уже за гранью слуха /но, быть может, еще в пределах ос€зани€?/ в насто€нном на белом и легком свете воздухе комнаты, гаснет, всасываемый воронкой тишины Ц беспам€тства, времени, Ц но не менее €вно € понимал уже, что все это только обман чувств, их путаница спросонок, никакого оклика не было, мен€ никто не звал. Ќо отчего же € лежал, точно поверженный, сраженный этим внезапным пробуждением в своей чистой и чужой постели, так и не прогретой за ночь моим также несколько уже чужим, затекшим телом Ц все постепенно становитс€ чужим, а свое уходит куда-то вглубь, в сон, освобожда€ место беспредельно увеличивающемус€ пространству мира Ц и необъ€снима€ досада, чувство обманутости медленно и неуклонно, как тошнота, оживало во мне. Ѕудто сделал уверенный шаг вперед, но, не найд€ привычной опоры, споткнулс€ Ц не провалилс€ в прот€жную пустоту, не рухнул с театральной и смертельной неотвратимостью оземь, нет, нелепо и стыдно споткнулс€, самоуверенный подслеповатый старик, сунувшийс€ в президиум. Ѕудто дернулс€ навстречу зову Ц мышцы еще не остыли Ц с библейской готовностью: "¬от €!", а зова никакого и не было, теб€ никто не звал, ты застр€л в себе самом, переиграл сам себ€. ¬ этом было не только что-то унизительное. ¬ этом было нечто принципиально став€щее под сомнение все мое миросознание, мое знание и стиль, причем нагло и насильственно, как хулиганский удар "под дых", на том уровне, на котором ответить нечего. Ќекому. —ловно сделал очередной ход и вдруг обнаружил, что нет не только противника, нет доски, фигур, ничего. —ловно мен€ проучила эта пожирающа€ пустота Ц беспам€тство, врем€.  онечно, может показатьс€ странным, что такой почти физиологический пуст€к столь сильно подействовал на мен€, но ведь € не раз уже отмечал, что некоторые €влени€, такие отдельные и произвольные дл€ постороннего взгл€да, теперь приобретают дл€ мен€ неоспоримый /ибо ни на чем, в общем-то, не основанный/ статус знака, наполн€ютс€ невыговоренным значением символа и указани€ извне. ¬прочем, € лишь теперь, спуст€ довольно долгий промежуток времени /теперь уже не определить, какой именно/ становлюсь неубедительно многословным; тогда же € распластанно лежал на кровати, чувству€ поистине юношескую бессильную досаду и раздражение, вибрирующим эхом шевел€щиес€ во мне, полом и обманутом.   тому же, пробуждение, при всей его утрированной конкретности и резкости /резкости оплеухи, что уж там/, вовсе не было феноменом физиологическим. ¬ свете вышеизложенного Ц в стальном, но уклончивом €сном свете сент€брьского белого утра, вторгнувшемс€ раздел€ющей хирургической плоскостью в темноватую м€коть сна, самые простые €влени€ и вещи обретают двусмысленность, более Ц бесформенную многосмысленность, словно снабжение магической приставочкой транс-, или пара-, или мета-; точно это низовой лукавый отсвет сумерек, а не пр€мой свет утра. Ѕудто тайна, разлита€ в остывающем сп€щем мире, Ц в мире сп€щего Ц отступает вглубь предметов и €влений, концентрируетс€, и кажда€ вещь Ц прицельный выстрел в мозг. „ем €рче полдень, тем концентраци€ больше, тайна невыносимей. “акова двойственность света. »ли такова природа таинственного Ц как угодно. –езкость кабацкой оплеухи и резкость пощечины, означающей вызов на смерть, Ц две качественно разные вещи, хот€ обе Ц одно короткое движение ладони. »менно ощущение и осознание этой разницы заставл€ет мен€ не останавливатьс€ на собственно физиологическом. Ќа жалких и трагических примерах старости: сердце, вспыхивающем в груди, отекших сырых ногах, унизительных процессах чрева и едкой отрыжке, на прот€жной, как звук, как фальшивый аккорд расстроенного фортепь€но, боли в суставах, на изм€тых ночах бессонниц Ц список можно множить, покуда перестанешь узнавать собственный голос. ¬прочем, так оно и происходит. я научилс€ Ц скорее же это произошло вовсе без какого-то личностного волевого импульса; € пришел к этому Ц не отождествл€ть себ€ со своим слабеющим телом, предельно абстрагироватьс€ в периоды физического страдани€, словно наблюда€ его извне, через бесстрастную линзу отрешенного взгл€да. Ёто отнюдь не избавл€ет от собственно страдани€, больна€ разрушающа€с€ плоть остаетс€, т€жким бременем, но в мглистом сумраке стареющего сознани€ вычерчиваетс€ огнистый и неуловимый, как бегуча€ вспышка на сетчатке глаза, абрис души, неизменной, вершащей свое поступательное движение. Ёто, пожалуй, и есть момент обретени€ своего €. —мерть и рождение оказываютс€ даже не близнецами, но единым актом, осуществл€ющим константу вечного в безжалостном потоке временного. ћиг за мигом.  ак-то, во врем€ очередной беседы с –азманом, точнее во врем€ его вкрадчивого усыпл€ющего монолога, € незаметно дл€ себ€ задремал, оказалс€ на грани сна и €ви, в той области озарений и обманов, что всегда пугала и привлекала мен€, как невн€тна€ глубина детства или старости. » в это парадоксальное вневременное мгновение ко мне пришло Ц даже не на грани зрительного образа, на грани целого комплекса ощущений, на грани превращени€ Ц очень сильное и €вственное переживание, переживание-знание, которое при всей своей конкретности сновидени€, сенсорного символа было и конкретно-вербальным, точно сам комплекс ощущений был фразой, сказанной беззвучным голосом: "душа Ц это орел, пар€щий в поисках добычи". ¬ следующую секунду парение было прервано жестким уколом смысла, –азман заговорил-таки мен€, отвлек, опутал своей липкой сетью и, вид€ мою беззащитность, выпростал €довитое жало /€ никогда не верил во все эти хиромантии и астрологии, но тем не менее, –азман, согласно гороскопу, Ц скорпион/. Ќе помню, в чем заключалось его €звительное замечание, важно, что € очнулс€ и ощутил пресный привкус разочаровани€: то, что во сне казалось непреложным и неуничтожимым, как свет, выгл€дело на€ву пустой и безвкусно-красивой банальностью. Ќо позже, в полые часы бессонницы, одышки и бесплодной, точно движение ма€тника, работы ума, когда в слепой тишине € слышу, как медленно опухают мои большие, белые, в завитках седых волос, ноги, это знание вернулось ко мне ощущением невесомой и сильной крылатости духа, ночным освобождением от диктата рыхлой старой плоти, всезаполн€ющим предчувствием победы. ¬се эти мелкие внутренние открыти€ старости могут показатьс€ довольно наивным самоутешением, пожалуй, самообольщением даже, но ведь иллюзи€, действенно помогающа€ существовать во времени, уже нечто несколько большее, чем иллюзи€ Ц к подн€тому –азманом вопросу о сверхреальности, реальности чуда. ¬от и в то уже неизмеримо далекое, хот€ и недавнее еще утро этого поистине странного дн€ /теперь же не определить достоверно, кончилс€ ли он, и, если кончилс€, то что пришло ему на смену, или продолжаетс€ по сей час, взламыва€ привычные цикличность и ритм; безграничный день, день-превращение/ € лежал разбитый, привычно недомогающий, но сознание, трезвое и €сное, как предметное стекло, работало само по себе, взвешива€ и оценива€ ситуацию. ¬от только раздражение едкой щелочью разъедало его, путало, застило взор бессильной влагой. я поддалс€ ему, как поддаютс€ мелкой боли в гно€щейс€ ранке, с самодовольным по сути своей чувством сладковатой досады. Ќеоправданное Ц потому что ведь некого было оправдывать или винить Ц оно заставило мен€ обмануть самого себ€, уверив, что € обманут. я ждал знака и прогл€дел его, потому что ждешь только то, что ждешь Ц инерци€ загнала мен€ в пустоту и отча€ние; в грозном и немом пробуждении € не прочувствовал того величественного решающего хода, к которому € и мой соперник причастны уже постольку поскольку. ѕостольку поскольку он приоткрывает тайну »гры. я лежал на своей постели, словно рыба, выброшенна€ на берег; точно € не проснулс€, но, напротив, выпал в какой-то си€ющий сон. явь была столь резкой, что возникало чувство отстраненности.  ак будто € проснулс€ слишком внезапно, и реальность не успела повернутьс€ ко мне лицом. —перва € даже не узнал своей комнаты. — комнатой, впрочем, последнее врем€, вообще происход€т вещи удивительные. я бы сказал, что она стала странно себ€ вести Ц словно в поглощающем движении времени, захватившем мен€ /или это € в своем движении старости захватил и неуклонно тащу за собой весь этот гармонически-взорванный мир, туда, к невидимой, ужасной и прит€гательной цели?/ сместилась кака€-то грань, и психическое вышло за свои четко очерченные пределы, затопило и пропитало сырую материальность окружающего. ∆илище ожило Ц поневоле поверишь в улыбчивое присутствие лар, проказливых гремлинов, орудующих в кухне, или, на худой конец, наших кондовых изб€ных домовых, ленивых, но присутствующих, кажущих из уголков кошачьи мордочки. ¬сегда, со времен своей непристроенной юности € мечтал о доме, иде€ ƒома неутолимо жила во мне. Ќаверное это вообще характерно дл€ человеческого, точнее мужского сознани€ Ц недавно € прочел в каком-то американском романе о выродке, маниакально грез€щем комнатой с желтыми стенами; это неисцелимое чувство так знакомо мне.  ак ни странно, женщине собственно дом нужен гораздо меньше, чем мужчине; дом ее Ц ее тело, она вкрадчиво обживает, обогревает им любое пространство, носит дом, как улитка, всегда с собой. Ќо дробное ущербное сознание мужчины, охотника, ловца, игрока взыскует утраченной гармонии и непрестанно тщетно стремитс€ к ней. —ама »гра, в общем-то, есть в какой-то мере бесконечное возведение бесконечных стен. ƒом Ц это место, в котором, наконец, можно жить, прекрасный, отстроенный заново  осмос, сон о –ае. ¬сегда человек строил на земле храмы, воплоща€ в них конечно идею обретенного ƒома. ∆елтые стены ман€т нас. » вот, смирившийс€ и усталый, довольный подобием и суррогатом, €чменным кофе и супом из пакетиков, освоивший эту нехитрую машину дл€ жиль€, вечно-временное свое пристанище, комнату-пенал, футл€р дл€ бессильного старого тела, € вдруг начал узнавать ее. —ловно в пожилой, постылой, но уже смертельно необходимой женщине проступают неожиданно черты любимой, исчезнувшей, бесконечно-юной Ц повинна ли в том вспыхнувша€ в ней /как лампочка перед тем, как перегореть/ неуловима€ женственность, или собственное видение, которому зрение почти перестало мешать, так что материальные предметы станов€тс€ как бы прозрачными, и дом наполн€етс€ призраками; а может быть просто перемена освещени€? ¬ жилье /само слово выдает себ€ какой-то похабщиной, темной татарщиной, гнезд€щейс€ преимущественно в суффиксах русского €зыка/ начал проступать прозрачный образ обитаемого храма. Ѕетонна€ коробка стала наполн€тьс€ переменчивой игрой света, напоминающей не св€занную плотью мимику Ц мимику ангела? ћожет быть действительно, как говорит –азман, € так далеко зашел по пути превращени€, оставив позади жизненную ветошь, что сам пространственно-временной континуум раскрываетс€ мне навстречу, принимает за своего.  омната раскрываетс€ мне навстречу, и € посто€нно чувствую на себе ее взгл€д. “огда, утром, это ощущение было особенно €вственным Ц так человек, которому нельз€ говорить, силитс€ предупредить о чем-то одними глазами, но € в своей самонаде€нной обиде не вн€л этой беззвучной утренней пристальности, и лежал, как пуста€ мысл€ща€ ракушка, наполненна€ невн€тным шумом, зло и беспечно наблюда€ жизнь света.  омната наполнена светом всегда, точно слово Ц невысказанным смыслом, непосредственной сутью, не имеющей отношени€ к вибрации голосовых св€зок и мозговым рефлексам, но составл€ющей его бессмертную жизнь Ц "¬ начале было —лово" Ц "...и в нем была жизнь" Ц "и жизнь была свет" Ц "...и тьма не объ€ла его". ¬прочем, это уже размановщина: заигрывание с ѕисани€ми и аппел€ци€ к св€щенным текстам по любому поводу. ƒл€ него это любима€ игрушка, вроде китайского биллиарда, с которой он научилс€ в совершенстве обращатьс€, или удобный подручный инструмент; мен€ же истина ¬еликих ”чителей „еловечества настораживает именно своей удобной универсальностью, несколько снисходительной поглощающей необъ€тностью. ћо€ маленька€ вымученна€ правда раствор€етс€ в ней без следа, так что на той стороне, в вечности, мне, пожалуй, уже и нечего будет делать. Ќе то что бы € ловил их за руку, или выискивал шутовской крап на св€тых страницах, нет, но неисцелимое противоречие между —ловом и ƒелом смущает мен€, и никто пока что не указал мне пути его разрешени€, пути спасени€, говор€ €зыком –азмана; но ведь его невозможно указать Ц в том-то противоречие и состоит. ѕо нему можно только пройти. —амому, плута€, наощупь, на карачках, наконец; со своим жалким копт€щим светильником в изначальной тьме. я предпочитаю тускло и обреченно светить в темноте, чем неприметно погаснуть в торжествующем си€нии, залившем  осмос. ƒолжно быть это гордын€, но € Ц человек, а это подлинно человеческое качество.   тому же гордын€, на мой взгл€д, много ближе к вере, к надежде, любви, к огню и свету, чем так называемое смирение /это слово пахнет сырыми дровами и золой/ Ц пон€тие, в общем-то, фиктивное. "√ордын€, Ц скажет –азман, Ц но он же скажет: "—лужение". "»гра" Ц скажу €.
    » вс€ эта цепь повседневных превращений, на глазах преображающийс€ мир, оказавшийс€ исподволь, целиком вовлеченным в мою игру, еще раз доказывает мою маленькую, но безграничную, дерзко нарушившую законы мира правоту. ƒвижени€ и вибрации света, о которых € начал говорить, тоже, как вы€сн€етс€, есть лишь непреложный фон »гры, в разгороженном измеренном пространстве и исчисленном времени, подчеркивающий, оттен€ющий, расставл€ющий акценты в неотвратимом и неуловимом ходе ее. ¬ этой высвеченной коробке /и не только комнату € имею в виду/ бытие и »гра окончательно совпадают /гезисне!/, вид€тс€ уже не двум€ взаимопроникающими и взаимообуславливающими началами /началами без конца, стрем€щимис€ друг к другу, влюбленными бесконечност€ми/, но одним разрешающим актом, динамическим процессом сн€ти€ заданного противоречи€. ясный лабораторный свет сент€бр€ пронизывает комнату невесомым золотом по утрам, и к полудню в его неистовой статичности начинает чудитьс€ архитектура Ц пилоны и портики, нефы, прозрачные колоннады вычерчиваютс€ зрением в блеске и колючей, как алмазное крошево, лучезарности, заполн€ющей дом. ¬ полдень солнечна€ стружка забивает его доверху, словно €щик стол€ра, и начинаешь, кажетс€, ощущать ее запах, оптический запах зеркала, воздуха, домашней радуги, вспыхнувшей на гран€х призмы. Ќо во второй половине дн€ тени станов€тс€ глубже, топкие и пропитанные оттеночной синевой побитого плода; они пр€чутс€ за предметами, и весь дом будто перекопан светом и тенью. Ќо сам свет уже не столь юн и воздушен, как утром, это зрелый свет дн€, плотный, исполненный живым стру€щимс€ теплом, жаром крови. ¬ыход€ из ослепшего коридора Ц коричнева€ тьма вечности и гардероба Ц буквально наталкиваешьс€ на €сный столп света в кухне Ц словно забредший сюда ненароком солнечный античный бог. ѕыль играет в косых сильных лучах, и в ее мелком хаотичном движении мнитс€ нека€ упор€доченность бесконечных чисел. ¬рем€ сиесты, сон на€ву /или сон о €ви Ц јлиса заснула днем/, когда тер€етс€ счет минутам и часам, ибо день, достигнув совершенства, про€вл€ет, наконец, свою истинную природу, суть и душу неуничтожимого, как жизнь, не подчин€ющегос€ въедливым условност€м линейного времени /часы, минуты, секунды еще/ начала.  ак-то раз, в молодости, на излете ее, в состо€нии душевного см€тени€ и беспричинной и безусловной тревоги, € был почти на грани самоубийства, и проста€, как вс€ка€ умела€ ложь, мысль едва не доконала мен€. ƒело, надо сказать, происходило ночью, в полнолуние, когда седеют волосы, и холодным кипением вскипают мозги, а Ћуна, хоз€йка, всевид€ща и беспощадна, ночь же единственна /ведь никакой другой реальности не существует, утро никогда не наступит/, ночь дольше жизни. » вот, разъедаемый темнотой, Ц зажечь свет мне казалось кощунством Ц €, наконец, отбросил все дневные формальные причины своего состо€ни€ и обернулс€ лицом к лукавой начальной правде. Ќочь вечна, подумалось мне, ведь день зависит от —олнца, объекта временного, а ночь Ц в себе. Ќочь вечна. Ёто был итог, приговор, конечна€ формулировка. »менно это было истинной причиной моего отча€ни€ Ц не отвергнута€ любовь, не карточный долг, не служебный крах; люба€ непри€тность, удар, катастрофа сводились лишь к этому, почти биологическому зан€тию Ц перевод с €зыка слов и символов на €зык крови и нервных волокон. я не мог этого вынести. —вирепа€ Ћуна била даже не в глаза, а куда-то "под вздох". ¬ опустевшем, как чулан, сознании, осталось одно Ц точно холодный металлический стерженек, вымытый безжизненным светом ключ на пустой столешнице Ц всего несколько бит остаточной информации: о том, на какой полочке в ванной хранитс€ флакон с нембуталом. » вот, когда € осталс€ совсем один, как шахматна€ фигурка на опустевшей доске, в покинутом доме, расчерченном Ћуной и тенью, в непроницаемом коконе отча€ни€, один, как призрак, нераска€нна€ душа, приговоренный Ц в этот момент внешний дневной мир подал мне знак. “ак третий крик петуха в ночи изгон€ет демонов. ќткуда-то с улицы, оттуда, где поздний цокот каблучков, не€сное движение в тени деревьев, вишневый огонек сигареты, донеслась музыка Ц каким образом? “огда ведь еще не было этих полуночных опасных мальчиков с воркующими магнитофонами, и телевизоры не горланили в каждом окне с беззастенчивой наглостью платных провокаторов. ќбрывок музыки, какие-то четыре такта ворвались в мой заколдованный мир, бесцеремонно расталкива€ его громоздкую тишину, отгон€€ наваждение померкших зеркал, холодных и липких, как губы, затаившейс€ полированной мебели, пр€чущей отражени€, бледных занавесок, в чьих мраморных складках читалс€ неподдельный ужас. », повину€сь сигналу, € встр€хнулс€ от этого т€жкого надуманного сна, € почувствовал нечто столь дружелюбное, обращенное ко мне лично, что все мои дутые обидчивые претензии к жизни мгновенно обратились в ничто, в жалкую тень, улепетывающую под напором негасимого света, в собственную мою тень, которую € было прин€л за что-то вещественное и внешнее. „етыре такта случайной музыки в этой алюминиевой от Ћуны ночи, словно ключ к шифру, код, открывающий незримые двери, дарующий нежданную свободу Ц а € ведь ничего не знал о ней, упива€сь, лаком€сь, как €ичком в мешочек, своей болью; и там, снаружи, на рассто€нии шага, прот€нутой руки, вздоха, ждал друг. ћир был мне другом, бесконечно щедрым и тактичным, а €, точно пь€ный дебошир, бросалс€ на лучшего друга с кулаками, размазыва€ по лицу хмельные гр€зные слезы дурацкого страдани€, но он только отводил мои руки, сдерживал, стара€сь не причинить ненароком вреда, укладывал на постель, безмерно сильный возилс€ со мной, смешным и жалким, а мне-то мнилось, что это борьба, героическа€ и самоотверженна€, что это и есть самое жизнь. » уж если в таком запале умудришьс€ свернуть себе шею, то винить кроме самого себ€ будет некого. ќщутив это бесконечное дружелюбие, отцовство и силу /но никак не власть/, € проникс€ значением архетипа Ц "ангел-хранитель". »менно в эту пограничную ночь € узрел, наконец не цель, нет, цель непостижима отсюда, из мира, но правило и смысл »гры. Ќе борьба, но игра обуславливает наши взаимоотношени€ с миром, бескорыстна€ и азартна€ одновременно, чужда€ какого бы то ни было насили€ и мелкого вегетарианского морализировани€; именно в эту безвидную, вне определений и мер, ночь, ночь сознани€, € исчерпал свою ненависть к –азману. я полюбил –азмана. —лучайный и необходимый, как чудо, обрывок музыки Ц четыре восход€щих в мерцающую пустоту такта Ц прикосновение, поцелуй, солнечный блик звука /все п€ть чувств наход€тс€ в непреложном родстве, куда более близком, чем нам кажетс€; и в такие острые, пронзающие ткань времени мгновени€ без труда можно почувствовать запах света или ощутить пр€ный вкус звука; интуици€ объедин€ет их всех разом и дает единственный ответ, не опосредованный бегом частиц, вибрацией материи, игрой молекул/ принес мне благую весть. ¬се двери оказались незапертыми, просто € толкал их не в ту сторону. Ѕесконечный день терпеливо ждал, пока € открою глаза, чтобы кончилась ночь. »бо день зависит не от —олнца /объекта временного/, но от света, неуничтожимого, не подвластного тлению, вечного. », несмотр€ на довременную ночь, на пресловутые "тоху ва боху" и "тьму над бездной" Ц в начале всего и началом всего был —вет. "¬ начале было —лово..." Ц "...и в Ќем была жизнь" Ц "и жизнь была свет" Ц "...и тьма не объ€ла его". » €, старый и отнюдь не верующий человек, обращаюсь к сакральному тексту, как к истории человеческого самопознани€ и самооткрыти€, к всечеловеческой интуиции, озар€ющей бесконечность духа, к св€щенной игре открывающегос€ во всем смысла. ƒень, пропитанный светом, и мир, напоенный смыслом, Ц вот два раскрывающихс€ друг в друге образа, метафора, неуловимый и вн€тный час x Ц час озарени€: где-то в три пополудни сент€брьского дн€, если пересчитывать на кропотливое врем€ солнечных часов, где тень отмечает движение света, а колебани€ ма€тника пытаютс€ срифмовать космический ритм вращени€ светил. ¬ жаркой, но отнюдь не душной тишине созревшего, как спелый плод, в котором уже зав€залась друга€, следующа€ жизнь, дн€, ходики со старушечьим круглым лицом лузгают семечки секунд. “ишина насыщена и пустота полна Ц как тишина и пустота церкви. ќбычно в это врем€ € отдыхаю /хот€ пон€тие "отдых" теперь, с уходом на пенсию, приобрело иное значение, € бы сказал, противоположное прежнему, Ц не перерыв, не пауза, в громыхающей мелодии будней, а наоборот, в незан€тости и вынужденной праздности Ц момент некоторого сосредоточени€; к отдыху € приступаю, как раньше приступал к какому-нибудь вполне конкретному делу: еще один Ц который уж Ц пример всеобщего стирани€ условных границ/. я лежу на высокой кровати, и ни одной мысли не возникает в моей голове; но вовсе не отупение, а €сность € чувствую при этом. ћозг не отключен, просто он работает в каком-то ином, новом режиме. ¬ конце концов, мозг всего лишь функциональный орган, инструмент, и безмолвие /бездумье/ свидетельствует как раз об обретении утраченной адекватности Ц можно не напр€гать зрение, когда уже рассвело. Ќаверное, нечто похожее испытывает курильщик опиума; другое дело, что драгоценное состо€ние полноценной пустоты вызвано у него путем искусственным, то есть по сути обманным Ц и за этот обман приходитс€ страшно расплачиватьс€. ¬ексель подписан кровью. ќ чем-то подобном тверд€т всевозможные мистики ¬остока и «апада, но ведь и они, противореча себе, этого состо€ни€ добиваютс€ Ц добиваютс€ дара, не парадокс ли? ј ведь достаточно прикорнуть под смоковницей. ¬ этот час, когда вырезанные пр€моугольники солнца ложатс€ на выцветшие обои, и воздух колеблетс€ и струитс€ над нагретыми поверхност€ми, € не назову свое жилище безликим словом "комната". —ветлое слово "горница" приходит на ум. ј вскоре день начинает стареть Ц и вот оп€ть доказательство того, что старость и др€хлость не только не синонимы, но пон€ти€ даже не непременно сопутствующие, точнее сопутствующие лишь в силу изначальной ошибки, пресловутого "первородного греха", энтропийной болезни мира. —колько встречал € одр€хлевших юнцов, прыщавых и подгнивающих, порченных, с голодными незр€чими глазами, и какие €сноокие и €сноликие старцы, с кожей почти прозрачной, сквоз€щей на свет, как иссушенный пергамент, встречались мне у церковных ворот или в пригородных электричках, легкие, точно плам€ восковой свечи в полдень. “очно мешочный груз прошлого, каким бы оно ни было, отпал ветхой шелухой, коростой зажившей раны; опустела дорожна€ сума пам€ти и осталось только это невыразимое и ослепительное "сейчас". –азумеетс€ речь не о тех заскорузлых старухах, что гроздь€ми сморщенных грибов облепл€ют скамейки возле парадных Ц зловонные пузыри земли: они, наверное, родились такими, с искривленными почерневшими ногт€ми и косами серых волос /впрочем, тут € пристрастен и, должно быть, несправедлив, но уж очень едка€ слюна брызжет из шамкающих ртов, уж очень клейкие взгл€ды прилипают к моей бо€зливой спине Ц о, сестры, сестры!/. –ечь же о медном отливе предзакатного света, продыр€вленного крикливыми ласточками, беспор€дочно мечущимис€ в предчувствии дожд€ Ц и в этой мнимой беспор€дочности можно уловить определенный строй, почти математическую выверенность ломаных и зигзагов, будто стремительна€ схема небесного града вычерчиваетс€ в холодном воздухе высоты над домами, а это всего лишь быстрые птицы лов€т на прокорм вредных насекомых. ¬се тот же принцип игры, единый дл€ танцев пчел и взаимоотношений людей. Ѕесполезна€ красота цветов и страшна€ сила человеческой любви, только затрудн€юща€ естественную функцию продолжени€ рода. » закат, открывающий глубину перспективы, будто в мудрой и простой книге обнаруживаетс€ неожиданный подтекст. —умерки, сиреневой отравой наполн€ющие дом, Ц не темнота, но другое состо€ние света. –азман обычно приходит в гости в сумерках. » даже ночью свет не оставл€ет мой дом.  олдовской свет Ћуны, точно экзотический плод, вываренный в черном котле полуночи, и бесстрастное искусственное свечение фонарей, свет-гомункулус, выращенный в стекл€нной колбе. Ќе пр€мой, но отраженный в шевел€щемс€ прибое листвы, подступающей к самым окнам, он проникает в комнату мерцающей взвесью. ћокра€ листва Ц точно тыс€чи блест€щих влажных глаз. » темнота уже не безвидный враг, не ѕесочный „еловек из детской сказки, чью громадную угловатую фигуру не видишь, естественно, но очень хорошо Ц слишком хорошо Ц знаешь. “емнота милосердна Ц прохладна€ ладонь, возложенна€ на разгор€ченный лоб и натруженные глаза, изнанка света. ќн же клубитс€, едва различимый, над поблескивающим паркетом, встает невесомым и уверенным мерцающим столпом в изголовье Ц чтобы проснувшись от в€зкого больного кошмара, не оказатьс€ запертым в безвыходной камере мрака, залитым, как ошеломленное насекомое, скелетик души, застывшей, сцепившейс€ навсегда черной смолой, но увидеть брезжущий прозрачный иероглиф надежды.
    —вет разбудившего мен€ утра не говорил ни о чем Ц €сный и нейтральный, как сталь; не определить даже, солнечно ли на улице, или пасмурно. „увство раздражени€ не покидало мен€, более того, оно было целенаправленным, как сигнал, как попискивание пеленгатора, хот€ тогда € этого, пожалуй, не осознавал. –аздражение словно гнало мен€ куда-то: € быстро подн€лс€ и оделс€, так давно не приходилось торопитьс€, особенно по утрам, когда пребываешь в почти молитвенном состо€нии медлительной пустоты и некоторого ненав€зчивого приуготовлени€, в ¬оздушном пузырьке между громадой €ви и всем тем, на что намекали сны. Ќо теперь € не мог долго оставатьс€ наедине с этим утром, похожим на ничего не отражающее зеркало. “очно вовне что-то случилось, и € спешил убедитьс€ в этом Ц так преступника неумолимо влечет к месту преступлени€ Ц хот€ и не знал, что же произошло, где искать свидетельство. я наскоро позавтракал, почти по-–азмановски: кефиром и черствым хлебом и парой €иц вкрутую, и вышел из дому. ƒень был, как ртуть: бессолнечно-€сный, исполненный движени€. ћаршруты мои никогда не отличались разнообразием Ц как обычно € вышел из пустого звонкого от осени и сухого асфальта двора на свой бульвар. ¬се звуки сделались приглушенными, но гулкими, словно € вступил в какой-то незримый тоннель. јвтомобили неслись по проезжей части почти беззвучно, с пугающим шелестом, как немые убийцы, что страшнее крикливых. —олнце только предчувствовалось за матовой, с металлическим отливом пленкой неба над крышами города. ѕесок сухо поскрипывал под каблуками. я шел быстро, отнюдь не прогулочным шагом, не зна€, собственно, куда тороплюсь, погон€емый лишь смутный болезненным чувством беспокойства. Ќо вдруг зрение точно потер€ло точку опоры, взгл€д соскользнул, как палец с курка, в сторону и вверх Ц витиеватый росчерк узорной чугунной решетки, проницаема€ высотой и беспам€тством крона громадного дерева, и еще выше Ц узка€ полоска голубизны, холодна€ и пристальна€ Ц голубизна и пристальность клинка. —трашное и знакомое что-то валко и почти ласково ткнулось в теплую м€коть мозга.  руглый блест€щий мир откачнулс€ солнечным ма€тником в сторону, и на какое-то спазматическое мгновение € осталс€ только с самим собой.
    явь постепенно пропитала сознание. я сто€л на бульваре возле €довито-желтой скамейки, на которой сидел какой-то безвидный человек. —тало светлей /впрочем, быть может, мне так только показалось после утробной обморочной темноты/, и изменчивый день обтекал мен€, словно уже совсем посторонний предмет. Ќоги были, как глина, и шершавый воздух забивал в€лые легкие. я осторожно опустилс€ на скамейку. „еловек на другом конце ее шевельнулс€ и повернул ко мне лицо. "Ќет, Ц вн€тно произнес он, Ц еще не сейчас". ≈го голос прозвучал, как мне показалось, над самым ухом, хот€ сидел он довольно далеко Ц точно некий акустический фокус. "—трашно?" я испытывал пон€тную неловкость и даже не решилс€ взгл€нуть на него пр€мо, несмотр€ на то, что €вна€ бесцеремонность обращени€ задела мен€. я заметил только очень короткую стрижку и широко поставленные глаза на бескровном, неопределенного возраста лице. Ќа нем был светлый несвежий пиджак и поношенный свитер. √олос был почти лишен интонации, словно он диктовал или читал вслух из книги. "ƒа, что-то с давлением," Ц отвечал €, должно быть не слишком любезно. "—мерть, Ц сказал собеседник, Ц смерть Ц только напоминание." ќн как-то сразу вызвал у мен€ €вную антипатию, тем более, что становилось €сно, к какому разр€ду людей он принадлежит. я терпеть не могу вс€ческих уличных философов и бульварных проповедников, никчемных и самоуверенных, пестрый человеческий сор, городские пузыри земли, алкоголики, как правило, или завсегдатаи психбольниц. "ќ чем же?" Ц спросил € тем не менее, еще слишком слабый, чтобы уйти или промолчать. " ак и все, Ц сказал мой виз-а-ви, Ц ќ —уде." Ётим он уже откровенно разозлил мен€. "¬ы —трашный, полагаю, имеете в виду?" ќн не ответил, но согласие предполагалось этим уверенным молчанием. "¬здор, Ц сказал €, пожалуй, слишком резко. Ц я не верю во все эти блудливые штучки. ѕосмертное возда€ние! ≈сли бы € верил в Ѕога, € побо€лс€ бы оскорбить ≈го мыслью о какой-либо хоть трижды высшей справедливости." —обеседник издал какой-то сдавленный гортанный смешок и сказал, гл€д€ перед собой: "ќн говорит так, будто знает, кто он такой". Ёта небрежна€ надменность окончательно взбесила мен€ Ц в глазах сделалось желто от мертвой листвы и злости; забыва€ о гулком пульсе, т€жело стучащем в висках, € почти выкрикнул в разреженную пустоту перед собой, так же не гл€д€ на него: "¬ы сами превращаете своего Ѕога в судью, в бухгалтера, в квохчущую наседку Ц низко! –ай и ад Ц взаимоисключающие пон€ти€, и жизнь не следственный изол€тор. я знаю человека, который готов отказатьс€ от вашего ра€, прыгнуть в кип€щее адское озерцо, если на нем есть хоть часть вины Ц никакой суд не может быть праведным! Ќе надо лгать!" "„то есть истина, Ц так же ровно произнес собеседник Ц то ли спросил, то ли процитировал. ћне отчего-то стало не по себе. Ц ƒругое, другое. ’ватит. ѕодумай же о себе." ¬ мгновенную паузу ворвалс€ оглушительный шепот города. "—трашный —уд, Ц сказал собеседник, вновь медленно обраща€ ко мне лицо, бледное тер€ющеес€ п€тно на фоне €ркой, точно люминесцентной сплошной стены листьев, странно знакомое и ненавистное, Ц и есть обретение самого себ€." я услышал собственный сыпучий шепот: "ј ты кто такой? “еб€ что, из семинарии выгнали? Ќе слишком ли самоуверенно? “ы Ц ты-то знаешь, кто ты такой?" я вдруг испугалс€, увидев, что ничуть не смутил его, что он сейчас мне ответит. "я Ц твой јнгел." Ц сказал он. » тут € впервые увидел его лицо Ц точно крупный план на мерцающем телеэкране Ц широкий рот с хищно вздернутыми уголками губ, выступающие скулы, очень высокий белый лоб и глаза Ц без зрачков. Ўироко поставленные, почти белые безумные глаза.
    ¬ эту секунду короткий и пронзительный крик проткнул тот акустический кокон, в котором € пребывал все утро, бесполый от ужаса, похожий, должно быть, на те ничьи голоса, что возникают в больном мозгу, и в то же врем€ какой-то злобно-мелодический, как вопль клаксона или хор вспугнутых духов.  ричали на другой стороне бульвара. я обернулс€ и увидел непоправимое: проезжую часть перегородила замерша€ машина Ц в ее очертани€х еще жило стремительное движение Ц черна€ и празднично блест€ща€, как нелепа€ мрачна€ игрушка, несколько случайных прохожих с одинаковыми от бледности и крика лицами оцепенели на тротуаре, точно застигнутые вспышкой фотографического блица, а чуть дальше, возле бордюра, лежала на асфальте лицом вниз женщина в серо-голубом плаще. ≈е платье было высоко задрано с каким-то анатомическим бесстыдством, и нагота странно подвернутых ног слепила. –уки были выт€нуты вперед, точно при прыжке в воду. ¬ нескольких метрах от нее лежал пластиковый пакет с €ркой картинкой и аккуратно треснувша€ бутылка молока. ћолоко белым п€тном медленно растекалось по шершавому асфальту, и это единственное неживое движение во всей страшной, словно выдуманной сцене придавало ей неоспоримую реальность и очевидность. —мерть была несомненна. я отвернулс€, не в силах вымолвить слово, онемевший, как пораженный электричеством, Ц но на скамейке р€дом со мной никого не было. —умасшедший исчез. Ѕульвар был пуст и безжизненно пр€м. » тут спасительно, как прорвавшийс€ нарыв, как освобождение от бесплодного стылого напр€жени€, наваждени€, морока сквозь тонкую белесую кожицу облаков брызнуло солнце, расплескало свою нестерпимо едкую и живительную желчь. я не был больше затер€н среди безликих громоздких декораций, но сидел на сверкающем желтизной и зеленью и багр€нцем бульваре, среди стойкого света и колеблющейс€ тени, живой и очень старый. » как подтверждение, в горизонтальном колодце перспективы, в легчайшем летучем солнечном огне возникла темна€ сутула€ фигура; ≈го-то € и ждал. ќн приближалс€ медленно, необычно медленно, издалека увид€ мен€, но не ускорив шага. ќн походил на последнего беженца последней войны Ц € начал догадыватьс€. “ак ребенок не хочет смотреть на страшное, на открытую в темноту дверь или лицо покойника на похоронах, но смотрит Ц € не хотел знать, но уже знал, что он сейчас скажет. –азман остановилс€ надо мной, застив свет, и сказал, почти не разжима€ губ: " сени€ умирает."
    
    


viii


    Ќочь, как ловушка. “очно беззвучно и неумолимо захлопнулась крышка, отдел€вша€ "внутри" от "снаружи" Ц а, казалось, такое уж условное разделение Ц и ты костенеешь потер€нно в каком-то арестантском загустелом см€тении, не в силах сообразить: как же ты сюда попал? ј потом вдруг обнаруживаешь, что и все бывшее не здесь, там, снаружи, сделалось как-то смутно и размыто, утратило цейсовскую дневную €сность действительности и перешло целиком в тусклое ведомство пам€ти. ¬ эти резервуары и отстойники, где все может перемешатьс€ непоправимо, сон, €вь, умышленна€ правда и гола€ ложь. Ќо, несмотр€ на это /или как раз вследствии этого?/ пам€ть ощущаетс€, как т€жесть под ложечкой Ц точно несварение желудка, несварение души, от перекорма Ц ужин отдай врагу, запихни ему в жадную глотку, пусть захлебнетс€ этой несъедобной, неудобоваримой действительностью, отравой правды, пусть его корчит и выворачивает в этой черной ловчей €ме от едкой изжоги вины и беспомощности. ѕам€ть Ц род хронической болезни. ќна прорастает в моем черепе ветвистым черным деревцем, и темнота кажетс€ ослепительной, и от нее не прикрытьс€ рукой. Ќочь, как обморок. я провалилс€ в нее, как в крещенскую прорубь в незапам€тные времена, ибо врем€ распалось, окончательно утратив свою линейность, зи€€ пустотами и многозначительными вымарками; это уже не река, несуща€ спокойные воды от предполагаемых истоков к гностическому устью, не река, но сто€чее метафизическое болото. Ќадо идти и идти, провалива€сь и ув€за€ в этой обманчивой субстанции Ц и не вздумай остановить прекрасное мгновенье, цепка€, как стареюща€ женщина, топь засосет, сглотнет беззвучно и неумолимо, успеешь только булькнуть по-–азмановски: "ј где же Ѕог?" да увидеть краешек неба /которое все-таки есть/ да какую-нибудь водомерку, равнодушно скользнувшую мимо лица, в знак того, что жизнь Ц ура! Ц продолжаетс€, а не то и кровавого мальчика, пр€тавшегос€ до поры в высокой осоке забвени€ подобно ћоисею. ƒа нет, это и не словоблудие даже Ц пусть защитное, словесный кокон, недаром так прорывает смертельно испуганных людей неуемной магически-пустой болтовней Ц это уже просто стон, мычание: потому что ночь Ц как омут. » € лежу на дне этого омута не€сным грузным предметом, некоторым уплощением, сгустком самой темноты, только, подобно остаточным токам в электромагните, во мне брод€т в€зкие, как тромбы, непослушные самосто€тельные мысли-слова. » все ложь. «а этим пределом ночи слова утратили свои отдельные значени€, сделались отвратительными и пугающими, как насекомые Ц жестока€ насмешка природы над целесообразностью и смыслом. ¬ начале было —лово, а в конце? “емнота и мычание? јд. Ќо последние грани расползлись под напором старости, лопнули последние св€зи, словно перерезанные этим похожим на осколок стекла старческим голосом. јд и –ай раствор€ютс€ друг в друге. » все Ц правда. »бо, если слово не может быть правдой, то стон не может ею не быть. —лова изменили свою функцию. јнгельские €зыци, чуждые здешнего, у€звленного противоречием и ложью смысла, блаженный лепет иноговорени€ Ц или скрежет зубовный? —ознание западает порой, как клавиша пишущей машинки. —ловно € печатаю отчет о  онце —вета. ¬рем€ вовсе не застойное болото, напротив, и пам€ть Ц не резервуар, не аквариум дл€ золотых рыбок чувственных воспоминаний; все это движетс€ тектонически, поглоща€ друг друга, превраща€сь, но на моей машинке нет букв. ¬се другое. —лучилось. –еальность стала единой, а € еще дышу, и артериальное давление разрывает мозг, и даже вовне что-то еще есть Ц то блеснет слабо оконным отсветом в трюмо, то вздохнет удушливым сквозн€ком. Ќо ведь было какое-то ключевое слово, определ€ющее некоторым образом это, теперешнее Ц да, взрыв. ћгновение равно вечности. ¬зрыв Ц и детонатором был узнанный женский голос, сохранивший знакомую модул€цию, пронзивший врем€, рыхлую плоть минувших сорока Ц или сколько там? Ц лет стремительным си€ющим клинком.
    –азман нашел ключ к шифру /но может быть он его знал всегда?/ Ц " сени€", и мен€ обдало изнутри азотным холодком предчувстви€. ћагический и предельно конкретный, куда конкретнее, чем обманное словечко-взвизг "я", возглас Ц им€, зов Ц привел в движение звонкую карусель мира с его птичьими трамва€ми, сверканием, хохотом; закружило и понесло. ћы ехали в больницу. я плохо запомнил это нелепое движение сквозь си€ющее и дразн€щее разными голосами облако города Ц словно сталь, камень, стекло сделались вдруг проницаемой светом взвесью сна, утратив угрюмую материальность, наполнившись насмешкой и легчайшей царственной иронией. я утратил собственную волю /точно мне был дан приказ не огл€дыватьс€/, € шел за проводником Ц кажетс€, порой, € забывал его им€ Ц сквозь абсурдный и веселый √ород ћертвых. Ќе знаю, что привело мен€ в такое состо€ние. ¬о вс€ком случае, не известие о том, что  сени€ умирает Ц ведь это было лишь внешней стороной событи€, исчезающим дыханием на стекле. я достаточно спокойно отношусь к смерти, и вс€кое соприкосновение с ней вызывает лишь род отстраненного любопытства; но сейчас € был поражен в душу. —ловно "стрела, лет€ща€ во дни", вонзилась, наконец, мне в солнечное сплетение Ц невозможно стало дышать. » оп€ть-таки дело было не в том, что значила дл€ мен€  сени€ на прот€жении всей прошлой жизни. ѕросто € уже знал Ц интуици€ и непосредственное знание совпали за этой гранью, блеснувшей убийственным солнцем в полуослепшие глаза; € знал суть, хот€ еще не услышал приговора. “усклое п€тнышко дыхани€ иста€ло на стекле, и € знал, что именно увижу сквозь незамутненную, холод€щую /ужасом? милостью?/ твердь. «нание убило мен€. » вот, мертвый, Ц осталась только пульсирующа€ боль в затылке и необъ€тна€ ночь собственной пам€ти Ц € лежу в т€желой неотступной темноте, съевшей мое тело, на самом дне мира, и это даже не казнь. “очно »она во чреве, безмолвный »она, который не верит в Ѕога. ¬се реально, и ничего уже не спр€чешь в потайной кармашек лжи или забвени€.
    ћы подъехали к клинике в обеденный час. јлле€ изуродованных тополей была гр€зновата и пуста, и только неумолимое солнце светило с жестокой и радостной €ростью пулеметчика-смертника; зрение утопало и раствор€лось в этом свете. ¬ какое-то мгновение мне показалось, что нынче март, а не рассудочный и внимательный сент€брь. Ќеслышно и молча мы шли в этом тоннеле света к главному корпусу, и когда € увидел его трехэтажный, уже обветшалый фасад, точно зажмурившийс€ от солнца, мимолетное, но непреложное чувство возникло то ли в мозгу, то ли в гортани Ц € уже был здесь. ƒежа вю, феномен ложной пам€ти, но отчего именно ощущение истинности свело горло слезами: будто некто незримый ласково поздоровалс€ со мной, когда € не заслужил ласки. » снова окаменела€ спина –азмана, он не оборачиваетс€ ко мне, не разговаривает со мной, сосредоточенный и рассе€нный одновременно, как человек, зан€тый каким-то строго определенным делом, Ц роющий, к примеру, могилу. ћы подн€лись по необычно высокому крыльцу Ц € зачем-то сосчитал ступеньки, их было восемь, если считать маленькую, почти вросшую в землю приступочку Ц и –азман отворил дверь. ¬естибюль мне показалс€ неожиданно большим и пустым, точно заброшенна€ церковь, и эта неоправданность размеров, с практической точки зрени€ необъ€снима€, бессмысленна€, вдруг тоже показалась мне знаком, каким-то молчаливым предупреждением, которое € Ц увы Ц не успевал расшифровать, влекомый –азманом и собственным зачастившим сердцем. ѕустое, как шахматное поле, сумрачное пространство было гулким, будто в провалах эха таились бесчисленные стенани€ всех страдавших и страдающих здесь людей Ц так под сводами храма всегда живет слюд€ной трепет скорбных голосов хора. ¬прочем, € пришел в состо€ние такого неестественного возбуждени€, такой нервной экзальтации Ц сердце буквально толкало мен€ изнутри, и € жадно глотал, дав€сь, густой валокардиновый воздух клиники Ц что мне могло пригрезитьс€ что угодно. —ознание было продыр€влено, изрешечено беспор€дочным артиллерийским огнем ощущений, непрошенных ассоциаций, фантомов пам€ти и чувств, оно уже не могло выполн€ть свою защитительную функцию Ц мир наполнилс€ голосами и призраками. я, кажетс€, был на грани обморока. ¬ углу, за столом, там сидела старуха в белом халате, перед толстой раскрытой книгой, регистраторша ли, привратница, право, не знаю, с морщинистой шеей и немигающим взгл€дом черепахи, из той своры дворовых эриний, что преследует мен€ повсюду. ”же и не человек вовсе, а эдакий отвратительный иероглиф. Ќо отчего-то она не сказала нам ни слова, только проводила своим невыносимо долгим, как т€гуча€ €довита€ слюна, взгл€дом Ц "ƒолжно быть –азмана здесь знают" Ц подумалось мне, и даже эта проста€ мысль вывернулась вдруг каким-то другим жутковатым смыслом. ћне действительно сделалось дурно, точно темное облачко, возникнув под ложечкой, расползлось по всему обм€кшему телу, заполнило, клуб€сь, голову.  огда €, вступив на лестницу, ухватилс€ за перила, мне показалось, что ладонь прилипла к ним. ¬ уши победно трубила собственна€ кровь. "»дем, Ц сказал –азман, и голос его прозвучал еще дерев€ннее, чем всегда, Ц идем же". Ќе в силах возразить ему, не сме€ даже пожаловатьс€ на свою слабость, € послушно пошел за –азманом вверх.  ак мы добрались до нужной палаты Ц не знаю, был только суставчатый, ступенчатый бред лестниц и коридоров, стремительно вт€гивающий нас, словно всасывающий через трубочку, мимо каких-то малоподвижных людей с непропеченными лицами и пугающих закрытых дверей. ¬незапно € обнаружил на себе халат и несказанно удивилс€ Ц откуда, кто и когда набросил мне его на плечи? Ѕелый цвет о чем-то напоминал, но некогда было подумать, сосредоточитьс€, ибо этот ползучий полет вглубь больницы продолжалс€, размазанный дурнотой и пам€тью. ¬ простенках тут и там вспыхивали зеркала Ц точно нас фотографировали. —ловно этот страшноватый дом силилс€ нас запомнить.
    » вдруг все стало простым и €сным, как предметное стеклышко. ћы сто€ли перед высокими белыми дверьми, и € почувствовал себ€ опоздавшим школьником, который должен войти в притихший класс. ƒверь скрипнула, точно вскрикнула Ц недоуменный возглас вещи послышалс€ мне. ѕалата была наполнена ровным светом, и, казалось, он был свойством самого этого заповедного пространства, а не лилс€ из окон, выход€щих в скудный больничный сад. ¬ дальнем углу, почти у окна лежала  сени€. —текл€нное деревце капельницы си€ло над ней преломленным в жидкости лучом, пойманной радугой било в зрачок, и бела€ наволочка оттен€ла матовую желтизну кожи. Ќо € сразу узнал ее. ѕередо мной лежала, закрыв глаза, стара€, чужа€, смертельно больна€ женщина, но в ее древнем царственном профиле проступал лет€щий очерк того лица, лица той, котора€ никогда не могла стать старше. » то и другое было правдой. ¬рем€ обмануло мен€.  сени€ была здесь. Ќа мгновение мне показалось, что вместо сердца у мен€ в груди черна€ дыра с рваными обугленными кра€ми Ц ведь € уже знал, кто €. –азман отступил назад, и где-то там за спиной шевелилс€ заполошно, говорил слова, никчемный победитель. “ам был кто-то еще, в белом халате, с бородкой, не помню, да и неважно теперь, помню только пальцы на спинке кровати Ц т€желый серебр€ный перстень с кровавым камнем Ц отбивающие какой-то свой неслышный размеренный такт.  сени€ открыла глаза. ≈й не надо было даже узнавать мен€ Ц она знала все, всегда, ибо вс€ бесконечна€ жизнь вместилась в это мановение век. "“ы здесь", Ц сказала  сени€. Ёто был тот голос, глубокий, старческий, юный, потому что правда была только одна, реальность была едина, и € сто€л под спокойным взгл€дом этих серых глаз, осознава€ себ€ впервые, осознава€ и потому не сме€ просить о милости. Ёто было больше, чем страх, больше, чем любовь, больше, чем знание; этому вообще нет названи€ и определени€ в мире изменчивости и страдающей лжи, потому что это было больше, чем смерть. "Ќенавижу", Ц вн€тно и просто произнесла  сени€ и закрыла глаза.
    ∆елтые стены обрушились в моем мозгу, погреба€ под собой свет.
    Ќевозможно жить на этом уровне правды, и €, естественно и неотвратимо, сполз на утробные уровни отча€ни€, страха, беспомощности, ночи. Ќочь, как оползень, что совлек мен€ с солнечного голого горного склона, протащил вниз и вглубь, завалил мен€, точно толстую белую личинку, своей черной глиной. я не оправдываюсь Ц ни перед собой, ни перед ближним, ни перед темнотой, € даже не раскаиваюсь. Ќо, вместе с тем, € еще жив, пространство и врем€ не утратили пока своей всасывающей длительности, нечто продолжаетс€. —ловно какое-то дь€вольское чудо, воскресение наоборот. »ногда € даже начинаю ощущать свое сердце, оно, словно некрупное животное, жирна€ крыса или крот, вдруг начинает копошитьс€ в груди, меша€ дыханию. »ногда же € начинаю чувствовать боль Ц в затылке; € воспринимаю ее, как некий посторонний твердый предмет, лежащий на моей подушке. “огда возникает некотора€ досада, чисто физическа€, как изжога или скопление газов в кишечнике, на того, несуществующего, чьей об€занностью €вл€етс€ напоминать мне таким образом, что € есть. Ќо вопрос "зачем?" не возникает, ведь он неправомерен теперь, по эту сторону вины. ¬опросы кончились, остались одни ответы Ц формула ада не хуже ƒантовой или нацистской; если бы существовал ад. Ќо ад Ц это ведь тоже решение вопроса. ѕорой можно помечтать и о преисподней. ≈сть только ночь, в которой прорастает сырой чешуйчатый окт€брь, и больше нечего ждать. Ќечего ждать. »ногда € слышу собственный стон, прот€жное кабанье "м-м-м", точно мычит и гукает престарелый младенец.
    ѕорой € все же, наверное, впадал в забытье Ц и вот вновь неправда слова и смысла; ведь это не было забытьем, наоборот, окружающа€ мен€ смутна€ бесформенна€ реальность исчезла, прораста€ пам€тью. „то-то вроде путешестви€ во времени. » € оп€ть брел, бережно поддерживаемый –азманом, по окончательно распавшемус€, испорченному темнотой городу, словно продиралс€ сквозь партизанскую заросль цепкого камн€, хищной клочкастой тьмы и злого света. √ород оборотилс€ своей ночной демонической сутью, он был против нас. “очно природа ощерила зубы, показыва€, что все Ц она, а нашего ничего здесь нет, мы, как и были, голые, раненые, бездомные в черном лесу сна и страха. я не видел европейских городов и могу судить лишь по онемеченным, пограничным, вроде –евел€ или –иги Ц такие правильные и здоровые, эдакие выхолощенные каменные бычки, не знающие любви и крови. –азве что в некоторой неврастении, свойственной веку, а не их крепкой булыжной плоти вовсе, можно заподозрить наших европейских захолустных выкормышей. Ќо в этой сп€щей земле, не ведающей своих границ, все Ц другое. √де еще возможен такой уникальный, воспаленный город-нарыв, город-мани€, город-параной€ Ц —анкт-ѕетербург, сп€тившее, одержимое сверхценной идеей пространство чухонских болот и северного низкого неба. Ќо если увидеть проблему взгл€дом диагноста, истинно русские города иные Ц шизофрени€ на грани слабоуми€, перманентный распад, замедленный взрыв. –аспухшие, расползающиес€, разъ€тые. Ќикакого плана, точно дес€ток гор€чечных архитекторов одновременно начинали строить их, начинали и бросали, преследуемые роком; остальное доделывало само ¬рем€, вкрадчивый дь€вол. ћучительно притвор€ющиес€ чем-то единым Ц так мучительно и тщетно шизофреник пытаетс€ собратьс€ с мысл€ми, ускользающими и лгущими, пытаетс€ в разорванном своем сознании, сквозь прорехи и раны его найти тот высший единый смысл, что откуда-то извне и разрушил его, обратив не в –ай, но в бред. ¬се эти нелепые посады, селища, чтототамславли, трухл€во-дерев€нные и зыбко-бетонные с их сорными огородами, сточными гнилыми речками, невн€тицей жидких садов и сверкающим делирием метрополитенов; но во всем этом, как и в разорванном сознании безумца, есть некое смертельное бесконечное, как в натуральных числах, приближение к единственной цельной истине, какого не найти в здравом уме и трезвой пам€ти европейского самоубийцы /самоубийцы-после-завтрака, как бы он ни притвор€лс€ сумасшедшим или √ерманом √ессе/ или в сдобных закоулках прибалтийских столиц-хуторков. ¬ больных жалких русских городах всегда присутствует высока€ и светла€ иде€ √рада. Ќо сейчас Ц ночь /как измена/ Ц и это даже не город-бред, это город-агони€. Ќе только смысл утрачен в бесчисленных €мах и колдобинах тьмы и дурного света, сгущающего и ст€гивающего цепко окружающий мрак, нет даже его брата-перевертыша, авелькаина, абсурда, бессмыслицы, в прозрачных лабиринтах которого так невозможно и радостно жить порой. ≈сть только тупые злые затрещины ночи Ц словно бесконечный допрос в кабинете следовател€ ѕилипенки. ”тро никогда не наступит. ¬ камеру, простую и пустую, как "ќтче наш", не отведут больше никогда. Ќет передышки и нет смысла: все правильно, нечего ждать. я совершенно потер€л ориентацию в исковерканных пространстве и времени, никакой больше дороги, только воровские озирающиес€ улочки-хипесницы, увод€щие к затхлым помойкам и кошачьим проходным дворам Ц никуда ниоткуда, запах мочи и алкогол€, тлен. “олько мертвое заикание тупиков, только спотыкающиес€ увиливающие переулки, темнота, бред€ща€ деревь€ми и гнилыми ветрами, цементные п€тна света, марающие нарукавники подворотен Ц €, кажетс€, и не иду вовсе, € пр€мо оказываюсь там, здесь, тогда, сейчас. » единственна€ налична€ реальность Ц жестокое тепловатое плечо –азмана, прин€вшее на себ€ эту чужую т€жесть и умервщленную боль. ј не то внезапный развал ночной площади Ц так нелепо и страшно расступаетс€ жива€ плоть под скальпелем хирурга Ц дезорганизованное пространство с какой-то необъ€снимой натужно-вычурной геометрией в световой паучьей сетке фонарей и лукавых светофоров, сигнал€щих никому. ƒа, вот же и сейчас мы вроде бредем как раз по такой асфальтовой пустоши, словно два отставших евре€ по дну „ерного мор€. —умасшедша€ площадь сгорблена, как спина кита, и так же черна и мокра /дождь ли неприметно прошел, или проползло стадо мигрирующих поливальных чудовищ?/. Ћосн€ща€с€ кожа асфальта прорастает красноватым отсветом немо вспыхивающей в вышине надписи: "ѕри пожаре звоните 01", и дома, выставившие свои углы, торцы, служебные подъезды, точно не желают узнавать нас, сделавшись в ночи будто выше и строже, уже и не дома вовсе, а здани€. ќдышка тычет ватным кулаком под сердце. я едва переставл€ю ноги, словно по бедра в черном месиве асфальта, не чувству€ их, как обмороженный.  ак контуженный тьмой. ≈сли бы не –азман, €, наверное, сполз наземь, растекс€ по мостовой, превратившись в грузную каплю протоплазмы. Ќо он здесь, верный враг, он тащит мен€ на себе, мешок чужой вины, он говорит какие-то успокаивающие, подбадривающие, бессмысленные слова, и голос его уже не напоминает голос дерев€нного гомункула. Ёто –азман, Ц говорит мне тепло в левом боку; €, кажетс€, все-таки прорвалс€ к ним, но мен€-то уже почти нет. “очно индикатор вспыхивает где-то в м€коти мозга Ц боль? страх? стыд? Ц у€звл€ющее и стремительное чувство на грани /и за гранью/ этих трех, пронизывает мен€ лет€щей каплей кислоты: словно мен€ увидели. ѕлоскость, черна€, помаргивающа€ красноватым и влажным /глаз/, кренитс€ и валитс€; €, мыча, Ц рот забит €зыком, деснами, зубами, и ориентироватьс€ в себе Ц как в городе, как в отечных часах и минутах: внутри, вне! Ц весь мир как полость собственного рта Ц оседаю на –азмана, и он вновь подхватывает мен€ цепкой, все еще сильной рукой мастера и убийцы. ќн твердит, твердит свои секретные слова, заклинани€, пароли, а мне нечего сказать ему. я бы прохрипел, выворотил из окоченевших уст: "ѕомилуй!", но ведь это же не Ѕог, кажетс€, тащит мен€ по стогнам и улицам града, оказавшегос€ просто смертью. Ёто –азман, и быть может € оп€ть ничего не пон€л, а он вновь неуловим: на полшага впереди, на пол-глотка, на пол-вздоха, на полсмысла; но он волочит мен€ на себе, точно раненого окруженца, выводит незримой тайной тропой из оцеплени€ темных безликих сил, карателей-пам€ти, вины, ночи, смерти, через лес, через мертвые зоны и минные пол€, через застывшую войну, через и сквозь...
    Ќо здесь, словно все окружающее кака€-то переводна€ картинка, в которой € существую странным образом, не €вл€€сь изображением или частью его, сквозь одну реальность начинает проступать друга€ Ц и молчаливые предметы, вещи, уже и не мои как бы, отстранившиес€, обступают мен€ в смутной душной тьме вернувшейс€ комнаты. «анавеска точно вздыхает на притворенном окне, вздымаетс€ и опадает; кроны деревьев, исполненные темнотой и влагой, подступают к самым окнам, как тошнота к горлу, невидимые, угадываемые. ¬се невидимо и угадываемо теперь, в ночи Ц чувства отсутствуют, они превратились, слились в одно Ц ос€зание. ѕодсознание, сверхсознание, которому не нужна кожа и нервные рецепторы, которому достаточно слабого намека на внешний мир, да в общем-то не нужен и он. я стал прост /какой ценой/, как донный моллюск, клетка, рудиментарный орган.  ак палец, нажимающий во тьме кнопку Ц вызова медицинской сестры? взрывного устройства? входного звонка?  ак боль, целиком пропитавша€ м€коть тела.  ак крик.
    ѕотом Ц но нет "потом", будущее уже прошло. ¬ общем-то и "прежде" достаточно условно, словно в кинематографе, где все Ц зыбка€ ложь света, или в провале гашишного бреда, где уже ни лжи, ни правды /один раз в молодости, в сладком и кровавом среднеазиатском городке возле самой иранской границы € попробовал этого зель€ Ц и испугалс€, почувствовав в нем смерть/. ј "насто€щее" Ц до него не дот€нутьс€ затекшей рукой, чтобы проверить, насто€щее ли оно. ѕросто /€ почти уже улавливаю суть мгновенного превращени€/ в какой-то миг не наступило, не пришло, ибо единственное, что у мен€ осталось, Ц это "здесь", скорее стало /с библейской интонацией, как в начале творени€/ Ц утро. » увидел Ѕог, что это хорошо Ц но какое существующее создание может быть свидетелем такого ex nihil, вынести, вместить, присутствовать. » стал —вет. —вет действительно сто€л. ќт распахнутого, едва прочерченного в нем окна до замкнутой двери, слеп€щей своей белизной Ц столп света, запрокинутый столп, мерцающий иконным золотом, но не скорбным и сумрачным, а каким-то непоправимо-радостным, как ѕасха. ќн омывал Ц и неприметно смывал точно писанные непрочной пастелью Ц стены, пол, потолок комнаты. ќн си€л, не освеща€, но скрыва€ за собой ненужные предметы, словно существовал уже сам по себе, сверхценный, единственно значащий. » в то же врем€ € различал его структуру Ц то, чего не видел или не замечал раньше: беглые, как живые, бриллиантово вспыхивающие искорки в ровном статичном потоке, и отдельные острые лучи, жестко пронизывающие свет€щуюс€ дымку, и угадываемую мерную пульсацию золотой крови. ¬се чуть переменилось, словно пока € отсутствовал Ц миг, вечность, удар сердца Ц произошло превращение. ћне начинает казатьс€, что у мен€ сразу два зрени€: одним € исследую нагл€дную природу света, раствор€ющего в себе все, кроме самого себ€, другим Ц вижу комнату, изменившуюс€ неуловимо. ¬ижу четко и €сно, но отстраненно, словно надев после долгого перерыва очки. ¬ чем перемена, смещение Ц не у€снить, кажетс€, переменилась сама геометри€; все такое же, но совсем иное.  омната сделалась как бы более выт€нутой Ц изменилс€ оптический закон, перспективы; но только как бы. ѕредметы будто вот-вот утрат€т свои названи€. “айна проступила на поверхность вещей. Ёто свет! Ц свет проницает все. я замечаю некоторое неудобство. ”же несколько времени что-то мешает мне, как камешек в ботинке. я тщетно пытаюсь разобратьс€, что именно, и, наконец, понимаю Ц слух.  акой-то внешний звук царапает слух. я рад Ц пусть звучит это несколько по-детски; так дит€ радуетс€ узнаванию нового слова. Ёто же ключ в замке. я закрываю глаза, чтобы остатьс€ наедине с всезаполн€ющим немым светом.
     огда € вновь открываю глаза, посреди комнаты, у стола, стоит человек в кожаной куртке и смотрит на мен€. ¬ одной руке он держит см€тую кепку, в другой авоську с какой-то снедью: кажетс€, там бутылка молока, бесформенные кульки, еще хлеб. „еловек смотрит на мен€ с некоторым сомнением, словно не совсем узнает. ќн аккуратно ставит авоську на стол, не отрыва€ от моего лица какого-то шершавого своего взгл€да, и вдруг произносит фразу на незнакомом €зыке; но мне совсем не хочетс€ с ним говорить. я хочу закрыть глаза, но, точно узнав мое намерение, он с угрожающей быстротой подходит к моей постели, склон€етс€ надо мной, беспокойно и ищуще загл€дыва€ мне в глаза. ≈го белое широкое лицо заслон€ет оставшийс€ мир. я тоже знаю, чего он хочет, ведь € даже знаю, кто он. Ѕледна€ тень ужаса, как тень рыбы в глубокой воде, мелькает в его лице. "Ё, Ц говорит он, Ц ты что, нет, Ц теперь € понимаю его слова, слова вообще возникают в моем мозгу, мину€ слух, потому что от них уже нельз€ защититьс€. Ц “ы что надумал? Ќе теперь. —лышишь? “ы слышишь мен€? “ы не уйдешь Ц так, Ц гримаса досады и боли искажает его лицо, кажетс€, он схватитс€ рукой за сердце сейчас. Ц ¬сю жизнь уходил, но сейчас Ц нет. я не позволю тебе. “ы слышишь? “ы слышишь мен€? Ц он говорит нарочито раздельно, хот€ и торопливо, с сиплым придыханием, ро€сь взгл€дом в моих беспомощных глазах. Ц “ы! Ц ты всю жизнь пр€талс€ в себе, мечтательный палач. “ы жил, будто... будто пил кофе со сливками. ¬кусно? ј ведь ты прекрасно знал правду Ц и благодушествовал, придумывал себе игры, онанист, лгал себе Ц и весь мир хотел в ложь превратить Ц фантазер! »грать в детские кубики с окровавленными руками? —лушай: ты все знаешь! Ќо € скажу тебе, € Ц свидетель, чтобы ты не солгал Ц там. ¬се врем€ тайно рассчитываешь на милосердие, так? –уков более достоин милосерди€, чем ты. “ы, только ты убил ¬енечку Ц он же не умер там, как тебе передали и как ты убеждал себ€, чтобы совсем забыть в конце концов /а ведь знал, знал!/ Ц ¬енечка покончил с собой! я не говорю о том, что ты разрушил мою жизнь, превратил все в бесплодный прах, так Ц быть может € и сам распор€дилс€ бы с ней подобным образом. Ќо  сени€! “ы убил и ее, тогда. ¬се эти годы она жила только болью, не твоим расковыриванием бол€чек, не твоим выдуманным страданием, жирный игрун, но мукой Ц ты знаешь ли, что такое нескончаема€ мука, жизнь-мука? ƒа ты ведь не способен чувствовать боли, ничего, кроме сладкой душевной щекотки Ц иначе бы ты не жил, Цвзгл€д его неподвижен, как у мертвеца или рептилии, € хочу остановить его, сказать: "Ќе надо, –азман", предупредить, уберечь от непоправимого, но не могу вымолвить слова, вдруг ощутив собственный €зык, как безводную пустошь. я не могу пошевелитьс€, тело где-то вне Ц предмет, посторонний предмет, и вс€кое усилие гаснет внутри, не родившись, словно отсыревша€ спичка, даже слезы бессили€ не выступают на т€желых неторопливых глазах. я только туго скашиваю их и, кажетс€, хриплю глубоким чужим голосом. –азман смотрит на мен€ с ужасом и отвращением. ќн сам уже почти хрипит, грузно опира€сь на край кровати. –азман хрипит: " то позволил тебе мучить людей? “ы ведь никто, даже не преступник. Ќикто, дыра, €ма, отрицательна€ величина. ќторванный кусок ума Ц без любви, без сострадани€, без совести. ” теб€ нет души. —лышишь, благостный труп? » тебе не будет прощени€ Ц некого прощать. “ы Ц самовлюбленный коллапс, ты сам зарос собой, как соединительной тканью. ” теб€ нет души, теб€ и убивать не стоит, јвель, Ц –азман т€жело отваливаетс€ от лежащего на постели, отшатываетс€ назад и в сторону с потемневшим, опавшим внезапно лицом, оно стремительно тер€ет вс€кое выражение, точно гаснет, только в уголках губ Ц то ли выродивша€с€ ненависть, то ли кака€-то жестока€ жалость. Ц “ебе нет прощени€, умирай," Ц он резко отворачиваетс€, нахлобучива€ кепку, Ц солнце вспыхивает в скрипнувшей коже искривленным бликом. ќн уходит неестественно пр€мо, точно на непритертых протезах, точно едва удержива€ равновесие на предательски-шатком паркете исчезающей комнаты, широким и деланно-твердым шагом. » уже от порога –азман огл€дываетс€ по-волчьи, через плечо Ц но видит только громадное смертельное солнце Ц и никого.
    ќн минует коридор, сумрачный, точно прикрывший веки, и выходит на лестницу. ¬ парадном прохладно и тихо, как в храме, только сыроватые шахматные лестничные площадки лосн€тс€ от солнца, безмолвного и сосредоточенного, словно ребенок, играющий сам с собой. ќн выходит во двор, квадратный и пустой, Ц пространство будто бросаетс€ на него, так что он замирает на мгновение от неожиданности. ќн забывает все, что было Ц давно и только что, словно слепо си€юща€ непроницаема€ стена возникает за спиной. ƒеревь€, обступившие асфальтовый пр€моугольник, высоки до головокружени€ и обнажено сквоз€т холодной синевой. √де-то незримо кричат играющие дети. ’олодное солнце настигает его и здесь, слеп€ меловой белизной асфальта. “ер€€ направление, он делает несколько шагов и вновь останавливаетс€, наклон€сь вперед, удивленный Ц будто услышал, наконец, правду. ќн видит мелкую сетку трещинок в асфальте, и какое-то простое насекомое бесцельно, но устремленно спешащее по каменистой плоскости. ќн что-то говорит беззвучно Ц никто не слышит, даже он сам Ц и как-то по-дирижерски вздергивает локти, точно постучит сейчас палочкой по пюпитру. Ѕледность, как свет, стремительно заливает его лицо, и сквозь эту бледность, свет, он начинает валитьс€ вбок, уловив ощущение падени€, как мгновенное ощущение полета.
    ѕул€, предназначенна€ –азману, настигла его и влетела пр€мо в сердце.
    “ем временем €, миновав простое и страшное, как в кошмаре, строеньице морга, выхожу на заросший сорн€ком пустырь. ћы часто играем здесь, на этом потаенном лоскутке ничейной земли за больницей Ц он т€нетс€ от задней слепой стены морга до полуразрушенной кирпичной ограды, но когда стоишь в центре его, среди высокой пахучей дурманной травы, запрокинув голову, Ц не имеет границ. ћы все побаиваемс€ хирургического корпуса с кровавыми бинтами на свалке, и игрушечного домика неживых, и еще больше, пожалуй, ободранного куцего садика, в котором сид€т и сто€т малоподвижные, словно пластилиновые, люди в одинаковой одежде с одинаковыми лицами. Ќо здесь Ц мы называем этот заколдованный клочок земли словом ћесто Ц все само по себе, ни дл€ кого, и сам, игра€, кажетс€, тер€ешь себ€ Ц легко, страшно и радостно, как падение во сне. —ейчас, на закате, солнце уже почти скрылось, и свет идет низом, по касательной, ложитс€ багр€ным и лиловым остывающим отсветом в траву, мен€€ масштаб Ц и она словно сама источает теплый свет, живой и странный, будто тоже ничей. ƒень Ц дл€ людей, а сумерки Ц дл€ этого промежуточного маленького и безграничного мира травы, камней, насекомых. ¬рем€ превращений. “рава стоит, распр€мившись, и пахнет особенно сильно, запах Ц ее сигнал, а в ней, стрекоча, копошатс€ бесчисленные невидимые создани€. «десь, возле кучи битого кирпича, охваченной закатным огнем и оттого похожей на древние развалины, безым€нные руины, а не на брошенный строительный мусор, € встречаю мальчика и девочку. ќни брат и сестра; мальчика € знаю, зовут ћиша, но им€ девочки не могу вспомнить. ќна в легком платье с фиолетовыми мелкими цветами, у нее м€гкий гаснущий голос, совсем не детский, но и не взрослый вовсе, удивительно знакомый, хот€ € уверен, что никогда не слышал его прежде. ћиша ниже ее почти на голову, он молчит и крепко прижимает к груди белого кролика. «верек пр€дет ушами и коситс€ на мен€ розовым глазом без интереса, будто мен€ здесь нет. ƒевочка говорит что-то, но слова ее не имеют значени€, € не запоминаю их, важен только сам звук дружелюбного голоса, негромкий и вн€тный, от которого м€тно холодит сердце. ќтчего-то € не могу взгл€нуть на них пр€мо, словно зыбка€ тень сумерек скрывает их целомудренно, € гл€жу вниз и немного в сторону, не реша€сь подн€ть глаза, лишь краем зрени€, как белый кролик, вижу два светлых лица в текучем сиреневом воздухе вечера. ћиша делает несколько шагов вперед и садитс€ на корточки, острые худые лопатки топорщат белую рубашку с короткими разлетающимис€ рукавами. ћне больно смотреть на эту хрупкую, нескладно припавшую к земле фигурку Ц так больно смотреть на человека, о котором знаешь, что он скоро умрет. √олос девочки звучит успокаивающе и повелительно одновременно, но м€гко, как приказ сестры милосерди€ прин€ть лекарство. ћиша выпускает кролика. “от несколько долгих секунд сидит неподвижно, прижима€сь к земле, а потом неожиданно и легко срываетс€ с места, летит над жесткой травой и оранжевым крошевом кирпича, смешно вскидыва€ задние лапы, точно разбрызгива€ алый закатный свет, летит стремительно, будто сейчас, в горизонтальном полете, спасительном бегстве, он превратитс€ в какое-то другое волшебное существо. ¬ысока€ заросль смыкаетс€ за ним, шурша, он пропадает без следа, комочек испуганного сознани€, исчезает за гранью зрени€, слуха, за границей мен€ Ц навсегда. я не могу оторвать взгл€да от мирно пылающей фиолетовой травы и колеблющегос€ облачка потревоженной мошкары над ней; зверек унес что-то с собой. Ќо в эту секунду звучит настойчивый голос девочки, он проникает даже не в мозг, а пр€мо в грудь, как осколок стекла, но безболезненно, потому что именно ко мне он и обращен. "“еб€ зовут", Ц говорит девочка. » в то же мгновение € слышу этот немой зов, Ц кажетс€, и без слов вовсе пропитавший все окружающее пространство. "ћама?" Ц мелькает испуганна€ радостна€ догадка Ц ведь мне давно уже пора домой. я поворачиваюсь к ним спиной, в этом нет неблагодарности, в этом Ц исполнение, и срываюсь с места, бегу, лечу на этот оклик, беззвучный, как вспышка. Ёто и есть свет. ќн не течет, он возникает Ц бесконечное возникновение Ц ширитс€, затопл€€ все поле зрени€, все поле мира. я не могу пошевелитьс€; то ли у мен€ ничего не осталось, кроме глаз, то ли вообще ничего нет, кроме света. ƒаже слуха, хот€ где-то в этом шир€щемс€ си€ющем потоке возникает голос /но ведь он уже не имеет отношени€ к жалкому вздрагиванию барабанных перепонок/, знакомый, как голос –азмана, читающего мне из ≈вангели€: "“огда, если кто скажет вам: "¬от здесь ’ристос, или там", Ц не верьте." ’от€ € знаю, что –азмана нет, быть может это лишь эхо Ц эхо –азмана, мен€, истины. —вет омывает мен€, раствор€€ вс€кую тень, дышит, вздымает, как золота€ волна, не то чтобы как живой, нет, но Ц более чем живой. Ќе радость испытываю € /не страх тем более/, что такое радость Ц жалкий нагловатый усик вьюнка, проклюнувшийс€ из почки сердца; она всегда в какой-то мере самодовольна, но какое самодовольство могу испытывать € Ц теперь? Ёто чувство /чувство ли? состо€ние?/ бесконечно больше мен€, и оно Ц мое. Ќе знание Ц превращение. я не могу сказать, что знаю истину Ц € стал ею. “очно расп€тый Ц и воскресший. я проиграл все Ц там, но ведь победа и поражение Ц две стороны одного; и там все проигрывают. я недостоин милосерди€. я не достоин даже справедливости. Ќо € Ц здесь! Ц и € спрашиваю немым €зыком, умершей речью: "—мерть, где твое жало? јд, где тво€ победа?" –азман был прав Ц и потому смертельно ошибс€. "–азман! Ц говорю € /немым €зыком, умершей речью/. Ц —мотри!" »ли просто "–азман!" ћне все кажетс€ Ц и ведь € знаю, что только кажетс€: там, дальше, у окна, Ц стоит кто-то невидимый, спокойный и ждущий; невидимый оттого, что сам еще более ослепителен, чем свет. –еальность едина, правда только одна. ќна не у теб€, –азман, не у мен€, она Ц там, и больше у мен€ нет слов. —лова кончились. —ент€брьский свет заполн€ет дом. я жду. я лежу и жду –азмана.
    
    

 ќпубликовано : 04 январь 2008 | ѕросмотров : 6241

ѕоследние комментарии - 90
—траниц : 1 2 3 4 5 ї #
Davron | –Р–Ґ–Ґ–†–Р–Ъ–¶–Ш–Ю–Э–Ђ
09 јпрель 2013 22:27
This introdcues a pleasingly rational point of view.
wlzwqi | –Р–Ґ–Ґ–†–Р–Ъ–¶–Ш–Ю–Э–Ђ
10 јпрель 2013 09:14
2J6qPU rmgeupcwsbfn
pmiymhndj | –Р–Ґ–Ґ–†–Р–Ъ–¶–Ш–Ю–Э–Ђ
13 јпрель 2013 08:44
owknb3 , bjqxhemubkjp, [link=****://ftnhyvgjbbkx.com/]ftnhyvgjbbkx[/link], ****://eqfoxzxbkpkc.com/
shodmbxbr | –Р–Ґ–Ґ–†–Р–Ъ–¶–Ш–Ю–Э–Ђ
13 јпрель 2013 08:45
JNst7J , fallofvqkcfo, [link=****://rysxlyxkltse.com/]rysxlyxkltse[/link], ****://ufwcchmcxemw.com/
DorothyWem | s3yvy37v
07 ћарт 2017 17:02
wh0cd59268 how much is cialis
DorothyWem | k7l0pnsc
13 јпрель 2017 11:12
wh0cd842988 generic cialis
Erickgak | mlmwece2
30 ћай 2017 09:16
wh0cd2659041 buy colchicine
Brettsmive | 8ii9s9hh
10 »юнь 2017 14:10
wh0cd2296607 robaxin with no script
Brettsmive | 27mb1jxk
11 »юнь 2017 06:54
wh0cd4111965 paxil clomid online lipitor
CharlesSmoog | dtc4e03t
10 »юль 2017 04:50
wh0cd138992 evista osteoporosis flovent for bronchitis lamisil generic mirapex naprosyn buy lithium atrovent asthma
—траниц : 1 2 3 4 5 ї #
ƒобавить комментарий
¬аше им€ (1 слово, без пробелов) :
«аголовок :

я надеюсь, что вы не робот и сможете ввести
буквы и цифры, которые нарисованны на картинке справа.

–усские вилы  онкурс экспромтов ѕути Ќикола “есла  алендарь «вуковые фаилы  ниги јмериканска€ мафи€ √алере€ ёлии  очуриной  ѕ  дл€ пишущих
Яндекс.Метрика ≈∆≈-правда ¬семирна€ литафиша
© 2019 www.danneo.com