Это стихи одного из мышкинских поэтов, 

Алексея Дмитриевича Рогова (1877-1979), 

перепечатанные из книжечки, выпущенной 

мышкинской типографией. Я не прошу у 

Вас снисходительного отношения к этим 

строкам, прошу о другом: ненадолго 

стряхнуть высокомерие и попытаться 

услышать в них реальный голос человека. 

Под последним стихотворением стоит 

дата, имеющая прямое отношение к его 

биографии, но дело даже не в ней. Дело - 

в нас самих.





День разгорается дивно,

Голову в высь запрокинь,

Да и гляди неотрывно

В эту бездонную синь,

Где, по-лебяжьему гибка,

Туча, как льдинка, плывет

И целый день не сойдет

С губ твоих тайна улыбки.





Х х х



Луны взошедшей бледный серп,

Как оттоманского султана

Поставленный визирем герб

На голубых полях фирмана.



И тот фирман велит гласить,

Что правоверные без страха

Должны в такую ночь любить

Во имя вечного Аллаха.





Х х х



С землей равняются могильные курганы

У давних осыпей кладбищенской стены,

Где пленные бойцы, турецкие османы,

Под Плевной взятые, без мулл погребены.



Вокруг шумят поспевшей ржи султаны,

В тугих кудрях овес, в дыму зеленом льны.

Аскеры мертвые какие видят сны?

Ангоры пастбища? Горючие Балканы?



А там, среди вершин, поднявшихся до звезд,

В боях легли костьми на кручах горных гнезд

России воины под грохот канонады,

В атаках штыковых, на облачных тропах.

Но нет ли думки в их пробитых черепах -

Испить в родных полях зацветшей ржи прохлады?





Х х х



Когда тебя меж сыновьями

Грешно родной именовать,

У придорожья каждый камень

Готов я горько целовать.



И словно сбившиеся пряди

Волос беспутного сынка,

Ладонями любовно гладить

Шелк ярославского ленка.



Осенним росным утром рано

Идя по пахаря следам,

Парным приластиться туманом

К земле раскрытым бороздам.



И вьюги ветровой свирелью

Пред тишью озимого сна

Запеть над черною постелью

Ржаного темного зерна.



Я знаю, ты не приласкаешь

У туго стянутой груди,

Лишь васильковой синью глянешь

Да молвишь: Полно, не грусти!



Х х х





Бегут года, как черная кайма

На траурной, поблекших красок шали.

Иконой древнерусского письма

Твои черты от долгой скорби стали.



Ладони от труда грубее, чем кошма.

Как от резца жестокой темной стали.

Все глубже сеть морщин, и заблистали

До срока седины в висках. Суди сама.



Чем одарил нас рок? Что дал иного,

Чем время Грозного царя иль Годунова?

О, Родина, что ты дала своим сынам?

Времен татарских кнут, лишь еле подновленный?



Глад, мор, тюрьму и суд,

Неправдой вдохновленный.

Но все ж верны тебе.

Будь милосердней к нам.



1937.



          Алексей Рогов