НЕДАЧНЫЙ СЕЗОН

                              Я.Ю.



           Мы проводили вечер на даче...			

                       А.Пушкин 		



В преднамеренной резкости жеста  - 

Отражение плавной повадки,

Соразмерной приваженным снам.

В неожиданной вязкости места  - 

Плотность времени в ритме припадка

Показаться отважилась нам.

Плоскость фраз. Соскользнула полого

Пошлость реплик, разрушив каркас

Предсказуемого диалога,

Прорастающего сквозь рассказ.



Вертикально мерещатся сосны.

Морок места. За краем поляны

Посторонняя мнится страна.

Прыть пространства пресна и несносна

В переводе на твой castellano.

И не сразу поймешь, на хрена

Нам хранить километры событий,

Накренивших слова на восток.

Мир избыточен, но любопытен

И проебан в кастальский исток.



Мир, конечно же, не без урода.

Это тема застольной беседы

Сотрапезников средней руки.

Только знаешь, раз нет огорода,

Ни камней, ни кола, ни соседа,

То и лыко не стоит строки.

Не стоит, впрочем, дача без пьянства,

Без юродивых пусто село.

В неиспытанности постоянства  - 

Неприкаянности оселок.





Мир, сдается, довольно просторен.

От Иберии и до Сибири

Он сдается на милость внаем.

Путь на запад не благ, но пристоен  - 

Лишь дрожит на испанской рапире

Тень Атлантики, и окоем

Прорывают порой Пиренеи.

Чертит руны проворный норманн.

Путь проверен и прямолинеен,

И по дозам отмерен дурман.



Из варяг бы  -  да сразу в буряты:

Собирать в лебеде да бурьяне

Тень травы. В три листа оберег,

Несомненно, поможет припрятать  - 

В косяке, в коньяке ли, в кальяне  - 

Тень тревог. И пускай из прорех

Просыпается магия места.

Сонный ветер свистит в горизонт.

В Бийске  -  полночь, в Бискайе  -  сиеста,

В дачном пригороде  -  несезон.



Стало зябко  -  наверное, спьяну.

Ты сказала, что ветры Байкала

Знают вектор и чтут свой черед.

Ближе к ночи  -  заметней изъяны

В нашем климате. Ценностей скала

Все пробелы чернит наперед.

Ты сказала, что даже Саяны

Отмеряют по камню объем.

В постепенности непостоянны,

Мы опять неумеренно пьем.



Водка с чаем в немытом стакане.

Не мытьем, так хоть катаньем сладим

С юркой сворой смурных ворожей.

На Москве-реке, на Абакане

Дунем на воду. Мы не в накладе.

Кладка держится. Из виражей

Выйдем рожей и вырулим фразой  - 

Хоть в ферзи, хоть к пространству в фавор.

Не пронять ни слезой, ни заразой,

Хоть там заговор, хоть заговор.



Время вертится в ритме камланья.

Ночь от сглазу сбегает на запад,

Пряча тени за дальним углом.

Если вверх  -  то без кодл и компаний,

Не нахрапом, не тихою сапой,

А бесхитростно и напролом.

 -  Время верить.  -  Спасибо.  -  De nada.

 -  Надо думать.  -  К чему?  -  Para que?

 -  Просто стерва иль все же менада?

Но не стоит гадать по руке.



Ночь на реплики тексты разъяла.

В предугаданной точности жеста

Сон сбивается, как одеяло,

И сбывается  -  цепкостью строк.

И, нечаянно выпав из места,

Мы опять  -  в перекрестье дорог.











To be continued



Продолжение все еще следует,

нас одалживая на ходу

неуспехами или утехами.

Кто творит, кто-то, может быть, ведает,

как разводят чужую беду  - 

не руками, так водкой. Отъехали

восвояси, кто был на виду.



Кто ведун, кто топтун  -  привораживать

вроде некого, хоть по пятам

ходят гоголем, големом глиняным

персонажи, что канули заживо

в позапрошлой главе. Где-то там

были, помнится, все героинями

девки, бойкие не по летам.



Пусть их тешатся давним умением  - 

в раскоряку бегут по волнам.

Кто стареет себе, кто в стараниях

проскользнуть в эпилог. И все менее

очевидность над смыслом вольна.

Хоть финал не исчислен заранее,

эпизоды известны сполна.



Продолжение следует, загодя

соглядатаев подослав,

чтобы молча шуршали страницами,

проверяя, не водятся ль в заводи,

в тишине недописанных глав,

меж наядами-мастерицами

косяки вредоносных шалав.



Но, пока не продолжишь  -  не вызнаешь,

где там русло, где брод, где стремглав

плавный путь обрывается старицей.

Всякий шаг  -  хоть вслепую, но сызнова.

И бессмысленно медлить, устлав

(чтобы, выпав за текст, не удариться)

повороты охапками трав.



Но еще бесполезнее зариться

на сторицей оплаченный сплав

кульминации и экспозиции.

Те, что вовсе не думали стариться,  -  

избежали купюр и облав,

снова действуют  -  следуя лицами

в веренице ветвящихся глав.



     Октябрь 1999 г.

ПРОШЛЫЙ НОМЕР    СЛЕДУЮЩИЙ НОМЕР