Вопросов много, кто мне даст ответ...
    В неведеньи спасался я от бед.
    Как спелый овощ в плотной кожуре,
    как зверь гонимый в потайной норе.
    
    Прошли года, вопросов больше нет,
    и не на что мне ожидать ответ...
    В неведеньи спасался я от бед,
    которых, впрочем, не было и нет.
    
    Полынь да ветер, кладка кирпича,
    два табурета, битая бутылка...
    Взмах крыл твоих у правого плеча -
    галлюцинация, застрявшая в затылке.
    
    У рыбы - омут,
                        у зверька - нора...
    гнездо
                        у птицы.
    А тут живут и плачут небылицы,
    и вертопраха слушают ветра.
    
    
    * * *
    
    Я смысл найду лишь в том,
    в чем нет ни капли смысла.
    Тряпица на ветвях повисла,
    обезобразив блочный дом.
    Имеют смысл магические числа,
    но сила магии в другом...
    
    Стоят в исподнем блочные дома,
    мне кажется, что я схожу с ума.
    
    Голодный ветер подгоняет реки,
    как сталь холодные, и грустные, как сталь.
    И одинокая и мертвая печаль
    объемлет дом от Альфы до Омеги,
    и день кукожится в слезах.
    
    Всем нам недалеко до смеха.
    И смерть прилюдно на сносях
    лишь визуальная помеха...
    
    Пусть людям суетно и больно.
    Все ближе музыка и свет -
    я знаю это, как поэт,
    певец хрестоматийно - школьный.
    
    И я вернусь к вам, как поэт,
    певец хрестоматийно - школьный.
    Пусть в музыкальном ритме вольном
    и в светлом танце смысла нет.
    
    
    Храм
    
    Поток заряженных частиц,
    есть что-то странное в потоке...
    С таким числом знакомых лиц
    едва ли встречусь по дороге.
    
    И не о радости любви,
    и не о ненависти лютой
    ко мне, как к Спасу на крови
    взывают каждую минуту.
    
    Как мерзлый ком земли о гроб,
    они отверженно стучатся.
    Осенний ветер лижет лоб -
    тайник ночных протуберанцев...
    
    Мой Храм, погруженный в экстаз,
    не внемлет дикому потоку.
    Один выходит на дорогу,
    один танцует древний джаз.