Анастасия Романова
Я НАПРАВЛЯЮСЬ В РИМ
Городу, которого нет.
***
Душная ночь...
Я помню, ты говорил мне, как лица
уплывают за линию горизонта,
превращаясь в точку, черту, чайку
в точности затем, чтобы вернуться в провалы снов,
в этом жарком бреду просоленного юга.
Тогда я встаю и пью разбавленное вино,
глотаю темный воздух, просеянный электричеством,
очерчивающий окно, ведущее в сердце Абхазии.
Ты спишь, а я вспоминаю
трассы, трассы,
из Кяхты в Москву,
из Константинополя в Антиохию,
которые кажутся неважными сейчас,
Когда Рица - куда ближе чем Ницца или дацан в Иволге
А ты спишь,
барахтаясь в образах странствий и рыцарства,
которые нам навеял
один расстрелянный конквистадор.
Жизнь и смерть. Пауза.
Когда возбужденная земля
расплескивает яркие образы юга
я закрываю глаза
и вижу водянистые контуры мира и антимира
Водолея и Кали-юги
и тогда вспоминаю картину Климта
где жизнь трепещет на вершине напряженного фасцинуса -
радости и человеческого торжества
а смерть - это царская маска,
выложенная мутноглазыми самоцветами
Тогда я отчетливо ощущаю границы дыхания и пустоты,
танца тел и каменного саркофага - по другую сторону,
которая делает нас равнодушно равными -
та же улыбка, то же оцепенение черт.
И мне хочется рыдать и биться в агонии пульсирующей плоти
вздымающейся из глубины огней,
которые когда-то весталки Рима
хранили денно и нощно.
И мне хочется бежать, босой и встрепанной
по течениям трасс,
разлетающихся по земле
и сходящихся непременно в одной точке,
где-то в ледяном космосе,
туманности Андромеды
в пене млечных распутий.
Как это романтично и как это пошло.
Осмыслить начало и конец, возглас освобождения - выхода -, и хрип
отчаяния - провала, проигрыша,
когда смертоносный взгляд впивается в спину убегающего.
Пауза, мгновение, случайность -
ты проплываешь - осмысленный, страстный, торжествующий
в ветвистом круговороте жизни, дыхания,
в ореоле синего, зеленого, белого, красного, желтого...цветения сущего,
человеческого, в конечном итоге рассыпающегося в каменную пыль,
звездную пыль.
***
В чешуе драконьей
рыбьей чешуе
обойдем законников
из попье - мошье
вот тебе поп-корн
и маленькая роль
в пресловутом порно
сам себе король
он будет невезучим
этот твой король
так давай разучим
маленькую роль.
***
Он привстанет с колен, просияет челом -
В этой страсти измотанной виден надлом
В этом доме на лестнице винтовой
Семиглавый рыдает городовой.
Семь голов, - безъязыких богов пустоты
Сколько слов - отведет от ночной дурноты
От болезни - спасет только сцеженный яд
Вой кошачьего племени, слышишь ли, брат,
Рык песчаных людей и подраненных львов?
Сколько надо бескостных протравленных слов?
Он молчит, я немею в блужданье сирен
Жаркий демон кружится в сплетениях вен.
Это воля игры - фанатичный твой блеф -
На змеиные ласки ловить королев,
Эта милость кошачья - прекрасный улов
Вскормит грудью - подраненных загнанных львов,
Перекинется, схлынет драконья чума,
И цикория горечь, и душная тьма.
Станет вечною тема твоих Бодхисаттв,
Распускающих племя в расстеленный сад,
простреленный сад.
***
Где моя Соломея ,
Сладкая Эвридика
Я без сердца немею
Я соловею без крика,
Царь Соломон усталый
Предана Клеопатра
С севера дикие галлы
Мчатся за тенью Астарты,
Рыжеволосые гунны
Нет я не пью их крови
Я из другой лагуны
Я от другого крова.
Где ты моя Венера
Белая, гладкая серна
По части потерянной веры, -
История вышла скверной
Я звал всю ночь Эзопа
Приманивал виноградом
Но эти земли Европы
Напоены горьким ядом
Нет, не хочу награды,
В лесах запоют наяды
Утешится демон Эллады
Отравленным виноградом.
***
Эти воины в бешеных поисках смысла, -
так сбивается с ног сумасшедший и близкий
как дурман колдовская эпоха провисла
и арабская завязь на солнечном диске.
Так любили друг друга на скабрезной фреске
Так дары приносили св. Франциску,
Распивали вино пастухи в час сиесты
И искали невест от востока до риска
Эти воины будут отбрасывать тени
Упиваться в пустынях сердечным ударом
Целоваться до боли с красотками в Вене
Защищаться от страха стеною пожара
Задыхаться от знойной горячки в Тифлисе
И смешить до сияния пылких прохожих -
Дерзость их за дырявой небесной кулисой
Аллилуйя, помилуй их Господи Боже.
А.П.
***
Я по городу гуляла, -
с корабля на бал,
и не шатко и не вяло
ты меня украл,
и сидим теперь в засаде
у далеких зим
терпим всяких мелких гадин
чудообразин.
От души, скажу я строго,
мир нас раскачал
все ж имеется у бога
множество начал.
И качаемся отчаянно
Мы едва-едва
Я ищу тебе случайные
нежные слова.
Полонскому Андрею.
Позолота, позолота на губах
Околдован вавилонский постовой
Ликование невесты на бобах, -
Окрыленными бежать на водопой
Научите нас бояться и рыдать
Согревайте наши грешные тела
Кому песни будем петь и танцевать
Отмолите наши птичие чела
Может судьи снаряжают сами рать
У Петровских ветви обрывать?
Адам адовое яблоко берет
Наливное золото в устах -
Дух змеиный шарит у ворот
Раздвоенным кончиком хвоста...
Ева верит - им конечно повезет -
Южной ночью у незапертых ворот .
Гимн вольного кастоведа
Хайвей Вавилона, Бродвей на Босфоре,
Подземка в Париже, кафешки в Нессебре
женщины Палестины, женщины Александрии,
юноши Тбилиси, испанские вина
заставляют меня думать о вечном,
думать о мимолетном
думать о неизбежном,
засыпать и просыпаться
ходить на вернисажи,
говорить восхищаться
купаться в словах,
отвечать на улыбки, на взгляды, на нежности,
любить изящества
смотреть на небо,
есть снег иногда,
курить в постели
звонить по телефону,
презирать скуку
кривляться перед зеркалом
забывать бывших любовников, врагов, соседей
наблюдать за крадущейся кошкой, бабочкой, мышью
разбрасывать одежду
избегать обещаний,
любить танго, кинематограф, пирожные,
быструю езду, родину, Рождество
и многое другое
вы даже не подозреваете что
пусть это объединяет нас
пусть это делает нас счастливыми
пусть эта песнь не прекратится,
пусть наша ирония и легкость
сделает этот мир прекрасней,
еще прекрасней.
***
Просыпаюсь ближе к закату
Старый Свет, чем меня удивишь
Разве полк евразийских пиратов
Ты заманишь в мертвый Париж?
Я не верю в естественность боли
Я не ведаю сладость твою
Палестинские слезы неволи
Я тебе за медяк отдаю.
Вспомни как иудей светлоокий
За последней надеждой спешил
Осиянный помнил о Боге,
Божий промысел он совершил.
Я черчу эти дымные строки
Из мытищенских окон смотрю -
Без базара, без слез, без эпохи -
На непрочную в небе зарю.
***
Без скандала - наповал
вы меня не бередите
В Рио будет карнавал
А поэты любят Питер
А поэты любят мрак
И до обморока жаждут
Истерический аншлаг
постмодерна как же, как же!.
***
Что-то холодно здесь - надо добавить жару,
выточить форму, дать фору,
Так замерзнут скоро татары
на окраине у Босфора.
Дать бы всем сладких пирожных
златоустым и златорожьим
А то холодно что-то - негоже
когда ветер тычится в рожу
Так бежали в страхе французы
от зимы, от земли державной
кто бы знал тогда что в Тулузе
будет жарко и будет славно.
Величаво шагаю в тулупе
за калитку в заморские страны
здесь смеяться темно и преступно
бейте нищих, лечите раны,
Здесь тираны и ветераны
вдоль по питерской ходят кругами
на ивановской блеют бараны
и за правду стоят с кулаками
и направо идут бродяги
и налево идут бродяги
вы испейте огненной браги
разыщите свою передрягу.
Разыщите свою эпоху
с местечковыми дело пусто
со дворовыми дельце плохо
со дворянской породой не густо.
В колесницах тяните вожжи
да колеса свои крутите
завернулся так мир наш Божий
кинопленкой сырой на иврите.
***
тепло, темно бардак, я жду,
юродивый здесь ветер свищет -
злословит, гнет белиберду, -
сдувает пепелище.
***
Нет места нет пространства чтобы
покончить с периодикой реестра
не ставить лейбла веса или пробы -
нет места для маэстро.
***
Я направляюсь в Рим я направляюсь мимо
я - отсутствующее поколение отпрысков инженеров и учительниц
с дворянской порченой кровью
арбатские дворики, переулки
хиппи -дети - кролики - панки - клерки
юноша прикуривающий мне сигарету у свинцового памятника
смотрит на меня через московскую осень, -
желтый цвет постоянства, палевый цвет ухода -
Всегда буду между всегда буду как-то
пока на бульварах зажигаются фонари, я буду говорить о судьбе о сантиментах
(смейте смеяться) фантазировать на тему родины, смерти, славы
Один музыкант мечтал попасть в Голливуд,
Другой музыкант мчал на берег реки к Люциферу
Иные забавляются малым, остальные поют великим и мимо - встречаются по вечерам
чтобы выпить и полюбить.
Поворачиваюсь и не вижу
школьников целующихся у светофора -
воздух туманит остроту мысли и взгляда
на асфальте синий букет воспоминаний -
образ - силуэт - лестница вверх - до свидания
я никогда не увижу ваше тело и трепет.
Тень заговора, приворота, чудачества пленяет мое воображение.
я никогда не сумею по настоящему объясняться -
таковы правила, - осень пора провокаций и наслаждений
дух искушения, вольности прочесывает парадные, лестничные клетки.
Я направляюсь в Рим, я направляюсь мимо.
***
Ваше имя родится на стыке
Многоликих гимнических арф.
Неприкаянным разноязыким
Я бросаю шелковый шарф
Для бездельников, чародеев
Мир Садовым кольцом обнесен, -
Любомудрая эта затея -
Обойтись без тяжелых знамен.
***
Легкость - липко
душа моя дышло
хриплая скрипка
что вышло
то вышло
***
Спящий спящему
смертный смертному
богу богово
кесарю кесарево
где настоящие?
Правила чистописания
Натягиваю перчатки, взваливаю баллон с кислородом
погружаюсь на дно слов - сновидений -
стая мелких рыбешек (одна покрупнее будет)
стая мелких словечек - малюсков, мальков, икринок.
Грузно китовое слово:
на плавниках - змеиные гнезда
на усах по морской звезде
на елде крабики и улитки
на спине устрицы и мурены
На кораллах словечки овечки, петушки, львята, русалки, ,
Урчащие котики, острые дротики, каменные слова
пенистые, липкие, песчинки - травинки,
словеса - лилии, кувшинки
скаты -электрические слова, скотские - камбалы
чудовищные осминожьи
слова зеленые, синие, побагровевшие
мертвые слова, хищные - акульи,
воздушные - пузырьки, -
и пустые:
кислород кончился.
|
 |
 
 |
|
|
|
|
