Блэз Сандрар
ИЗ "ТРАНССИБИРСКОГО ЭКСПРЕССА"
Это было время моего отрочества.
Мне было шестнадцать лет и я уже не помнил о детстве
Я был за шестнадцать тысяч мест от места моего рождения
Я был в Москве городе тысячи трех колоколов и семи вокзалов
И мне не хватало семи вокзалов и тысячи трех колоколен
Мое отрочество было настолько безумным и жарким
что сердце пылало как Красная площадь
как Василий Блаженный на закате.
И мой взгляд освещал древние дороги.
И я был уже настолько дурным поэтом
Что не умел идти до конца.
Кремль как огромный татарский пирог
инкрустирован золотом
с кремом церквей
и пламенем колоколен.
Старый монах читал мне сказанье о Новгороде
я хотел пить
и расшифровывал письмена.
Вдруг голуби Святого Духа взмыли ввысь
И мои руки напряглись, как крылья у альбатроса.
Это были последние воспоминания о последних днях,
о последней дороге,
о берегах последнего моря.
И все же я был очень плохим поэтом,
Я не умел идти до конца.
Я хотел есть
И все дни, и все женщины в кафе, и все стаканы с вином,
Я хотел их выпить и разбить
И все витрины и все улицы
И все дома и все жизни
И все колеса повозок, которые трясли седоков по дурным мостовым
Я хотел отдать их на растерзание зубодробительным машинам
Я хотел переломать все кости
и вырвать все языки
И запах тела, причудливого и голого под одеждами,
приводившими меня в бешенство...
Я предчувствовал пришествие великого огненного Христа
русской революции...
И солнце было опасной раной,
открывавшейся как гнойник.
И это было время моего отрочества
Мне было шестнадцать лет и я уже не помнил о своем рождении
Я был в Москве, где я хотел напиться пожаром застав
Мне не хватало вокзалов и колоколен, стоящих перед глазами
В Сибири били орудия, была война
Холод, голод, чума, холера
И гнойные воды любви били из всех отверстий
На всех вокзалах я видел как уходят последние поезда
Никто больше не мог уехать так как не продавали билетов
Но отъезжающие солдаты предпочли бы остаться...
Старый монах пел мне сказанье о Новгороде...
1913.
Перевод Андрея Полонского
|
 |
 
|
|
|
|
|
