Санджар Янышев
ТОРЖЕСТВО
Из романа "Чустов" -
"Смерть героя"
Такое горенье: не пыл и не тлень.
Чарвакское китежье, зырь темноводная.
Ночью поверхность ничуть не светлей -
дрожит, как брюхатое Тайной животное
прячет живот от ворюг и купцов,
чтоб Тайну не выменяли, не выкрали,
спинкой не ладили заподлицо,
соски не слюнили и палкой не тыркали...
Это твоя лопоухая дочь
ноет под сердцем, что в мире нет места ей.
Горлом не шпрехает - рашен зе дойч, -
нюхом не слухает, кожей не вестает -
только утробой, оградой тугой,
пузом трясется твоим и вибрирует.
Даром, что ночью, что матью такой
не наказует природа, а - милует.
Это ночник твой, как мадаполам,
пуп стережет, раньше срока не выгонит...
Это Ахиллосамсон - пополам -
пятку и темь выставляет на выданье.
Но ни в любви, ни в кошачьих делах -
битве за самку, чердак или родину -
тварь грациозная между лап
не открывает. Не кажет животину.
Что до меня - то я глух, как паук,
всякому внешнему и нарочному.
Только растущий в предсердии звук
сосет мое время, ревнуя к прошлому.
Только не град-огород-монастырь.
Такое горение нитеводное...
И сзади, и спереди - всюду я тыл.
Как вечно беременное животное.
ТОРЖЕСТВО
Все от великой праздности и муки.
Стихи рождает сор, голгофу - стих.
И мозг, что муха в мериканской муве,
ороговелой кожурой хрустит.
Так вызревает явь: борщом столовым
на занавесках в поезде - с утра;
обветренным уста слюнявит, словом -
выкладывает лето на-гора
сухое, как изнанка темных таинств, -
томящийся в бутыли скарамуш...
Так чувство близорукое, скитаясь,
все ближе подбирается к уму:
жар-птицей, мнемозиною надсвечной
обозревает писчий стол, кровать,
к сундучной тле примеривает вещи,
но не торопит распаковывать...
Выходит прочь, шлет нарочных попроще
на сцену, ждет ответа, мнет платок.
И, не дождавшись, занимает площадь -
упрежь тебя и раньше этих строк.
А ты войдешь чуть погодя, ты тем не
нарушишь его явственности... Но
все от великой суеты - и где мне
теперь прознать, чей ставленник - оно.
Ты утвердить меня об нем не ратуй
(как в жилах гераклитова огня)...
Уж как я этим гордый, как я радый,
что свет на мне, что он - не от меня!
К ДРУГОЙ ПОЭМЕ
The eyes of fire,
the nostrils of air,
the mouth of water,
the beard of earth.
William Blake
...кто, как не я, Поэма,
тело напрочь расчел?..
Нить позвонков, твое время,
стала деревом пчел.
Драже чешуй, консонансы,
с ныне - капли стропил;
воздух слогов, твое мясо, -
небушка атропин.
Дутыши гласных немо
стали мехом воды...
В каждый листок, Поэма,
внюхайся: что есть ты.
Рифмы твои (суставы) -
судорога земли,
персть муравьиной лавы;
новой - себе - внемли!
Книгу минуя - прямо -
миром звучи сем.
Я проиграл Тиамат,
лучшей среди поэм.
|
