Сергей Ташевский
ГИМН СЛЕПОТЕ 
Тормозные колодки выходят из строя.
Можно жить разрушая. А можно - строя.
Можно петь и играть на развалинах рая.
Можно просто жить и свистеть, играя.
Вариантов много, но смерть одна.
У бессмертных малину портит вина,
А у щедрого портят весь кайф долги,
А у чуткого - вечный крик: "Помоги!",
И, возможно, это чужое дело,
Но и слышать, и видеть так - надоело.
Двадцать пятый кадр в привычной картине
Видит каждый, но это всегда - пустыня.
* * *
Приручая Бога, кормя его мясом из рук,
Можно преуспеть.
Перечеркнуть вековечный испуг
Слабого слова "смерть".
И вот почему я поднимаю стада,
Грозы, города, людей без следа
Растаявших в аду - и вы забыли, когда.
Вы все забыли, все - понемногу.
Но река забвенья тоже может течь вспять,
А в оные годы вам было что терять,
И как ни бейся с волнами, будешь вспоминать,
И приплывешь в объятия Бога.
ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ
Мы пишем строки о землетрясении,
Мы поем о землетрясении,
О том, как раскачивается дом, как рушатся стены,
Но беспомощны наши песни, наши слова!
Дом стоит неподвижно, как крепость...
И только
Стоит навек замолчать -
Земля содрогнется,
И красной кирпичной пылью
Наполнится воздух.
Мы шепчем слова о вере,
Мы молимся старой мерой
В одно зерно
Перед горами, у которых
Нет никаких резонов
С места сойти.
Мы даже не усомнимся, заранее зная,
Насколько будет беспомощной наша вера,
Но если умолкнем надолго, если забудем
Высокий мотив молитвы, и отвернемся,
Сделает шаг гора за нашей спиной.
Мы говорим о любви...
КРАЙ
Край, каравай - сделай сердцем глоток,
Сделай шаг глазами,
Войди в поток,
Прибавь к своим пальцам еще пяток,
К году - свободу
Здесь, где тюрьма зареклась от сумы,
Где тьма откликается словом "мы",
Тетерев выключает ток,
Небо дует на воду.
Пробел, еще пробел - посреди зимы
Другие строки - сроки взаймы,
Немота не в тему.
Белым небом на землю
Идет твой край,
Пуста гортань пустыни,
Полна дорога в рай,
Но где мы, где мы?
Пасынком боли, паводком сна
На коротком поводке пробежит весна
Срежет стебли.
То ли кровь проступит, то ли слеза -
По вину не скажешь, откуда лоза,
В ту степь ли?
Мой друг, мой друг,
Что тебе взаймы
Дать - ни вины, ни весны, ни зимы
Нет у меня, благодатный день
Упал на плечи.
Время лечит нас, колеча других,
Но это память лежит на ветвях нагих,
А совсем не вечер.
ВРЕМЯ ТЕРЯТЬ
Улыбка, которую несешь в руках,
чушь, которую несешь на лице,
щекочущий смех и щенячий страх,
бал благодати и смерть в конце,
за поворотом, где губы кривит
роза в груди, пуля в плече,
блеск и блажь, кураж и стыд...
Твой бог еще спит, твое время - ч.
ПОКАЯНИЕ
Здесь земля льнет к земле:
дождь.
Здесь звезда льнет к воде:
дрожь.
Это ветер на губы твои похож:
Ветви бьет, Навои!
Но когда ты грехи свои соберешь,
И увидишь, что ночь умножает ложь,
Что из прожитых дней лишь один погож -
Дыхание затаи.
Когда-то ты был меньше этой звезды,
Меньше дня, меньше капли любви
На постиранной смертью постели,
Меньше сердца котенка, игравшего с солнечной пылью -
В саду (если были сады),
В родстве (если это в крови),
Всегда (если звезды хотели).
Ты вышел однажды из этой реки.
И зрачки твои - неба последняя часть,
Гром - твой голос, земная скрипучая ось - твой хребет,
Оборот головы - поворот мирозданья
Навстречу вон той паре глаз.
Все, что было у нас - лишь предверье свиданья, лишь страсть обрести этот свет.
Здесь, где боль переплавлена в звон колокольный,
Лишь деревьям не больно, лишь ветру привольно
Бить наотмашь камень краеугольный,
Что хоронит от мира глагол крамольный,
Красный, крепкий, краденый, благодарный,
Белены и были глоток заветный,
И шумит поток страниц календарных
Вырываясь из книги ветров запретных...
Здесь века льнут к векам:
ночь.
Здесь слова льнут к губам:
речь.
Здесь любой, кто уходит прочь,
Оставляет не мир - но меч.
Не суди меня по руке: не с руки -
По реке, имярек (имя век,
Нет, глаз, что так далеки
Как на вершине снег) -
Суди меня как седина,
Суди меня как весна,
Суди меня как волна,
Суди меня сполна.
* * *
Нас приглашают на страшный суд,
Но вот что страшно:
А вдруг наврут, и понесут
Про быт пропащий,
Про образ жизни без образов,
Без обрезания,
В крезе, в кирзе, без тормозов
И наказания...
- Ну что же, welcome! Архангел сер,
И бел козел.
- А вы о чем мечтали, сэр,
Что повезет?
Как вековечно вам везло -
Не будет так,
Ведь то добро, а это зло,
А вы - дурак.
Но, просыпаясь, иду курить -
Приговоренный,
Без мысли быть или не быть
Определенной.
Басы храпят.
Все исполняют приговор,
И сладко спят,
И ждут покойных...
И думают, что в этих войнах
Я недостоин их в упор.
* * *
Авангард идет по пустыне,
Ноги месят песок без счета,
Да мозги вчера и отныне
Раскаленный мотив печет нам.
Ежедневная нота света,
Южный ветер, залив надежды...
Пляшут годы, как плети лета,
Оставляя заметы между
Легких странствий, тяжелых танцев,
Оборотов и поворотов -
На плечах авангарда повстанцев,
Строя призванных обормотов.
Как дары тебе? Как удары?
Ост ли, вест, - присяге верны,
Мы остудим колеса сансары
У взрывной океанской волны.
* * *
Я в ад втащу тебя на горбе,
Покрытый болью злых неудач -
Мой спутник, который - подобно мне,
Увы! - не холоден, не горяч,
И что с того, что бываешь крут -
Вернешь ли уют всем смертям назло?!
А я скажу: наше место - тут.
Ты скоро поймешь, как нам повезло.
Я в ад втащу тебя на горбе,
Твоя же жертва - и твой палач;
Да боль не знала воли в тебе -
Теперь гуляет и пляшет вплачь -
Ее коса хорошо поет,
Лежит на веках ее роса,
Когда свобода, заткнувши рот,
Иные слушает голоса.
И пусть гремит хоть звериный вой,
Дрожит в морях ледяных вода,
Я так и думал, что ты - живой.
Теперь я буду с тобой всегда.
* * *
Все пороки на нашей совести,
Все пророки, пути - дороги,
Все пороги, оббитые в повести,
И удары травы-недотроги,
Разрывающей тело зеленое
Вслед случайным твоим движениям...
Это что-то земное, заемное -
Тяготение, притяжение,
Вдохновение - сиречь, тяга
По слепому еще хотению
Умереть под солнечным стягом
Привидением проведения.
Тесно пороху в пороховнице,
И деснице в незрячем теле,
Ибо глаз в колесе глазницы
Мчится в даль, куда мы хотели.
Нет предела брошенным взглядам,
Если тело - твой дом и предел.
Но бессмертие где-то рядом -
Там, куда ты не доглядел.
* * *
День, когда я не пропустил удар.
День, когда я сделал свой ход.
У, как хочется выть на луну
Между участью пешки и славой ферзя
На этой гладкой доске.
ГИМН ВОЙНЕ
Еще идет война.
Уже идет война.
Пока идет война.
Дана и суждена,
Верна и не верна,
Как честная жена,
Война моя, война!
Иным осуждена,
Другим вознесена,
Для третьего вина,
Вино - для пацана,
А на похоронах -
Четыре стакана.
Война, моя война.
Когда тебя убьют
(Война, моя война!),
Когда войдет уют,
Достроится стена -
Страну счастливых снов
(Война, моя война)
Закроют на засов,
И больше ни хрена.
Ты проклята давно,
С апостольского дня,
Как красное вино,
Что в венах у меня.
Война, моя война!
Идет за ратью рать,
Но мне не выбирать,
И мне не умирать.
ГИМН СЛЕПОТЕ
Сто пудов томов,
Трамвай на углу,
Вальс кондов
На этом балу -
Книжные черви жрут металл и бетон.
Лети, лети наощупь -
По брейлю лети,
На главную площадь
Ведут все пути:
Человек это знак,
Бог - это стон.
- Вальс! Сыграйте мне вальс! -
Говорит он с неба, и он за нас,
Он не знает латыни, как простой свинопас,
Но знает нас отныне,
Наш город - пустыня,
Наши мысли - песок,
Но есть кто-то,
Кто дает миру сок,
Или ноту,
От которой ломит висок -
Дает святыню.
Мы все заметим что-то, когда уйдут слова -
Нет, не фрески Джотто, не как растет трава,
Колокол - меньший брат тишины.
Нам нужен этот звук, чтобы жить, быть, бить -
Быль поотдаль, ковыльная прыть,
Круг граммофонной пластинки - они нужны.
Но мы не знаем то, что знаем давно:
Об этом намекает вино
(Он выбрал намек не зря - зрячим не дано).
Конец октября.
Века окно.
Дверца.
Завтра - такой же бумажный знак,
Как наши мысли в пересадочных узлах,
Пересадка сердца.
И то что есть -
Говорили: месть,
Оказалось - весть! -
Просто слов на свете не счесть,
Не то что звезд в ударе.
Даром мы уходим.
Даром проведем
Время, тратим даром -
И обретем
Все даром, даром!
Открой глаза!
Все равно, что - ночь,
Все равно, что - речь,
Вечный вокзал нашей жажды.
Здесь столько нас,
Сколько он припас:
Глаза открываются только раз -
Над тобой,
Однажды.
|
 |
 
 |
|
|
|
|
