Анастасия Романова УНА ФОРТЕ     Уна Форте, картофельная ангелица.     В Крым норд - эст шлет поцелуи во льду,     занавесь Рима, львицы, алтынная Ялта - на вес чугуна, струны на пальцах,     алтари волн заперты на губах,     лавр воздуха, пение Леды во тьме, лебединая слепота душит часоводства чудес     - бах! - гордиев свод законов разбит,     через сито сочится кружево горного молока, с небес     единоперстно падают ливни на розы тел, нагота     опия, ризницы цветов молят искуса минуя тишь,     да! Ту ли звезду юга плела тебе Уна Форте?     Юная дева хладных утр, жарких ночей,     алый янтарь плещется в черепицах царств ее гор.     Кыш кошки! Слышишь биение сердца - сжатого скалами?     Ее сердце украдено, заковано морем и дуновение ветра непостижимо,     черным очерчены берега глаз, синим - прикосновения,     эротика грубости, кротость фанатиков, блядство болтушек, усидчивость     педофилов, лезвия кровопийц, нежность юношей, сны кухарок, движение     заповедей     на запястьях пустынных пляжей,     в квадратах комнат,     в окружностях набережных.     Уна Форте - низ иллюзий заперт верхом, небожители засеивают горизонт     мачтами кораблей.     Уна Форте, чайки слизывают соль с твоих рук, в туне, пучине черноморья     муэдзины хрипят через расстояния пустоты, проклиная, прославляя умерших .     Уна Форте -     белое перестает быть черным, души селятся у воды.          * * *          Пусть объятья грубые - будут вам     поцелуи в губы ли - белых лам     зажигалки куплены - ровно в час     влюблены заступники - верно в нас     долгие ли пристани водят в старь     богова ли истово режет сталь     дьяволовы приставы целят в голь     смотрят в воду издавна глубже вдоль     корабли на отмелях ветра ждут     короли на опии - больно врут     а в халдейском коробе полном снов     отобьются голуби ото львов     обернулись змеями - и шипят     в звездоликом тереме звездопад     в лунорукой горнице - лунный смрад     селится разбойников - стройный ряд     ангелы на приисках - небесных черт     девушки на вывесках - дают концерт     от улыбок жмурятся - каблучки     девушки на улицах - юбочки     жемчуга и устрицы - на базар     чудодейки - чудицы крепких чар     заразили голодом - жарких тел     одарили поводом - огалдел     в ночь играет волнами волнорез     и бегут любовники в темный лес     косы рыб расхристаны и мягки     да кипят у приставов маяки.     и кружат над городом глядя ниц     василиски - омуты ангелиц               * * *               Морская соль, лебяжье жало,     аттракцион на берегах,     "централ" затянет зазывала,     мелькнут наколки на руках.     Бормочут чайки у причалов,     Осирис пялится с высот,     поет осипший зазывала     не видя нот.     Он плачет о проклятой славе     таежных занесенных троп,     хрипит и стонет зазывала     под водку чтоб.     А завтра снова на прибрежных     пространствах я дождусь его,     и будет пьяно и небрежно     его арго.     Раскурит примку, как шалава,     на бис расплачется опять.     "Бегу, за снежным перевалом,     Россия, ... мать".               * * *          У пристани вода черная пропасть     у арабки волосы змеиные ежевики     земная высота гор непостижима                    * * *          новости крыма     лентяи рима     прогулки помимо     прогулок мимо     пенятся вина     иноки глины     оземцы ино     невинны               * * *          Капитализм, сортиры в моде,     зеленый чай, хорал и свод,     а мы все спорим о свободе     с издевки мод.     Стоустый Фауст, Маргарита,     пронумерованы тела,     кафе под пальмами открыто -     хозяйка зла.     Над пламенем хохочут рыбы,     и всхлипы ястребов весной,     их боги гордые могли бы     стоять стеной.     Иной раскосый обыватель     листает справочник надежд,     горюя о чужой утрате     где ветер свеж.     Но укротительница игр     порочна и коварна, как     (здесь следует невнятный шифр),     да губы -мак.     Драматургия ее плясок     для любодея на живца     включает шумную развязку,     абсурд конца.                          Ялта, 2002
< >