в номер

На главную




 

   

СИ
На вершине высокого холма могила великого пианиста - каменная октава замерла в аккорде над ущельем, теснимым крутыми склонами. Тысячи сосен проживали здесь свой век, не зная о том, что в их природе есть аромат - запах невозможен без воды, а здесь дожди бывают только в короткую зиму и тратятся скупо... Подъехала машина - из нее вышел мужчина, а женщина только приоткрыла дверь и осталась сидеть, сосредоточенно глядя вперед. "Иди сюда" - голос мужчины казался тусклым - "смотри, я давно хотел показать тебе это место..." Женщина нерешительно подошла к краю площадки. "Красиво... потрясающий вид..." - ответила и подумала, что ее способность восхищаться стала компактной - ровно одна порция на предмет, независимо от его величины - будь то полевой цветок, глаза ребенка или, вот, сосновый водопад у ног... Она бросила камешек вниз и вдогонку сорвалась ее мысль - летела, задевая уступы на обрыве, цепляясь за хвойные лапы, планируя в воздушном течении, пока не упала, подняв фонтанчик пыли, на дно высохшего ручья. ...Си лежала на донышке чаши из грубого зеленоватого стекла и смотрела в небо - светлое по краю и густеющее синевой в вышине. Немного саднили царапины, полученные при падении, прореха на штанине... не важно... с тех пор, как она научилась удирать таким вот чудным способом, боль от падений, что раньше терзала невыносимо, стала лишь легким напоминанием о прежних страданиях... Еще год тому назад она пыталась бы говорить ему, оставшемуся теперь - там - в недоумении, - объяснять, слушать, пытаясь понять смысл произнесенных им слов - пустых - брошенных, как игральные кости - наудачу.... А потом краткая схватка на краю и она бы сорвалась вниз, тонко вскрикнув, нелепо хватая воздух и уже не владея своим телом, и последним ощущением - бело- зеленый, пронизанный солнцем калейдоскоп и удар - глухо - так падает ворсистый теннисный мяч куда-то за черту игры... - и опять хор умолкших, было, на миг, птиц... Си с наслаждением потянула вверх руки, улыбаясь и подбирая себе новое имя... Анна.... нет, пожалуй, слишком строго и красиво, а Лу было в прошлый раз... Поля - мило и романтично, но так зовут дочь одной знакомой - занято.... занято знакомой судьбой, да и мамаша сторожит... Может быть, ... Си? Си... Си... меня зовут Си... какое необычное имя... мой отец - великий музыкант..., ах! простите... он умер недавно... какая потеря... да-да... похоронен... фантастически красиво - аккорд над обрывом... Так Вы его дочь, ах! ну конечно...Си - как необычно... Си поднялась, отряхивая пыль... несколько царапин на руке да прореха на джинсах чуть выше колена - надо же, умудрилась упасть на ровном месте... ладно - ерунда... и, все же, нужно немного успокоиться - посидеть на этой лавочке... как кстати - сквер из нескольких каштанов... Однажды - лет семи - возвращалась с одноклассницей из школы - так же цвели каштаны и каждое соцветие было похоже на бальное платье принцессы. Спутница - Нина - девочка с тяжелым взглядом - попросила сорвать ей цветок - сказала: "Ты - выше..." - и Си (тогда ее звали иначе, но теперь это не важно) не стала возражать, но удивилась - роста они одинакового и рядом стоят на физкультуре. Си встала на цыпочки и аккуратно обломила стебель соцветия, не дернув и не измяв белых воланов ... А тут, как раз, проходили две старшеклассницы и строго выговорили, мол, рвешь в общественном месте цветы.... "Да, нехорошо это" - сказала Нина... "Но ведь ты же сама... попросила..." - задохнулась обидой... "А ты должна была мне ответить, что, мол, нет, Нина, - нельзя рвать цветы в общественном месте..." - тяжелая походка, коричневая форма с черным передником, косички, скрещенные на затылке и завязанные двумя капроновыми бантиками. А отец - великий пианист - еще не возник тогда, а тот, что был в эту весну, как раз уехал в командировку. Он все время был в разъездах - нашел себе работу, чтобы поменьше бывать дома, где всегда был в чем-то виноват. Он и в самом деле был виноват, но не знал ни перед кем, ни в чем... Поэтому если бы он и не был в командировке и Си рассказала бы ему о своей обиде, то он ответил бы: "Не обращай внимания" и, может быть, даже купил бы ей мороженное, чтобы помочь перенести это самое внимание на утешительную сладость, как привык это делать сам... Мороженное тогда хранили в железных бидонах, доставая их лопаткой и накладывая скошенной горкой в хрустящий стаканчик. Пломбир стоил дороже молочного, потому что был жирнее, и считалось, что это хорошо... Люди тогда предпочитали мечтать. При этом они думали, что "думают", но в действительности, конечно, просто "мечтали" - "мечтали что думают". Мечтали, конечно, о счастье - потому что, "думать" приходится о жизни, а "мечтать" можно - о счастье. И, как-то сама собой вышла путаница между такими разными вещами как "жизнь" и "счастье", и приходилось много лгать, чтобы как-то доказать себе и другим, что жизнь - счастье, потому что... если нет счастья... то какая же это жизнь?... - и все было построено на этой лжи... И вот, когда папа вернулся с войны и надо было ему устраивать свою жизнь, он стал мечтать о счастье, и о женитьбе - счастливой, конечно... А о ребенке он даже и не мечтал, но когда, вернувшись из командировки, застал дочь, то размечтался о том, как будет есть с ней мороженное когда она подрастет. И действительно, его мечта сбылась... А все остальное, что возникло между ними, счастьем не было... поэтому Си можно было пожаловаться разве что папе - пианисту, но к тому времени, когда она решилась это сделать, он уже умер и лежал на высоком холме под высокохудожественным обелиском. И очень хорошо, что она не успела ему рассказать про свою обиду на предательницу Нину. Что бы он мог ответить ей, кроме того, что нужно искать счастье в музыке? ... - так он умел сам, живя в пределах своего дара, и не представляя себе, что бывает иначе... Вот, пожалуй, трагический парадокс - в неравенстве дара... Возможно, что это и не парадокс никакой - то есть, если выйти за пределы дара - не зацикливаться на нем, то и нет никакого неравенства... Тут важно определить в какую сторону идти: если в вечность - расширяя пределы, то можно, пожалуй, приблизиться к началу того, что казалось прежде парадоксальным, и увидеть, что дар, например, исходит из усилий прошлой жизни... или еще что-нибудь столь же неумолимо- утешительно-справедливое... А можно, конечно, уйти от парадокса тем, что просто не замечать дара, которого лишен сам, у другого, или даже попросту убить его, избавляясь таким радикальным способом от неравенства... Вот так... или почти так думала Си (в то время ее звали иначе, но это не важно), стоя у обрыва... Она уже почти год как перестала искать папу или кого- то другого сильного и умного, кому можно было бы пожаловаться и на Нину, и на прочие предательства своего счастья,... потому что сама предала его - свое счастье... - отказалась, перестав отдаваться мечтаниям - освободилась... - свободна... ....Этот ее поступок, собственно, и обесцветил голос ее спутника - благообразного и положительного - вылитого папу, похожего на героического фронтовика и пианиста... А дальше вы все знаете - свободная мысль сорвалась с обрыва, а Си отдыхает в сквере под каштаном... Иерусалим, май 99г.

TopList UP.RU - Internet catalog