в номер

На главную




 

   

НИК КЕЙВ
"ПЕСНЯ ЛЮБВИ"
Лекция, прочитанная австралийским певцом и одним из лучших андеграундных поэтов конца ХХ века в Академии Художественных искусств, г. Вена, 25 сентября 1998 года Перевод с английского Елены Клепиковой. Дамы и господа! Будучи приглашенным сюда, дабы научить, преподне- сти и открыть вам мое собственное понимание поэзии, сек- рет написания песен, я испытал неожиданно сильный на- плыв противоречивых чувств, основным источником кото- рых был мой отец, преподававший английскую литературу у нас в школе в Австралии. Каждый раз, когда я видел его, стоящего перед нами в классе или школьном зале точно так же, как сейчас стою перед вами я, а мне было тогда лет две- надцать, я думал про себя, мрачно и отчаянно (потому что, прежде всего, я был мрачным и отчаянным ребенком): "В сущности, то, что я сделаю со своей жизнью, не будет иметь никакого значения до тех пор, пока я не закончу ее, как мой отец". Мне уже сорок лет, и мне кажется, что все это время каждый мой шаг незримо приближал меня к нему, делал меня похожим на него. И в сорок лет я стал своим отцом, и теперь я здесь, чтобы Учить. Песня Любви, как мне кажется, всегда находилась в са- мом сердце моей творческой музы, и именно об этом поэти- ческом жанре я бы хотел сегодня поговорить. Позвольте мне коснуться также некоторых работ, которые составляют, на мой взгляд, прекрасную часть этого наиболее благород- ного из всех видов искусства: создания великой Песни Любви. Когда я оглядываюсь на двадцать лет, то совершенно отчетливо вижу, что все эти годы, проведенные среди безу- мия и кошмара, напоминают мне удары в один и тот же большой барабан. Снова и снова я пытался понять и выра- зить почти ощутимое чувство потери, пронизывающее мою жизнь, возникшее после неожиданной гибели отца, когда мне было всего девятнадцать. Я начал писать стихи, потому что только так мог заглушить боль, тем более, что сочинять их меня научил отец, словно подготовил к своему собствен- ному уходу. Я начал писать и, соответственно, получил прямой дос- туп к вдохновению, воображению и, наконец, к Богу. Я пи- сал, обращаясь к Богу существующему, живому, накрывая словами, словно покрывалом, невидимого человека, и при- давая ему тем самым образ и форму. Именно в этом для ме- ня основное предназначение художника - познание Бога че- рез написание Песни Любви. Через создание Песни Любви человек может познать Бога, и это величайший дар, кото- рым Бог наградил человека, в котором нуждается сам Бог. С помощью этого дара мы можем говорить и петь Богу живо- му, а Бог живет в общении. Если бы вдруг мир погрузился в тишину, Бог просто разрушился и погиб. Сам Иисус Хри- стос в одном из своих знаменитых высказываний говорит: "Где двое или трое соберутся во Имя Мое, там и Я посреди них". Где двое или трое, там есть речь, вот почему Он гово- рил об этом. Итак, я нашел, что слова стали пластырем на раны, вызванные смертью моего отца; слова стали спасени- ем от потери. Хотя любовные песни приходят в разных обличьях - песни ликования и восхваления, гнева и отчаяния, страст- ные песни, песни потери и утраты, - все они обращены к Богу, потому что содержат ту долю тоски, которая всегда присутствует в настоящей любовной песне. Именно так плачет ребенок, оставленный матерью, ища любви и утеше- ния; так плачет девушка по своему любимому; так полуноч- ник зовет во тьме Бога. Это крик того, кто ползет по земле, страстно желая полета над обыденным и мирским, взлета к Вечности и чистоте. Песня Любви отражает наше стремле- ние стать подобными Богу, подняться выше посредственно- го и земного. В вакууме, который создала смерть моего отца, слова вдруг начали плыть, формироваться и находить свое пред- назначение. Великий W.H.Auden говорил: "Так называемый травматический опыт для ребенка является не случайно- стью, но возможностью, которую нужно терпеливо ждать, - поскольку если не сразу, то потом это обязательно произой- дет для того, чтобы он начал относиться к жизни серьезно". Опытом, о котором говорит Auden, для меня стал уход отца, и место, оставленное им, занял Бог. Как прекрасно, что в каждом из нас заложены творческие способности, с помо- щью которых мы можем преодолевать жизненные катаст- рофы. В целом каждому из нас следует творить, а страдание само по себе есть творческий акт. Наверное, все мы испытывали то, что португальцы на- зывают "suadade", что переводится как странное чувство тоски, необъяснимую и загадочную грусть души, чувство, живущее в царстве воображения и вдохновения и лежащее в самом основании песни печали, Песни Любви, светом Бога, проникающим глубоко внутрь и залечивающим наши раны. Фредерико Гарсиа Лорка пытался пролить немного света на происхождение той мрачной и необъяснимой печали, кото- рая кроется в самой глубине настоящего искусства. В своей драгоценной лекции, озаглавленной "Теория и функции Duende", Лорка пишет: "Duende есть во всем, где есть тем- нота, - та мистическая сила, которую чувствует каждый, но ни один философ не в силах объяснить". Эта печаль, о кото- рой говорит Лорка, эти дрожь, беспокойство и трепетание очень редко попадаются в современной рок-музыке, облас- ти, где я творю. Волнение бывает здесь часто; гнев - реже; но настоящая грусть встретится едва ли. Она всегда есть у Bob Dylan и Leonard Cohen. Van Morrison отмечен ей, слов- но черный пес, и он не смог избавиться от нее, как ни ста- рался. Ее можно найти у Tom Waits и Neil Young, Polly Harvey, моей подруги, и у команды Dirty Three. Группа Spiritualised живет ей, а Tindersticks хотели бы, но, похоже, duende слишком хрупка для того, чтобы оставаться в живых среди грубой технологии и возрастающей акселерации му- зыкальной индустрии. А может быть, в duende просто нет достаточно денег, и нет долларов в печали. Грусть или duende нуждаются в пространстве, чтобы дышать. Мелан- холия ненавидит суету и плывет в тишине. Ее стоит беречь. Песня Любви никогда не бывает счастливой по- настоящему, а потому все Песни Любви должны нести в се- бе duende. В каждой из них должен быть потенциал боли. Нельзя верить тем песням, в которых говорится о Любви, но нет боли или страдания, - скорее всего, под маской Любви там скрывается ненависть. Они уводят нас от права, данного нам Богом на грусть, от человечности. В Песне Любви дол- жен слышаться шепот страдания, отзвук печали. Писатель, который не хочет исследовать темные уголки сердца, нико- гда не сможет убедительно писать о чуде, магии и радости Любви точно так же, как добро не может быть утверждено, пока не вдохнет один воздух со злом, - точная метафора Христа, распятого между двумя преступниками, приходит сейчас на ум, - такова фабрика любовной песни, ее мелоди- ки, лирики, основанием которой все же служит страдание. У Лу Рида есть замечательная песня "Идеальный день", где он в нескольких словах описывает слагаемые так назы- ваемого "Идеального дня". Весь день наполнен любовью: влюбленные гуляют в парке, пьют "Сангриа", кормят жи- вотных, идут в кино и т.д, но в третьем куплете ("Мне каза- лось, что вместо меня кто-то хороший, кто-то другой") по- является мрачная линия, превращающая сентиментальную песенку в шедевр печали. В этих строках есть не только боль поражения и стыда - они напоминают нам в общих словах изменчивую природу любви: у него, конечно, будет идеальный день в парке, но в конце концов он, словно Зо- лушка, в полночь обязанная вернуться в свой мир сажи и пепла разочарований, должен будет вернуться к себе, пло- хому себе. В этой песне есть и тоска, и потеря. Я начал почитывать Библию, когда мне было около двадцати, и обнаружил в брутальной прозе Ветхого Завета с его словами, образами и Бесконечностью средство для вдохновения. Первым толчком стала Песня Песней Соло- мона, может быть, самая сильная Песня Любви, когда-либо созданная человеком. Она обладает настоящей эротической силой, уводит в потрясающее путешествие по телам воз- любленных - грудь уподобляется виноградным зернам, во- лосы сравниваются со стадом коз, зубы со стадом овец, го- лени похожи на мраморные столбы, пупок словно круглая чаша, живот как ворох пшеницы, - и погружает в мир со- вершенного воображения. И хотя возлюбленные не вместе - Соломон не может попасть в сад, где поет его любимая, - их соединяет то сильнейшее, страстное стремление друг к другу, которое хорошо видно среди этих изумительных лю- бовных метафор. Песню Песней можно считать необыкновенной Песней Любви; также меня захватила серия замечательных Любов- ных Песен/Поэм, известная как Псалтирь. Я обнаружил, что в псалмах, напрямую связанных с отношениями между че- ловеком и Богом, есть глубокое отчаяние, тоска, ликование, эротическая страстность, жестокость, так мне необходимые. Псалмы были вымочены в suadade, пропитаны duende и уложены в кровавую ванную памяти. Они стали во многом основанием, на котором я позднее построил свои убийст- венные Любовные Песни. Отличным примером может слу- жить псалом 136, один из моих любимых и ставший хитом благодаря маленькой команде под названием Boney M. Псалом 136 При реках Вавилона, там сидели мы И плакали, когда вспоминали о Сионе. На вербах посреди его повесили мы наши арфы. Там пленившие нас требовали от нас Слов песней, и притеснители наши - веселия: "Пропойте нам из песней Сионских". Как нам петь песнь Господню на земле чужой? Если я забуду тебя, Иерусалим, забудь меня десница моя. Прильпни язык мой к гортани моей, Если не буду помнить тебя, Если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего. Припомни, Господи, сынам Едомовым День Иерусалима, когда они говорили: "Разрушайте, разрушайте до основания его". Дочь Вавилона, опустошительница! Блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам! Блажен, кто возьмет и разобьет Младенцев твоих о камень! Песня Любви - это отзвук самой Любви, а поскольку Любовь является формой сумасшествия, то и Песня Любви рождается в царстве иррационального, абсурдного, печаль- ного, одержимого, ненормального, безумного. Для того, чтобы выразить ее, нужно уйти от рационального, обнажить чувства, независимо от того, будет это Любовь к Богу или романтическая, эротическая Любовь. Я писал песни по раз- ным причинам - чтобы высказаться или утихомирить боль, и приходят эти песни в разных обличьях, но изначально Песня Любви существует для того, чтобы с помощью слов заполнить тишину между человеком и Богом, сократить расстояние между временным и Вечным. Псалмист находится в чужой стране и поет песню Сио- на, говорит о любви к родной земле и мечтает об отмщении. Но эта сентиментальность ужасна, потому что он поет о Любви и в то же время говорит, что смерть детей его врагов сделала бы его счастливым. Подобные вещи я нахожу в Ветхом Завете снова и снова, когда рядом могут стоять вос- торг, экстаз и любовь, сопровождаемые ненавистью, ме- стью, кровавыми сценами, причем не взаимно исключаю- щими друг друга. Все это произвело на меня неизгладимое впечатление. Если говорить о мире современной поп-музыки, мире, который претендует на тесную связь с Песней Любви, но изрыгает лишь что-то похожее на теплую, вонючую жижу детской блевотины, то настоящее страдание там не привет- ствуется. Впрочем, порой за шумливым, пластиковым рит- мом любовной лирики скрывается настоящее отчаяние. По- добным примером может служить песня "Ты знаешь это лучше черта" ("Better The Devil You Know"), написанная хит-мейкерами Stock, Aitken и Waterman, исполненная авст- ралийской поп-сенсацией Kylie Minogue. В безобидной му- зыке поп появляется сумасшествие, чувствуется замаскиро- ванный ужас настоящей Любви, поэтому "Ты знаешь это лучше черта" можно назвать одной из самых сильных и ис- кренних любовных поп-песен. Ты знаешь это лучше черта Скажи, ты не хочешь снова уйти, И я вернусь, Прощения не проси, Забудь. Я слышала это уже тысячу раз. Я забуду и все прощу, Если ты скажешь, что остаешься, Тебе хорошо известно, Ты знаешь это лучше черта. В любви нет совершенства, Особенно в такой, как наша, А ты говоришь, что любишь меня, Прости меня, мой мальчик. Я приду, если ты позовешь. И каждый день я буду здесь, Ожидая твоей любви, Это правда, поверь, И черт знает это не хуже, чем ты. Я вернусь, Я вернусь насегда и теперь. Невинность, с которой Kylie Minogue поет эти холод- ные ужасные слова, производит неотразимое впечатление. Идея, представленная этой мрачной, отчаянной и зловещей песней, состоит о том, что все любовные отношения изна- чально обречены, и что подобная форма, физическая или психологическая, приветствуется и поощряется, несмотря на то, что во многих невинных любовных песнях предпочи- тается скрывать эту горькую истину. Под рваный ритм тех- но, словно Прометей, прикованный к скале, чтобы орел мог клевать его печень каждую ночь, Кайли предстает неким жертвенным агнцем, блеющим честнейшее приглашение глупому и голодному волку, готовому жрать ее снова и сно- ва: "Я вернусь, я вернусь навсегда и теперь". Позвольте - Песня Любви здесь едет на той же самой повозке тревожно- го портрета человечества, не слишком отличающегося от ветхозаветных псалмов. И в обоих случаях эти послания об- ращены к Богу, взывая об освобождении от страданий, му- чений и ненависти к самому себе. Тоска и печаль всегда были основными мотивами в мо- ем творчестве, они струились по моим венам и были зало- жены в моих костях всю мою жизнь. Пара сотен песен были написаны мной за этот период, и в основном это были, как я вижу, Песни Любви, а посему Песни Любви - это песни пе- чальные. И лишь небольшая группа из них выделяется осо- бо и может служить настоящим примером того, о чем я го- ворил. "Sad Waters" ("Воды печали"), "Black Hair" ("Черные волосы"), "I Let Love In" ("Я приглашаю любовь"), "Deanna" ("Диана"), "From Her To Eternity" ("От нее к Вечности"), "Nobody.s Baby Now" ("Теперь ничья"), "Into My Arms" ("В мои руки"), "Lime Tree Arbour" ("Липовая беседка"), "Lucy" ("Люси"), "Straight To You" ("Прямо к тебе"). Я горжусь этими песнями. Это мои грустные, страдающие, темногла- зые дети. Их не сравнить с другими песнями - они одиноко сидят сами по себе. Многие из них прошли сквозь трудные беременности и сложные, мучительные роды; другие, зача- тые по разным причинам, происходят из личного опыта, но в целом весь этот сброд Песен Любви представляет собой одно и то же - линии жизни, протянутые через галактики в поисках Божественного гибнущим человеком. Причин, по которым я чувствую потребность сесть и написать Песню Любви, легион. Некоторые из них стали мне понятнее, когда мы с одним из моих друзей, которого, для сохранения его анонимности, я бы представил как Дж.Дж., сели и признались друг другу, что мы оба страдаем одним и тем же недугом, профессорами медицины называе- мым "эротографоманией". Эротографомания - это неотвяз- ное желание писать Письма Любви. Мой друг рассказал, что он написал и отправил за последние пять лет более семи тысяч Писем Любви к своей жене. Мой друг выглядел ус- тавшим, и его беспокойство было почти осязаемым. Я стра- даю от того же самого заболевания, но, к счастью, мне еще предстоит догнать быстроногого оленя, каким является мой бедный друг Дж. Мы обсудили силу Письма Любви и на- шли, что она, как ни странно, очень близка к Песне Любви. Оба этих способа являются медитацией, обращенной к воз- любленной. Оба призваны сократить дистанцию между пи- шущим и получателем. Оба содержат в себе постоянство и силу, которую не имеют высказанные слова. Оба являются упражнениями в Любви. Оба имеют потенциал к соедине- нию через слова с возлюбленной, словно Пигмалион со сво- ей соделанной из камня любимой. И последнее - эта наибо- лее хрупкая форма корреспонденции, Письмо Любви, как и Песня Любви, страдает от холодных рук скорости техноло- гии, беззаботности и бездуховности нашего века. В конце я хотел бы обратиться к одной из моих песен, записанных для альбома "Зов лодочника" ("The Boatman.s Call"). Эта песня, мне кажется, содержит многое из того, о чем я говорил сегодня. Она называется "Далеко от меня" ("Far from Me"). Далеко от меня Для тебя, дорогая, я был рожден, Для тебя я рос, Для тебя я жил и для тебя я умру, Ради тебя я умираю сейчас. Ты была моей сумасшедшей маленькой подругой, В мире, где все трахают друг друга. Ты, которая так далеко от меня, Далеко от меня... Далеко от меня. Между нами море холода и огня - Далеко от меня Мы говорили о разных вещах, Ты улыбалась в ответ. Но солнце ушло с твоего лица, И ты больше не смотришь в мои глаза. Я слышал, что все еще будет, Надеюсь, сердце счастливо бьется под твоей маленькой грудью. Ты так далеко от меня, Далеко от меня, Далеко от меня. Хотя бы не надо, но я понимаю, Что теперь от этого голоса нечего ждать. Он летит ко мне по ветру - Это смешно и великолепно. У тебя все в порядке - я рад Но не могла бы ты позвонить кому-то и сказать, Волновалась ли ты за меня? Была ли ты для меня? Так далеко от меня. Ты говорила, что будешь со мной всегда В горе и в радости. Но это были только слова, Мой обманчивый друг. Ты была моей смелой любимой, А когда появились проблемы, ты к маме срулила. Так далеко от меня, Далеко от меня, В мертвом и душном море одна. Далеко от меня, Далеко от меня. Здесь описываются отношения, которые продлились четыре месяца, и ровно столько же заняло написание песни. Первый куплет, родившийся в первую неделю романа, уже содержит предпосылки будущей боли, драму новой любви ("Ради тебя я умираю сейчас"). Впрочем, здесь показана лишь физическая дистанция, разделяющая влюбленных и вынесенная в заголовке, - пока они еще объединены против мира, в котором "все трахают друг друга". В дальнейшем все разивается достаточно быстро, но странно, что "травматический опыт", о котором я говорил вначале, не проявляется до тех пор, пока не случится катастрофа. Будь- те начеку, когда пишете песни, потому что многие из них знают лучше о том, что случится с нами, чем мы. Например, наши отношения все еще были счастливыми, а я все пере- писывал и переписывал четвертый куплет, пока на свет не появились такие строки: Красивые цветы Камелии с магнолией, Но час уже пробил На белой колокольне. Невинные слова, ставящие на всем незримую точку. Удивительно, но Песня Любви, рождаясь из настоящих со- бытий и превращаясь в поэтизированный случай, имеет свою особую красоту. Она не только остается жить, как жи- вет память, но обладает способностью расти, изменяться и развиваться. Песня Любви, как "Далеко от меня", постепен- но приобрела свою собственную индивидуальность, она по- лучила возможность влиять на мои чувства и сама стала на- стоящим событием. Это одно из чудесных преимуществ при написании песен и потрясающая вещь. Я писал песни для того, чтобы разобраться с прошлыми событиями, но в них появились свои собственные отношения. Эти песни дали мне возможность подняться над обыденностью и послать их в небо для того, чтобы отыскать путь к звездам. Отношения, описанные в "Далеко от меня", были и прошли, а песня жи- вет, пульсируя в моем прошлом. Такова странная прелесть написания песен. Рана все еще широко раскрыта, хотя я пишу песни уже двадцать лет. Быть может, эти печаль, duende, suadade, по- иски Божественного не оставят меня до тех пор, пока я сам не встречусь с Богом один на один. В Исходе, 33:188 Мои- сею было сказано, что ни один человек не сможет увидеть лица Бога и остаться в живых. Ну что же? Я счастлив, когда грущу. В конце концов, мои песни, мои стеснительные пе- чальноглазые дети, окружают меня, защищают, успокаива- ют и делают живым. Они компаньоны души в ее изгнании, сохраняющие сверхестественную печаль, идущую не от это- го мира. Воображению нужно разнообразие, и благодаря написанию Песни Любви оно в одиночку обедает с тоской и потерей, сумасшествием и меланхоличным экстазом, маги- ей, радостью и любовью, испытывая равные доли призна- тельности и уважения. Духовный гость имеет множество лиц - религию, искусство, наркотики, работу, деньги, секс, . но редко выбирает служение Богу так прямо и редко на- града бывает так велика. Спасибо.

Эта лекция и другие материалы о Нике Кейве опубликованы в интернете на
LOVERMAN:Russian Nick Cave page

ПРОШЛЫЙ НОМЕР    СЛЕДУЮЩИЙ НОМЕР

Литеросфера
 


<00000014 00000014>
TopList UP.RU - Internet catalog