НИК КЕЙВ


"ПЕСНЯ ЛЮБВИ"      





   

   Лекция, прочитанная австралийским певцом и одним 

из лучших андеграундных поэтов конца ХХ века в Академии 

Художественных искусств, г. Вена, 25 сентября 1998 года

   Перевод с английского Елены Клепиковой.

       





         Дамы и господа!

   

   Будучи приглашенным сюда, дабы научить, преподне-

сти и открыть вам мое собственное понимание поэзии, сек-

рет написания песен, я испытал неожиданно сильный на-

плыв противоречивых чувств, основным источником кото-

рых был мой отец, преподававший английскую литературу у 

нас в школе в Австралии. Каждый раз, когда я видел его, 

стоящего перед нами в классе или школьном зале точно так 

же, как сейчас стою перед вами я, а мне было тогда лет две-

надцать, я думал про себя, мрачно и отчаянно (потому что, 

прежде всего, я был мрачным и отчаянным ребенком): "В 

сущности, то, что я сделаю со своей жизнью, не будет иметь 

никакого значения до тех пор, пока я не закончу ее, как мой 

отец". Мне уже сорок лет, и мне кажется, что все это время 

каждый мой шаг незримо приближал меня к нему, делал 

меня похожим на него. И в сорок лет я стал своим отцом, и 

теперь я здесь, чтобы Учить.

   

   Песня Любви, как мне кажется, всегда находилась в са-

мом сердце моей творческой музы, и именно об этом поэти-

ческом жанре я бы хотел сегодня поговорить. Позвольте 

мне коснуться также некоторых работ, которые составляют, 

на мой взгляд, прекрасную часть этого наиболее благород-

ного из всех видов искусства: создания великой Песни 

Любви.

   

   Когда я оглядываюсь на двадцать лет, то совершенно 

отчетливо вижу, что все эти годы, проведенные среди безу-

мия и кошмара, напоминают мне удары в один и тот же 

большой барабан. Снова и снова я пытался понять и выра-

зить почти ощутимое чувство потери, пронизывающее мою 

жизнь, возникшее после неожиданной гибели отца, когда 

мне было всего девятнадцать. Я начал писать стихи, потому 

что только так мог заглушить боль, тем более, что сочинять 

их меня научил отец, словно подготовил к своему собствен-

ному уходу. 

   

   Я начал писать и, соответственно, получил прямой дос-

туп к вдохновению, воображению и, наконец, к Богу. Я пи-

сал, обращаясь к Богу существующему, живому, накрывая 

словами, словно покрывалом, невидимого человека, и при-

давая ему тем самым образ и форму.  Именно в этом для ме-

ня основное предназначение художника - познание Бога че-

рез написание Песни Любви. Через создание Песни Любви 

человек может познать Бога, и это величайший дар, кото-

рым Бог наградил человека, в котором нуждается сам Бог. С 

помощью этого дара мы можем говорить и петь Богу живо-

му, а Бог живет в общении. Если бы вдруг мир погрузился в 

тишину, Бог просто разрушился и погиб. Сам Иисус Хри-

стос в одном из своих знаменитых высказываний говорит: 

"Где двое или трое соберутся во Имя Мое, там и Я посреди 

них". Где двое или трое, там есть речь, вот почему Он гово-

рил об этом. Итак, я нашел, что слова стали пластырем на 

раны, вызванные смертью моего отца; слова стали спасени-

ем от потери. 

   

   Хотя любовные песни приходят в разных обличьях - 

песни ликования и восхваления, гнева и отчаяния, страст-

ные песни, песни потери и утраты, - все они обращены к 

Богу, потому что содержат ту долю тоски, которая всегда 

присутствует в настоящей любовной песне. Именно так 

плачет ребенок, оставленный матерью, ища любви и утеше-

ния; так плачет девушка по своему любимому; так полуноч-

ник зовет во тьме Бога. Это крик того, кто ползет по земле, 

страстно желая полета над обыденным и мирским, взлета к 

Вечности и чистоте. Песня Любви отражает наше стремле-

ние стать подобными Богу, подняться выше посредственно-

го и земного.

   

   В вакууме, который создала смерть моего отца, слова 

вдруг начали плыть, формироваться и находить свое пред-

назначение. Великий W.H.Auden говорил: "Так называемый 

травматический опыт для ребенка является не случайно-

стью, но возможностью, которую нужно терпеливо ждать, - 

поскольку если не сразу, то потом это обязательно произой-

дет для того, чтобы он начал относиться к жизни серьезно". 

Опытом, о котором говорит Auden, для меня стал уход отца, 

и место, оставленное им, занял Бог. Как прекрасно, что в 

каждом из нас заложены творческие способности, с помо-

щью которых мы можем преодолевать жизненные катаст-

рофы. В целом каждому из нас следует творить, а страдание 

само по себе есть творческий акт. 

   

   Наверное, все мы испытывали то, что португальцы на-

зывают "suadade", что переводится как странное чувство 

тоски, необъяснимую и загадочную грусть души, чувство, 

живущее в царстве воображения и вдохновения и лежащее в 

самом основании песни печали, Песни Любви, светом Бога, 

проникающим глубоко внутрь и залечивающим наши раны. 

Фредерико Гарсиа Лорка пытался пролить немного света на 

происхождение той мрачной и необъяснимой печали, кото-

рая кроется в самой глубине настоящего искусства. В своей 

драгоценной лекции, озаглавленной "Теория и функции 

Duende", Лорка пишет: "Duende есть во всем, где есть тем-

нота, - та мистическая сила, которую чувствует каждый, но 

ни один философ не в силах объяснить". Эта печаль, о кото-

рой говорит Лорка, эти дрожь, беспокойство и трепетание 

очень редко попадаются в современной рок-музыке, облас-

ти, где я творю. Волнение бывает здесь часто; гнев - реже; 

но настоящая грусть встретится едва ли. Она всегда есть у 

Bob Dylan и Leonard Cohen. Van Morrison отмечен ей, слов-

но черный пес, и он не смог избавиться от нее, как ни ста-

рался. Ее можно найти у Tom Waits и Neil Young, Polly 

Harvey, моей подруги, и у команды Dirty Three. Группа 

Spiritualised живет ей, а Tindersticks хотели бы, но, похоже, 

duende слишком хрупка для того, чтобы оставаться в живых 

среди грубой технологии и возрастающей акселерации му-

зыкальной индустрии. А может быть, в duende просто нет 

достаточно денег, и нет долларов в печали. Грусть или 

duende нуждаются в пространстве, чтобы дышать. Мелан-

холия ненавидит суету и плывет в тишине. Ее стоит беречь.

   

   Песня Любви никогда не бывает счастливой по-

настоящему, а потому все Песни Любви должны нести в се-

бе duende. В каждой из них должен быть потенциал боли. 

Нельзя верить тем песням, в которых говорится о Любви, но 

нет боли или страдания, - скорее всего, под маской Любви 

там скрывается ненависть. Они уводят нас от права, данного 

нам Богом на грусть, от человечности. В Песне Любви дол-

жен слышаться шепот страдания, отзвук печали. Писатель, 

который не хочет исследовать темные уголки сердца, нико-

гда не сможет убедительно писать о чуде, магии и радости 

Любви точно так же, как добро не может быть утверждено, 

пока не вдохнет один воздух со злом, - точная метафора 

Христа, распятого между двумя преступниками, приходит 

сейчас на ум, - такова фабрика любовной песни, ее мелоди-

ки, лирики, основанием которой все же служит страдание.

   

   У Лу Рида есть замечательная песня "Идеальный день", 

где он в нескольких словах описывает слагаемые так назы-

ваемого "Идеального дня". Весь день наполнен любовью: 

влюбленные гуляют в парке, пьют "Сангриа", кормят жи-

вотных, идут в кино и т.д, но в третьем куплете ("Мне каза-

лось, что вместо меня кто-то хороший, кто-то другой") по-

является мрачная линия, превращающая сентиментальную 

песенку в шедевр печали. В этих строках есть не только 

боль поражения и стыда - они напоминают нам в общих 

словах изменчивую природу любви: у него, конечно, будет 

идеальный день в парке, но в конце концов он, словно Зо-

лушка, в полночь обязанная вернуться в свой мир сажи и 

пепла разочарований, должен будет вернуться к себе, пло-

хому себе. В этой песне есть и тоска, и потеря.

   

   Я начал почитывать Библию, когда мне было около 

двадцати, и обнаружил в брутальной прозе Ветхого Завета с 

его словами, образами и Бесконечностью средство для 

вдохновения. Первым толчком стала Песня Песней Соло-

мона, может быть, самая сильная Песня Любви, когда-либо 

созданная человеком. Она обладает настоящей эротической 

силой, уводит в потрясающее путешествие по телам воз-

любленных - грудь уподобляется виноградным зернам, во-

лосы сравниваются со стадом коз, зубы со стадом овец, го-

лени похожи на мраморные столбы, пупок словно круглая 

чаша, живот как ворох пшеницы, - и погружает в мир со-

вершенного воображения. И хотя возлюбленные не вместе - 

Соломон не может попасть в сад, где поет его любимая, - 

их соединяет то сильнейшее, страстное стремление друг к 

другу, которое хорошо видно среди этих изумительных лю-

бовных метафор.

   

   Песню Песней можно считать необыкновенной Песней 

Любви; также меня захватила серия замечательных Любов-

ных Песен/Поэм, известная как Псалтирь. Я обнаружил, что 

в псалмах, напрямую связанных с отношениями между че-

ловеком и Богом, есть глубокое отчаяние, тоска, ликование, 

эротическая страстность, жестокость, так мне необходимые. 

Псалмы были вымочены в suadade, пропитаны duende и 

уложены в кровавую ванную памяти. Они стали во многом 

основанием, на котором я позднее построил свои убийст-

венные Любовные Песни. Отличным примером может слу-

жить псалом 136, один из моих любимых и ставший хитом 

благодаря маленькой команде под названием Boney M.

   

   Псалом 136

   

   При реках Вавилона, там сидели мы 

   И плакали, когда вспоминали о Сионе.

   На вербах посреди его повесили мы наши арфы.

   

   Там пленившие нас требовали от нас 

   Слов песней, и притеснители наши - веселия: 

   "Пропойте нам из песней Сионских".

   

   Как нам петь песнь Господню на земле чужой?

   Если я забуду тебя, Иерусалим, забудь меня десница 

моя.

   Прильпни язык мой к гортани моей, 

   Если не буду помнить тебя,

   Если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего.

   

   Припомни, Господи, сынам Едомовым 

   День Иерусалима, когда они говорили: 

   "Разрушайте, разрушайте до основания его".

   Дочь Вавилона, опустошительница! 

   Блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам!

   Блажен, кто возьмет и разобьет 

   Младенцев твоих о камень! 

   

   Песня Любви - это отзвук самой Любви, а поскольку 

Любовь является формой сумасшествия, то и Песня Любви 

рождается в царстве иррационального, абсурдного, печаль-

ного, одержимого, ненормального, безумного. Для того, 

чтобы выразить ее, нужно уйти от рационального, обнажить 

чувства, независимо от того, будет это Любовь к Богу или 

романтическая, эротическая Любовь. Я писал песни по раз-

ным причинам - чтобы высказаться или утихомирить боль, 

и приходят эти песни в разных обличьях, но изначально 

Песня Любви существует для того, чтобы с помощью слов 

заполнить тишину между человеком и Богом, сократить 

расстояние между временным и Вечным.

   

   Псалмист находится в чужой стране и поет песню Сио-

на, говорит о любви к родной земле и мечтает об отмщении. 

Но эта сентиментальность ужасна, потому что он поет о 

Любви и в то же время говорит, что смерть детей его врагов 

сделала бы его счастливым. Подобные вещи я нахожу в 

Ветхом Завете снова и снова, когда рядом могут стоять вос-

торг, экстаз и любовь, сопровождаемые ненавистью, ме-

стью, кровавыми сценами, причем не взаимно исключаю-

щими друг друга. Все это произвело на меня неизгладимое 

впечатление.

   

   Если говорить о мире современной поп-музыки, мире, 

который претендует на тесную связь с Песней Любви, но 

изрыгает лишь что-то похожее на теплую, вонючую жижу 

детской блевотины, то настоящее страдание там не привет-

ствуется. Впрочем, порой за шумливым, пластиковым рит-

мом любовной лирики скрывается настоящее отчаяние. По-

добным примером может служить песня "Ты знаешь это 

лучше черта" ("Better The Devil You Know"), написанная 

хит-мейкерами Stock, Aitken и Waterman, исполненная авст-

ралийской поп-сенсацией Kylie Minogue. В безобидной му-

зыке поп появляется сумасшествие, чувствуется замаскиро-

ванный ужас настоящей Любви, поэтому "Ты знаешь это 

лучше черта" можно назвать одной из самых сильных и ис-

кренних любовных поп-песен. 

   

   Ты знаешь это лучше черта

   

   Скажи, ты не хочешь снова уйти,

   И я вернусь,

   Прощения не проси,

   Забудь.

   Я слышала это уже тысячу раз.

   

   Я забуду и все прощу,

   Если ты скажешь, что остаешься,

   Тебе хорошо известно,

   Ты знаешь это лучше черта.

   

   В любви нет совершенства,

   Особенно в такой, как наша,

   А ты говоришь, что любишь меня,

   Прости меня, мой мальчик.

   Я приду, если ты позовешь.

   

   И каждый день я буду здесь,

   Ожидая твоей любви,

   Это правда, поверь,

   И черт знает это не хуже, чем ты.

   Я вернусь,

   Я вернусь насегда и теперь.

   

   Невинность, с которой Kylie Minogue поет эти холод-

ные ужасные слова, производит неотразимое впечатление. 

Идея, представленная этой мрачной, отчаянной и зловещей 

песней, состоит о том, что все любовные отношения изна-

чально обречены, и что подобная форма, физическая или 

психологическая, приветствуется и поощряется, несмотря 

на то, что во многих невинных любовных песнях предпочи-

тается скрывать эту горькую истину. Под рваный ритм тех-

но, словно Прометей, прикованный к скале, чтобы орел мог 

клевать его печень каждую ночь, Кайли предстает неким 

жертвенным агнцем, блеющим честнейшее приглашение 

глупому и голодному волку, готовому жрать ее снова и сно-

ва: "Я вернусь, я вернусь навсегда и теперь". Позвольте - 

Песня Любви здесь едет на той же самой повозке тревожно-

го портрета человечества, не слишком отличающегося от 

ветхозаветных псалмов. И в обоих случаях эти послания об-

ращены к Богу, взывая об освобождении от страданий, му-

чений и ненависти к самому себе.

   

   Тоска и печаль всегда были основными мотивами в мо-

ем творчестве, они струились по моим венам и были зало-

жены в моих костях всю мою жизнь. Пара сотен песен были 

написаны мной за этот период, и в основном это были, как я 

вижу, Песни Любви, а посему Песни Любви - это песни пе-

чальные. И лишь небольшая группа из них выделяется осо-

бо и может служить настоящим примером того, о чем я го-

ворил. "Sad Waters" ("Воды печали"), "Black Hair" ("Черные 

волосы"), "I Let Love In" ("Я приглашаю любовь"), "Deanna" 

("Диана"), "From Her To Eternity" ("От нее к Вечности"), 

"Nobody.s Baby Now" ("Теперь ничья"), "Into My Arms" ("В 

мои руки"), "Lime Tree Arbour" ("Липовая беседка"), "Lucy" 

("Люси"), "Straight To You" ("Прямо к тебе"). Я горжусь 

этими песнями. Это мои грустные, страдающие, темногла-

зые дети. Их не сравнить с другими песнями - они одиноко 

сидят сами по себе. Многие из них прошли сквозь трудные 

беременности и сложные, мучительные роды; другие, зача-

тые по разным причинам, происходят из личного опыта, но 

в целом весь этот сброд Песен Любви представляет собой 

одно и то же - линии жизни, протянутые через галактики в 

поисках Божественного гибнущим человеком.    

   

   Причин, по которым я чувствую потребность сесть и 

написать Песню Любви, легион. Некоторые из них стали 

мне понятнее, когда мы с одним из моих друзей, которого, 

для сохранения его анонимности, я бы представил как 

Дж.Дж., сели и признались друг другу, что мы оба страдаем 

одним и тем же недугом, профессорами медицины называе-

мым "эротографоманией". Эротографомания - это неотвяз-

ное желание писать Письма Любви. Мой друг рассказал, что 

он написал и отправил за последние пять лет более семи 

тысяч Писем Любви к своей жене. Мой друг выглядел ус-

тавшим, и его беспокойство было почти осязаемым. Я стра-

даю от того же самого заболевания, но, к счастью, мне еще 

предстоит догнать быстроногого оленя, каким является мой 

бедный друг Дж. Мы обсудили силу Письма Любви и на-

шли, что она, как ни странно, очень близка к Песне Любви. 

Оба этих способа являются медитацией, обращенной к воз-

любленной. Оба призваны сократить дистанцию между пи-

шущим и получателем. Оба содержат в себе постоянство и 

силу, которую не имеют высказанные слова. Оба являются 

упражнениями в Любви. Оба имеют потенциал к соедине-

нию через слова с возлюбленной, словно Пигмалион со сво-

ей соделанной из камня любимой. И последнее - эта наибо-

лее хрупкая форма корреспонденции, Письмо Любви, как и 

Песня Любви, страдает от холодных рук скорости техноло-

гии, беззаботности и бездуховности нашего века.

   

   В конце я хотел бы обратиться к одной из моих песен, 

записанных для альбома "Зов лодочника" ("The Boatman.s 

Call"). Эта песня, мне кажется, содержит многое из того, о 

чем я говорил сегодня. Она называется "Далеко от меня" 

("Far from Me").

   

   Далеко от меня

   

   Для тебя, дорогая, я был рожден,

   Для тебя я рос,

   Для тебя я жил и для тебя я умру,

   Ради тебя я умираю сейчас.

   Ты была моей сумасшедшей маленькой подругой,

   В мире, где все трахают друг друга.

   Ты, которая так далеко от меня,

   Далеко от меня...

   

   Далеко от меня.

   Между нами море холода и огня - 

   Далеко от меня

   

   Мы говорили о разных вещах,

   Ты улыбалась в ответ.

   Но солнце ушло с твоего лица,

   И ты больше не смотришь в мои глаза.

   Я слышал, что все еще будет,

   Надеюсь, сердце счастливо бьется под твоей 

   маленькой грудью.

   Ты так далеко от меня,

   Далеко от меня,

   Далеко от меня.

   

   Хотя бы не надо, но я понимаю,

   Что теперь от этого голоса нечего ждать.

   Он летит ко мне по ветру -

   Это смешно и великолепно.

   У тебя все в порядке - я рад

   Но не могла бы ты позвонить кому-то и сказать,

   Волновалась ли ты за меня?

   Была ли ты для меня?

   Так далеко от меня.

    

   Ты говорила, что будешь со мной всегда

   В горе и в радости.

   Но это были только слова,

   Мой обманчивый друг.

   Ты была моей смелой любимой,

   А когда появились проблемы, ты к маме срулила.

   Так далеко от меня,

   Далеко от меня,

   В мертвом и душном море одна.

   Далеко от меня,

   Далеко от меня.

   

   Здесь описываются отношения, которые продлились 

четыре месяца, и ровно столько же заняло написание песни. 

Первый куплет, родившийся в первую неделю романа, уже 

содержит предпосылки будущей боли, драму новой любви 

("Ради тебя я умираю сейчас"). Впрочем, здесь показана 

лишь физическая дистанция, разделяющая влюбленных и 

вынесенная в заголовке, - пока они еще объединены против 

мира, в котором "все трахают друг друга". В дальнейшем 

все разивается достаточно быстро, но странно, что 

"травматический опыт", о котором я говорил вначале, не 

проявляется до тех пор, пока не случится катастрофа. Будь-

те начеку, когда пишете песни, потому что многие из них 

знают лучше о том, что случится с нами, чем мы. Например, 

наши отношения все еще были счастливыми, а я все пере-

писывал и переписывал четвертый куплет, пока на свет не 

появились такие строки:

   

   Красивые цветы

   Камелии с магнолией,

   Но час уже пробил

   На белой колокольне.

   

   Невинные слова, ставящие на всем незримую точку. 

Удивительно, но Песня Любви, рождаясь из настоящих со-

бытий и превращаясь в поэтизированный случай, имеет 

свою особую красоту. Она не только остается жить, как жи-

вет память, но обладает способностью расти, изменяться и 

развиваться. Песня Любви, как "Далеко от меня", постепен-

но приобрела свою собственную индивидуальность, она по-

лучила возможность влиять на мои чувства и сама стала на-

стоящим событием. Это одно из чудесных преимуществ при 

написании песен и потрясающая вещь. Я писал песни для 

того, чтобы разобраться с прошлыми событиями, но в них 

появились свои собственные отношения. Эти песни дали 

мне возможность подняться над обыденностью и послать их 

в небо для того, чтобы отыскать путь к звездам. Отношения, 

описанные в "Далеко от меня", были и прошли, а песня жи-

вет, пульсируя в моем прошлом. Такова странная прелесть 

написания песен.

   

   Рана все еще широко раскрыта, хотя я пишу песни уже 

двадцать лет. Быть может, эти печаль, duende, suadade, по-

иски Божественного не оставят меня до тех пор, пока я сам 

не встречусь с Богом один на один. В Исходе, 33:188 Мои-

сею было сказано, что ни один человек не сможет увидеть 

лица Бога и остаться в живых. Ну что же? Я счастлив, когда 

грущу. В конце концов, мои песни, мои стеснительные пе-

чальноглазые дети, окружают меня, защищают, успокаива-

ют и делают живым. Они компаньоны души в ее изгнании, 

сохраняющие сверхестественную печаль, идущую не от это-

го мира. Воображению нужно разнообразие, и благодаря 

написанию Песни Любви оно в одиночку обедает с тоской и 

потерей, сумасшествием и меланхоличным экстазом, маги-

ей, радостью и любовью, испытывая равные доли призна-

тельности и уважения. Духовный гость имеет множество 

лиц - религию, искусство, наркотики, работу, деньги, секс, 

. но редко выбирает служение Богу так прямо и редко на-

града бывает так велика. Спасибо.

   

Эта лекция и другие материалы о Нике Кейве опубликованы в интернете на
LOVERMAN:Russian Nick Cave page

ПРОШЛЫЙ НОМЕР    СЛЕДУЮЩИЙ НОМЕР