Ланс


ДНЕВНИК ДОРОГИ



   Парад потерь. Я с третьего захода

   Разлил чернила прямо на тетрадь.

   Ну вот и все. Мне в это время года

   Пока что неохота умирать.

   Я как и все. Налью до крышки чайник,

   Зажгу огонь и сяду у стены.

   Как хорошо - я сам себе начальник.

   Как плохо, что улыбки сочтены.

   Я замираю. Прошлое снуется

   Под челноком в невидимую сеть.

   Мне в той сети два места остается:

   Молчать и жить. Сказать - и умереть.

   Есть две любви. Одна к себе, другая -

   Другая к Ней. Они ведут войну

   Который год...Но чайник закипает,

   И рвет на клочья свистом тишину.

   

   Как странно...Как это невыразимо странно  - видеть 

прекрасную вселенную внутри тебя и не сметь ее 

коснуться. Как будто бы твое сердце пульсирует в 

унисон с этой Галактикой, а мое - из антивещества. Или 

еще хуже - будто бы мы живем навстречу друг другу, 

двигаясь во времени в разные стороны, и я бы мог 

рассказать тебе о твоем будущем, а ты мне - о моем 

прошлом, но никому из нас это не нужно. В самом деле, 

кто хотел бы взглянуть в лицо своей смерти? Кто хотел 

бы знать, как она выглядит - грязна, словно нищенка, 

или чиста, как степной январский наст, так ли она 

велеречива в своих словах и деяниях, как о том сказано 

в тайных хрониках коптов, и приходит ли к 

умирающему в утреннем тумане, холодном и густом, 

как молоко, берет ли его за руку своей узкой и нежной 

девичьей ладонью и ведет ли через росистый луг на 

вершину далекого холма, к подножию древнего 

обелиска из черного гранита, как в то верили многие 

поколения друидов на зеленом острове Эрин - кому 

интересно знать все это? Неужели тебе, пляшущей на 

кончике жаркого пламени? Неужели ты и вправду 

хочешь взглянуть в лицо собственной смерти? Что ж,я 

могу помочь тебе в этом. Однажды ночью, когда тебе 

станет совсем уж невмоготу, погаси все огни в своей 

комнате, и в наступившей тьме попристальней вглядись 

в зеркало - ты увидишь там лицо своей смерти.

   

   На чеканной стене - 

   Филигрань облаков.

   Неразрывности нет -

   Только крепость оков.

   Повторяется цикл,

   Оживает мираж,

   И летит мотоцикл,

   Не вошедший в вираж.

   Через тысячу лет 

   Я дойду до небес,

   Где на древний скелет

   Опирается бес.

   На чеканной стене

   Напишу: "Позабудь".

   Неразрывности нет.

   Облака не вернуть.

   

   А совсем недавно, в каком-то городе один из моих 

бесконечных собеседников признался мне, что боится 

одиночества даже больше, чем смерти, потому что 

смерть - это фаза, а одиночество циклично. Оно имеет 

свойство беспредельно расширяться, захватывая все 

новые и новые пространства, вытесняяя и заменяя 

собой все, даже любовь - ведь любовь, как известно, это 

всего лишь нестабильная реакция с периодом 

полураспада в девять месяцев. И не то, чтобы я был 

полностью согласен с этим, но все же...В любой правде 

есть доля истины, как сказал бы мудрый китаец Юань-

цзы. Но все-таки мне хочется верить, что где-то там, в 

стороне умирающего солнца, есть земля, где все в кайф, 

и любовь, и все дела, и все очень и очень здорово -

   

   Где-то там.

   

   Там, в далекой дали,

   За морями из слез,

   Где шумят корабли

   Парусами берез,

   Где звенит под дугой

   Ошалелая медь,

   И лошадки порой

   Так и просятся влеть,

   Где за синей рекой

   Расстилается гладь -

   Тишина и покой.

   Там так просто сказать

   Все, что думаешь, ей,

   И шепнуть "боже мой",

   Оседлать лошадей

   И пуститься домой,

   И на ясных лугах

   Не доехав, упасть,

   В чье-то звонкое "ах!"

   Мимолетом попасть,

   Вновь рвануться наверх,

   И, пришпорив коня,

   Жить в прекрасной земле -

   Вплоть до Судного дня.

   

   Только вот где найти трассу, что ведет в те края? Как 

застопить прямого дальнобойщика, который довез бы 

до Волшебной Страны? Ведь последний рейсовый 

ковер-самолет давно отменили, а редкие караваны 

фейри хоть и наведываются иногда на зеленые луга 

Эрина, в каледонские горы или армориканские холмы, 

да поди найди их след... Разве что в ночь на Самайн или 

Беллтейн дождаться на пустынном распутье Дикой 

Охоты и присоединиться к воинству мертвых, но тогда - 

вечный холод и бесконечный дикий гон, неведомо 

зачем и куда. А в последнее время я и вовсе приобрел 

странную привычку - всякий раз, стоит мне выйти на 

упруго пружинящую бетонку М-4 и увидеть 

приближающуюся издали белую машину с красными 

габаритами (Форд, Фольксваген или Фиат), я тут же 

подымаю кверху руку с вытянутым большим пальцем и 

думаю с надеждой: может быть, это тот самый 

счастливый случай? И когда эта машина, как и все 

остальные, проносится мимо, обдав меня пыльным 

ветром и запахом разочарования, я не огорчаюсь и иду 

дальше, на все четыре стороны, неизвестно куда, но 

лишь бы поближе к Крыму. А еще через полчаса моего 

пути в сторону Днепропетровска на обочине рядом со 

мной со скрипом и грохотом тормозит огромнейший 

"КрАз", и небритый драйвер надсадно орет из открытой 

дверки,без особого труда заглушая шум проносящихся 

мимо автомобилей: "Садись,братишка!" И уже потом, 

когда я озираю трассу с крейсерской выси мощного 

тяжеловоза, выясняется, что водила - свой в доску 

парень, бывший харьковский хиппи (он тут же 

отказывается от определения "бывший"), и завязывается 

разговор обо всем понемногу, в частности, о мистере 

Дж.Р.Р.Толкиене и о том, как оно все было в 

Средиземье: ну что ты, короче -

   

   Разве так все было? Разве?

   Впрочем, ладно. Было так.

   В том краю, что не был назван,

   Затаился древний Враг.

   За горою без названья,

   С неизвестным ледником,

   Проводил свое изгнанье

   Тот, кто песням не знаком.

   Тот, чье имя лишь в преданьях

   Донеслось до наших дней,

   Под горою без названья

   Пас развенчанных коней.

   Эти кони были боги,

   Но проступок их суров,

   И с тех пор им нет дороги

   Ни в единый из миров.

   А еще там был(иль будет?)

   Лес сосновый. В нем темно.

   Эти сосны были люди.

   Это было так давно...

   

   Кажется, разговор уже давным-давно перекинулся за 

пределы Средиземья на пространства иных мифологий. 

Что ж, неважно, лишь бы собеседник был хорош. 

Потому что в противном случае мне на ум приходят 

совсем другие строки - строки старого-старого, 

полузабытого стихотворения под названием 

"Предупреждение путешествующему на чужбине":

   

   Путешествуя, не забывай про спину:

   Обеими лопатками жди копья.

   Избегай перекрестков в канун Саовина,

   Дабы не стать пропитанием для воронья.

   

   На постоялых дворах не снимай кольчуги,

   Не доверяй хозяину и не пей вина.

   В особенности не доверяй - подруге. 

   Тем более, если подруга верна.

   

   Обыкновение предавать имеют самые близкие люди,

   Как правило - в самый неподходящий момент.

   Считай оскорбление за комплимент

   И не жди, пока удачу преподнесут на блюде...

   

   Но, в общем-то, я не очень люблю это стихотворение. 

Уж лучше быть тысячу раз обманутым и даже убитым, 

чем никогда и никому не доверять. И тогда, сразу же, я 

воскрешаю в своей памяти другое стихотворение, 

восемь коротких строк которого лечат мою душу и 

напоминают мне, для чего и во имя чего стоит жить.

   Вот оно:

   

   Этот мир так случаен,

   И такая в нем муть,

   Что я даже за чаем

   Не врублюсь в его суть.

   

   Но в одном я уверен:

   Средь его пустоты

   Я не буду потерян,

   Пока в мире есть Ты.

   

   

   P.S. That's all.

   P.P.S. Только не стирай это снова, О.К.?

   

                       ноябрь 1999г.

   



         

ПРОШЛЫЙ НОМЕР    СЛЕДУЮЩИЙ НОМЕР