То, о чем пойдет речь довольно простыми словами, было совсем недавно. И даже сейчас - недавно, и в 21 веке будет тоже - недавно. Героев в этой истории нет, потому что никакие мы все не герои. Кроме, конечно, моего учителя истории. Но это было и того раньше, и потому -- о нем потом.
    
    В нашем прошлом -- темные дни, с окошками света наружу, лужами, и так мы были все теплые и неостывшие. Чего-то делали и хотели. Поэтому хохотали. Правда, усталые. Контролеры ссаживали кого-то из нас с поездов из-за без билета. Кого-то - за поддельные студенческие удостоверения - с любовью. Любили греться у калорифера, давить тараканов. Звенели мобильники, как соловьи заливались, пойманные в карманы, застегнутые на все пуговицы. В переходящем времени, где не так стабильно, как в Древнем Египте, люди рождались со сложными характерами и жили сложно. Каждый день ждут перемен, вкл. радио, жизнь читая по ладони, характер по глазам. Разноцветным глазам. Все это чудесно. Стали взрослыми и заставляли себя не жалеть о том, что были так незаботливы, так заняты вывесками и анкетами. Проходя по улицам, будет дождь как всегда, когда хорошо и приятно. Нет времени думать и говорить, делать -- участь активных. Я не верю в это.
    
    * * *
    
    1
    
    Когда я еще весной работала в универмаге у кого-то из наших - кажется у уборщицы тети Тамары -- был день рождения. И каждый работник, закончивший свою работу, спускался в подвальчик, где его в порядке очереди угощали. Я не люблю такие всякие застолья, где обязывают пить. Причем не какое-то вкусное вино. Кока-колу с меркури. Но тогда было светлое вино из картонного пакета. И еще был дядя Валдис, наш слесарь. Тепло наливая мне светлой жидкости в стакан, Валдис также тепло отметил, что я "наконец-то слилась с коллективом". Для меня он был примечательной личностью. Лет ему было под пятьдесят, но выглядел он на все сто, то есть, на лет 40. Он терпеть не мог когда я его называла "дядя Валдис". .Какой я тебе дядя !?!., -- возмущался он. Валдис любил со мной поговорить по душам и поучить меня жизни.
    
    Но на все его умудренные жизнью слова я отвечала примерно так: "Нет, Валдис. Не-е.Я совсем не хочу флиртовать ни с кем. Тренироваться на охранниках в магазине? Нет. Да, пусть им делать другого нечего, но некоторые из них еще такие дети. Когда я с ними случайно заигрываю, мне их жалко, ведь это обман. Не знаю, не знаю. Мне и так хорошо. Да, многие пользуются, но мне кажется, это нечестные, все эти игры. На свете есть много интересных вещей, кроме как морочить людям голову. Как-то неестественно это. Кем я хочу быть? Художником. Да не идеализирую я ничего, нет, я не хочу ничего нового. Ничего менять не хочу. У меня есть друзья, между прочим, они меня ждут". Недовольный моими так называемыми принципами, Валдис заставил меня допить второй стакан на посошок и с богом отправил к друзьям, торжественно проводив до дверей, по пути сказав охранникам, чтоб меня не обижали.
    
    Была опять же весна, такие вот дела. Ах, как я люблю выходить с работы на воздух. Я соображала, что напилась вина, из пакета, похожего на сок. Под ногами все плясало, лужи. Капли. Небрежные брызги от машинистов за рулем. Красный. Нет, желтые светофоры и поучения Валдиса по жизни.
    
    Так я спешила по городу на улицу Альберта. Я думала, что меня заждались и я опаздывала уже на час. Не помню куда и зачем мы хотели идти, может. Просто пересечься. Считая улицы, шаги до зеленых светофоров. Не забегая в магазины за чем-нибудь вкусненьким, я шла быстро и вглядывалась -- вдруг они уже идут по улице. Застану - не застану. Я так гордилась тем, что не соглашалась с такими жизненно умными высказываниями Валдиса про то. Что друга надо держать на длинном поводке, не давить. Но и не терять из вида. Про бизнес и всякие штучки . но я уже пришла.
    
    На перекрестке я вижу их троих. Все они очаровательны и милы, под большим зонтиком, румяные, от них исходит пар, и дождевые капли шипят и парятся у них на коже. Да, ведь пахнет-то весной. Можно купаться и ходить, можно говорить все слова, только что услышанные, смешанные с соком и ветром, уносившим чужие разговоры и глаза.
    
    .Привет!!!. кричу я. "Привет., отвечают мне, .а мы только что занимались сексом. Все втроем". "О, как здорово", говорю я, и совсем не верю, я наивная и смешная. Хочу, чтобы такого не было. Чтобы жизнь моя текла вместе с остальными. Тихо и хорошо.
    
    Только вечером за чашкой и столовыми приборами мне повторили рассказ про то, как это было. Не очень интересно. Впрочем. Про секс мне никогда не интересно. Как-то я мучалась этим. Что вот, де это совсем не интересует меня, я жадно поддакивала в разговорах и показывала пальцем, но устала от этого. Комплексовала, если люди увидят, что мне пофиг секс и что-то вроде этого. Не очень понимаю, что входит в это понятие, потому что вот у Мадонны вышла такая книга. Но ведь это -- искусство, это не секс. Это как Подсолнухи и Джоконда. То есть, искусство как сон, где смерть слаще конфеты. Как картины, живущие сами по себе, если захотят.
    
    2
    
    Через год тоже была весна. Я влюбилась в пятницу и уже в следующий четверг потеряла шапку. Влюбилась второй раз в жизни, а шапку потеряла первый раз в жизни. Поэтому меня это шокировало и я запаниковала. К тому же я заметила и еще одну странную вещь: что кошки, гуляющие по улицам Царникавы - беременны. Хотя еще только начало марта. А уже все произошло.
    
    Ну, что мне это дает, что я влюбилась? Задаюсь я опять вопросом. Опять. Двадцать пять. Нет, еще нет мне двадцати пяти, а всего-то двадцать два года. Это ЕМУ (напишем большими буквами) двадцать пять.
    
    И что же я успела подумать за эти 6 дней влюбленности? И каковы мои, так сказать, шансы. Или как спрашивает моя бабушка "Как на любовном фронте?". И тогда мне в голову приходит один простой ответ, чтобы отвязаться: "На войне как на войне, бабуля".
    
    Меня, как и каждого нормального влюбленного, обнадеживают такие простые и ясные сопоставления, что мол, у моей прабабушки имя было похожее на мое, а вот прадедушку звали так же как его. Или недавнее гадание на картах на школьной перемене. Я загадала всего-то трех парней (в отличие от остальных. Они все выпендривались и загадывали по 10 парней!) и мне вышло, что "он любит и ему нравятся мои волосы". Правда, это бред, про волосы. Странный вариант выпал. Но что же остановит безумного влюбленного? Наоборот, такие нагадывания только больше воодушевляли нас, девчонок, на конкретные действия.
    
    Ну и значит, из этих шести дней -- три я сидела дома и думала, что влипла. Но я не могу себе позволить влипать, потому что жить довольно красиво. И в следующие три дня я наверняка была одной из самых счастливых людей в мире. Чтобы как-то развеяться, я вышла погулять. Весной часто пахнет дымом. И еще земля после дождя, радуга, поющие коты под окном, цвет травы, подожженной травы. В одной тропинке больше воздуха. Чем. Нет, не получилось у меня забыться.
    
    Пришла же эта любовь. Хм, любовь! Чувство, которое в здравом уме .любовью. не назовешь, но такое оно, что кажется: с каждым днем не зря проживаю жизнь.
    
    И поняв это, я, разумеется, благодарна тому, кто ее вызвал и так далее. Но, все же, извини, дорогой, единственным логичным действием с моей стороны будет расправиться с тобой, любовь моя. Любовь, ты моя любовь. И только потом -- в кого эта любовь пошла. Ну, а тот, кто там ходит, пусть живет и гуляет по себе. Так я решила, позвонила ему по телефону и призналась в любви. Он сказал .Спасибо. и обрадовался. Я сказала .Пожалуйста. и тоже обрадовалась, что все так благополучно закончилось.
    
    
    
    
    3
    
    Что за странные женщины, как мне досадно за них. И -- что за загадочные мужчины, они кажутся намного совершеннее женщин. Потому что, ну когда женщины начинают что-то делать? Когда влюблены. А потом уже достает жизнь и запахи кухни, все так мило. Выбор обоев, фикусов, надо быть все время начеку -- ожидание мужа, книжка на ночь, чтобы уснуть. Все это жизнь, потом любовь, потом опять жизнь. Когда-то я не понимала, почему многие женщины озабоченно курят по углам коридоров и офисов. Я представляла, что у них такая интересная жизнь, почти как в кино. Вот только почему они так усмехаются цинично, перекрещивая ноги и стряхивая пепел кончиком отманикюренного пальца.
    
    Я знаю одну женщину. Она полюбила и написала стихи, потом разошлась и положила стихи в стол. Потом опять влюбилась, сильно и романтично. Стала писать. Хорошие стихи, свободно, легко, придумывая, не задумываясь. Любовь переделывая в стихи, живя стихами и любовью. Но опять что-то закончилось, а стихов накопилось на целую книжку. Поэтому она издала эту книжку -- пусть в некоторых домах будет кусочек ее жизни. Или любви. Книжка хорошо раскупалась и приносила немного денег, ее любовь была спрятана, но все же , я думаю, она вернется. Ведь женщины так странно устроены. Они нервничают без любви. Нет, не без мужчины, а без любви. Я предполагаю, что многие молодые монашки любят Иисуса как мужчину, пусть платонически, но как-то так они его любят, потому что многие монашки -- женщины. Кто родился, чтобы стать летчиком, будет летчиком. Кто родился для гольфа -- будет играть в гольф. Кто родился стать монашкой -- будет монашкой если не в монастыре, то в мыслях, на работе, в кровати, в троллейбусе, в мужчине.
    
    Жаль, что я хочу быть мужчиной, они иногда не очень нежные.
    
    
    4
    
    Вообщем-то никто меня и не обидел особо. Я думала, просто разврат какой-то. Чистые люди, делающие развратные вещи. Такие мелкие поступки, как секс, как будто ничего не значат. Ничего. .Ничего не значат. -- что может быть хуже. Вот и все.
    
    На нас . светлые костюмы, в карманах . продвинутые зубные пасты. Мы не смотрим на небо по вечерам. Я знаю, я смотрю под ноги, чтобы не наступить в лужу.
    
    Не понимаю, что с нами стало? Мы молодые, умные и красивые. Забыли значения самых простых слов, мы воспринимаем все эстетски, не понимая. Но кто с нами спорит. А никто.
    
    Я помню еще в школе мой учитель истории сказал нам .А ведь это страшно, когда человек в 17 лет не хочет перевернуть и спасти, изменить мир. Что же с вами будет?.
    
    
    * * *
    
    И что теперь. Сейчас я часто встречаю старых старых знакомых на улицах города, который кишит (кишат). Знакомые не спешат. Они расспрашивают меня обо мне. И я им рассказываю кусочки моей жизни. О моей прошлой прошедшей жизни. И думаю сама "а у меня ведь все хорошо". И так грустно. У меня есть деньги. Скучные распродажи в больших магазинах похожи на игру. Пальцы ноют, держа 5 вешалок с одеждой. Ноги стоят у передевалки 5 и 5 минут. Глаза выбирают вещь. Нам дарят в награду за эти усилия бесполезные одинаковые футболки.
    
    Я стараюсь не заводить друзей и родственников. Лучше я поищу старого друга по пейджеру (но этот номер пейджера тоже старый, поэтому на встречу приходит совсем новый друг). Но он не может сейчас понять меня, ведь воспоминания у нас разные. Старый друг не откликается. И наверное только от этого мне и кажется, что именно ему я могу рассказать о том, что я боюсь сойти с ума и поэтому схожу с ума. Но стараюсь не зацикливаться на этом.
    
    Скоро политические выборы. Я смотрю на предвыборные плакаты и морально готовлюсь. Я сплю и вижу как проголосую на выборах за политику, за женщин и детей, за родину и за любовь. За дождь и за листья, за королей и вымерших принцесс, за звезд индустрии, за характер и солнце. Я опускаю бумажку и выбираю свою страну, выход в космос которой не грозит.
    
    Из города я еду домой и гнилые листья летят мимо поезда. Я много гуляю у моря. Солнца осенью больше вечером. Небо -- законное место радуги. Красное вино в дождь и не мокро ногам и не нужен зонт. Лучше перед прогулкой ободрать пятки, чтобы чувствовать себя при ходьбе. Боль, значит это я, а не тот растворимый в осени ливень. Бывает, разбрасываешь себя там, где ходишь. Я - это дерево, камни, лягушки, ящерицы. Тогда легко найти цвет песка, отражающего небо. А звезды, самолеты и облака так похожи, когда белого цвета. В разбросанности есть свой смысл. Правда, он потерян. Но если песок у моря сохранит мои следы, я найду дорогу обратно.
    
    По возвращении задумываешься, надо ли хранить засохшие каштаны?
    
    Пока в квартире не топят, и поэтому пыль по углам согревает холодный дом. Я сижу и пишу пережитые написанные строчки. Нескладно. Юморные мы какие-то люди. Воображаем только перед зеркалом, волшебство находим в стакане ванильного молока, а вместо любви делаем комплексы мужественности.
    
    Вот воздух, вот листья, тина и облупившаяся краска, которая на балконе.
    
    
    Примечание: Все имена собственные и названия мест в тексте изменены. К лучшему.