Харисов был небольшого роста, русоволосый, приземистый с оттопыренными ушами и яйцеобразной головой. Он преподавал математику в одной из школ в пригороде столицы. В кругу коллег был всегда неразговорчив, замкнут, а после уроков улыбчив и тих. Где-то в середине лета ему должно было исполниться тридцать два. Можно что-то отнять от этой даты, что-то прибавить, выделив несколько важных единичных значений. Например, пять - это институт. Три - это третий выпуск учеников начальной школы. Два - два раза он делал серьезное предложение Софье , в промежутке двух лет и оба раза она обещала подумать. Шесть - это этаж ,с балкона которого он выпрыгнул ночью шесть дней назад. Семь - семеро старшеклассников только что вынесли гроб с его телом из ворот школы и, водрузив на ритуальный автобус, отправили в город. Занятия в этот день были перенесены на послеобеденное время и девочки в длинных, красивых платьях бродили в саду под черемухами, уткнувшись в платочки. А мальчишки, отменив футбольный матч раскуривались на спортивной площадке.
     К вечеру гроб был поставлен в квартире, которую мать Харисова сняла на несколько дней в районе Павелецкого вокзала. Она приехала из Казани три дня тому назад, провела их в бессонных хлопотах и только сегодня, наконец, успокоилась и хозяйничала на кухне. Софья все эти обморочные дни была с нею рядом. Стоял обычный майский вечер. За окнами галдела детвора, играла музыка. У соседей за стеной передвигали мебель и смотрели по телевизору хоккейный матч.
     В девятнадцать часов в дверь позвонил учитель Павлов. Он был в сером костюме и свитере, с бутылкой водки и букетом хризантем. Он был бледен, руки его дрожали , а лицо и лоб покрылись капельками пота. Ему поднесли рюмку, он представился матери и машинально поцеловал Софью в лоб. Постояв у двери в комнату он прошел на кухню.
     Павлов учился когда-то с Харисовым в институте, вместе они работали дворниками на Чистых прудах, теперь он проживал в столице и по слухам за те годы, что они не виделись поработал в школе учителем математики, потом сменил несколько профессий, жен и адресов.
    - Я знаю только, что он часто видел тебя во сне, - улыбнулась мать и помогла Павлову снять пиджак.
     - Когда-то я у него многому научился, -важно сказал Павлов, и посмотрел на Софью, которая готовила закуску, повернув к нему острый профиль с собранными в узел черными волосами. - Своими рассуждениями он мог поставить в тупик любого. Потому, что после его неожиданных выводов приходилось о многом пожалеть. Вот и сейчас. Нет. Лучше знать об этом понаслышке... Я могу закурить?
    
     Софья вопросительно посмотрела на Павлова и опустила глаза, он развел руками и вошел в комнату, где на столе стоял гроб в котором мирно лежал покойник накрытый покрывалом. В комнате было темно и душно от занавешенных одеялами окон. Мать подставила Павлову кресло , зажгла свечу и откинула покрывало с головы сына. Харисов был строг и красив, в отличии от бесцветного лица Павлова его щеки пылали румянцем. Мать поставила свечу в изголовье стола и вышла. По стенам закружились тени.
     Сверху что-то с шумом передвинули так, что люстра задрожала, позвякивая своими стеклышками. Павлов посмотрел на потолок. В этот момент ему показалось, что покойник вздрогнул. Он пододвинул кресло поближе и чуть наклонился вперед. Харисов открыл глаза и покосился на приятеля.
    -Хорошо, что ты пришел, - сказал он с тяжелым вздохом
    -Да что тут хорошего, - испуганно усмехнулся Павлов.
    -Хочешь, откроем окно? - предложил Харисов , и снов закрыл глаза.
    -Зачем? - растерянно спросил Павлов и надавил оказавшейся в руке вилкой себе под нос, так что из глаз брызнули слезы.
    -Руки протянуть я тебе не могу. Весь перемолот, двадцать переломов и позвоночник.
    -А что говорят?..
    -Да ничего не говорят. Потому, что я уже мертв. Но физически это совсем не тяжело.
    Харисов попытался оторвать от подушки голову, Павлов кинулся помочь и подложил подушку повыше. Харисов с благодарностью улыбнулся.
    -Тебе будет важно узнать, то что я скажу сейчас. Ты всегда умел внимательно слушать, когда меня не слушал никто. Помнишь нашу философскую школу?
    -Еще бы... - подхватил Павлов, но в этот момент Харисов замолк и снова обрел недвижность и строгость покойника.
    -Мама, мама, - закричал Павлов, выбегая на кухню.
    Мать и Софья молча прошмыгнули мимо него в комнату. Софья держала в руке шприц. Павлов подошел к окну. Внизу, у подъезда стоял грузовик, в него укладывали вещи: холодильник, разобранную кровать, свернутые в рулон фотообои. На верху в кузове грузовика вещи расставлял молодой парень, он то и дело смеялся, показывая на кого-то пальцем... Сзади подошла мать Харисова и положила на плечо горячую ладонь.
    -Я хочу закурить сигарету, -взмолился Павлов
    -Он зовет...
    Видя, что Павлов мешкает она погладила его шею, потрепала ласково за волосы, точно мальчика, и добавила:
    -У нас мало времени, нужно еще посидеть...
    
    В комнате зажгли и поставили по углам два старинных канделябра. Софья была в нарядном, бирюзовом платье и на высоких тонких каблуках. Проходя мимо застывшего в дверях Павлова, она опустила глаза и окутала ароматом духов. Харисов лежал с открытыми глазами, устремив свой взгляд на пламя свечи. Павлов сел на краешек кресла.
    -И все же, как еще можно спастись, от этой непомерной ноши?... - прервал он свои размышления и повернул к Павлову свое величественное лицо покойника. - Представь, что один человек выбрал себе Путь. Всем своим существом возжелав цели. Он решил пройти его без остановки ровным, уверенным шагом. Без сомнений и колебаний. Подчиняясь четким ударам своего сердца. Ты прекрасно знаешь примеры из истории, каким должен быть такой человек. И вот где-то на середине своего размеренного движения с четким распределением сил, даже не на середине а на 32 километре своего жизненного пути он...задумался.
    -Это история про тебя ?- спросил Павлов, располагаясь поудобнее.
    -.. Он задумался: если я , например, нарушу уговор. Уговор меня с самим собой. И только на несколько секунд приторможу, приостановлюсь... Где-нибудь зимой, в степи... Закурить сигарету. Ведь прикурить на ходу - не возможно, так?
    -Так, -поддакнул Павлов.
    -Скользко, темно, сугробы и ухабы, а главное - ветер. Я остановлюсь прикурить и на несколько секунд выбьюсь из своего же графика. Сигарету я уже приготовил. И спичку тоже вынул из коробка, держу все это в кармане. Таким образом чтобы потерять не больше пяти секунд. И вот что происходит. Я останавливаюсь, прикуриваю сигарету, заслоняя ее от ветра ладонями, потом делаю несколько прыжков и догоняю... кого? - Харисов снова приподнял голову и мышцы его напряглись в спине что-то захрустело...
    -Кого ?- с ужасом переспросил Павлов.
    -И догоняю себя. Себя, ушедшего, пока я прикуривал на девять шагов вперед. И теперь Я , тот который прикуривал и Я, тот, который ушел вперед встретились и пошли вместе. Для меня - он мое время, мое прошлое, для него - я. Таким образом, человек, когда-то отправившийся в путь закончит его не один. И когда этот путь завершится, этот человек достигнет своей цели и спокойно умрет.
    -А тот, что прикуривал на ветру? -с легкой усмешкой и недоумением спросил Павлов.
    -Он остался один и возможно, его путь бесконечен... - с этими словами Харисов закрыл глаза и больше уже не шевелился.
    
    Подождав немного Павлов поднялся . Видимо, это все, подумал он с некоторым облегчением. На кухне его уже ждали. На столе была рыба под шубой, отварная говядина и курник по-татарски. Посередине стола стоял запотевший графин с водкой. Мать поставила три рюмки и в стороне еще одну. Софья воткнула в платье цветок хризантемы и выплеснула водку из своей рюмки себе на грудь. Мать выпила. Павлов последовал ее примеру. Потом каждый помолчал о своем, и дальше уже закусывали и выпивали без особой суровости...После того, как блюда поменялись три раза Павлов встал из-за стола и вышел в прихожую. С зеркала сползла черная полоса ткани и он увидел себя постаревшего, как ему показалось, на несколько лет. Мать ущипнула его несколько раз за локоть и зашептала в самое ухо:
    -Приходи к нам завтра, что ты такой серьезный... Мне нужно помочь... - она прижала его к стене, придавив тяжелой горячей грудью.
    Вдруг, в дверь позвонили соседи и попросили помочь спустить вниз пианино. Мать сделала серьезной , но Павлов живо согласился и стал прощаться.
    Было совсем темно. Оказавшись на улице, он вздохнул всей грудью и вынул из пачки сигарету. Тут перед ним появилась Софья, она в который раз быстро опустила свои красивые глаза и предложила подвести его на машине. Когда они выехали на улицу, она притормозила у тротуара и обернулась к нему:
    -Можно, я буду иногда встречать тебя и провожать домой?
    -Это зачем? - переспросил он с пренебрежением.
    -Что ты думаешь - мне легко с ними...- сказала Софья с отчаянием в голосе, и расплакалась - Долго он еще будет так - я не знаю, но у меня сносит крышу... Сделай же что-нибудь со мной, ну, что же ты...
    -Сумасшествие какое-то, -прошептал Павлов и почувствовал как все его члены обмякли а яйца стали мраморными. - Подожди, я только выброшу...
     Он приоткрыл окно и выбросил на дорогу сигарету, которую так и не успел прикурить за весь вечер. Сигарета сломалась и скатилась под колесо. В голове бывшего учителя математики уже стучалось эхо другого сердца.