Школа в принципе построена по подобию материнской утробы. Учебный год продолжается девять месяцев, причем всегда проходит под страхом выкидыша, и чем ближе к концу, тем, по словам учителей, эта опасность для плода (ребенка) больше. Почти повсеместно наблюдается полугодовая интоксикация знаниями. Сама школа ребенком разродиться в принципе может, но зачастую не обходится без помощи РОНО, выступающих в роли акушеров. Школа всегда настаивает на своем материнстве, гордится им, и никому не намерена отдавать права на ребенка, хотя почти никогда точно не знает, кто его отец, поскольку дети обычно появляются в результате беспорядочных связей.
    Все проблемы с развитием плода (ребенка) школа, подобно большинству будущих матерей, склонна объяснять дурной наследственностью не по своей линии, или нехваткой витаминов. Та же психологическая тенденция проявляется и в другом: как любой беременный организм, школа инстинктивно чувствует, что именно нужно для развития ребенка, но предпочитает употреблять знания в соответствии с модными брошюрами.
    В школе, как и в природе, ребенок выходит на свет совершенно самостоятельно, преодолевая ряд препятствий - но школа-мать совершенно убеждена, что в этом только ее заслуга. Более того: чем больше было у ребенка проблем, тем несокрушимее гордость школы-матери.
    Беременность в школе пролонгирована, и продолжается одиннадцать раз подряд до полного разрешения от бремени - возможно, именно потому причуды школы сильнее материнских причуд. Она постоянно разговаривает сама с собой, то нежно, то задумчиво, то наставительно - в полной уверенности, что разговаривает с ребенком, который где-то там у нее внутри. А когда он вдруг начинает дрыгать ножками, школа совершенно не знает что делать, поскольку вдруг выясняется что никакого прямого контакта у них нет.
    У вышедшего на свет ребенка школа перегрызает пуповину и по привычке плачет, вручая свидетельство о рождении. Ей кажется, что без нее он - никак. Ребенок же орет от счастья. И начинает дышать.
    
    
    С.Т.