- НАДЯ КЕВОРКОВА.
НЕПРАВИЛЬНАЯ ЗЕМЛЯ.
Высокое небо, море цвета индиго, разбавленное нефтью, с пятнами на поверхности, - пятнами морской смерти, неправильное море, не сообщающееся с другими, заброшенное,
позабытое дитя океана на границе Европы и Азии, где условленная встреча не состоялась, море,
изменчивое в веках, баюкающее персидскую княжну на воровских коленях, разбудившее
нечисть, покрывавшее нечисть, море, приютившее, обласкавшее не первую, не последнюю
жертву, принесенную идолу спайки. Царствуй, персиянка, нефть - твои черные слезы. - Забыть море и оказаться в городе. Душный город, город, где растворена похоть,
- город, где священна семья, где блюдут дочерей, где глохнет голос, город, из которого
вырываются, чтобы снять девку, город с нефтяными озерами Апшерона, с неотмщеными
русалочьими слезами, перетекающими звонкой монетой в карман, жирный смех, печальные дети,
сомнительная война, неправильный город. - Прочь, на север, в окольцованный город, в кольцующий город, ядро Евразии,
- центр тяготения, совпавший с центром тяжести славянской, угрской, татарской, город, с
которым все хотят разорвать, город неотпускающий, манящий, влекущий, постылый, не верящий
ни в слезы, ни в кровь, ни в смерть, город возможностей, никогда - осуществлений,
невоплощенный город, помстившийся последним Римом,- играет, заигрывается, баюкает память
о былом величии, баюкает на зябких коленях, вспоминаемых в предсмертном бреду, там, где
кино всегда черно-белое и немое, печальный смех, упитанные дети, неправильная земля. - Расстаться с памятью о былом величии, вырулить на прямые немецкие
- автострады, мчаться со скоростью двести километров в час, платить пять марок за пиццу,
улыбаться златокудрым германским девушкам, героиням эротических грез офицеров СС и
поэтов-романтиков былых времен, Лорелеям, предпочитающим высококлассные велосипеды и
спортивные мерседесы, улыбаться и думать - правильная земля, густой смех, воспитанные дети.
Увидеть черные воды Шпреи, обнимать пергамские колонны в центре Берлина, лежать на
лужайке для лежания, идти по пешеходной дорожке, пялиться на швабов в скрипучих сапогах и
беретах возле бензоколонки, призраков иной эпохи, покупающих гамбургеры для своих швабок в
белых платочках, надвинутых на лоб, пить пиво, нет, неправильная земля. - Бежать на юг, в Лютецию, слиться с теми, кто проделал этот путь , с ордами и
- беззвестными одиночками, ощутить, как ее качает, увериться, что не тонет, застыть в
геометрии улиц, над изумрудной рекой, упокоившей армию самоубийц, глазеть на довольных
покупателей плохих картин, умыться в фонтане, читать стихи, прилепленные к серым стенам,
революционные верлибры, кривые строчки, плывущие от сырости, безымянное творчество
неудачников, потрепаться с трансвеститами, стрельнуть сигарету, дать прикурить,
Люксембургский сад прямо и направо, радостный смех, дети как дети, здесь надо бы снять
комнату, пахнущую карболкой, купить у старьевщика велосипед, пить кофе по утрам в турецкой
забегаловке внизу, ждать счета за воду и свет, ждать, когда напечатают твой роман, ждать утра,
покуривая в окне мансарды, умереть, не дождавшись своей смерти, умереть в обнимку со своей
любовью, или с чужой любовью, умереть и лежать на дешевом городском кладбище, где места
год от года дорожают, а на могилы приходят лишь соотечественники и пишут, пишут, пишут
тебе, в замогильную вечность - из Москвы с приветом, Федя и Оля. Неправильная земля. - На юг, только на юг, паром через Гибралтар, и снова высокое небо, и память о
- былом величии; сухой смех, голодные дети, неправильная земля; неправильная земля - это
жизнь, родиться под высоким небом, жить под переменчивым, увидеть Париж, забыть его,
умереть где угодно, лечь в неправильную землю, и пусть на плите, вмурованной в асфальт,
нацарапают: наступи мне на сердце, я хочу взять твою боль.
|
|
|
|
