ЦИВИЛИЗАЦИЯ

               как она ни есть

                                                   Надя Кеворкова





   Понятие ЦИВИЛИЗАЦИЯ мы интуитивно связываем с чем-то

положительно-прогрессивным, с чем-то городским и

технологичным, с чем-то высоко-культурным, противостоящим

хаосу. Между тем, обнаруживаем свою приверженность определенному

кругу ценностей, в котором выросли, в котором варимся ежедневно.

   "Наше" время, которое тикает уже две, а то и четыре сотни лет,

позволяет отдельным чудакам протестовать против самого понятия

цивилизованности: так появляется Торо, живущий в лесу, Тойнби,

отрицающий идею восхождения прогресса в социуме, Бердяев,

провозгласивший наступление нового средневековья, Тоффлер,

зовущий перекормленное человечество в пространство

постиндустриального хозяйства, Фукуяма, оповестивший мир о конце

истории, наконец, Хантингтон, предсказывающий новый виток

религиозного противостояния Запада и Востока.

   Мы перечислили общеизвестное то, что заставляет пресыщенного

современника взглянуть на рукотворный мир. Мы сознательно

оставили в стороне наработки новейшего времени, с его поиском

внеземных цивилизаций, мы не берем в расчет зоологов, изучающих

сообщества волков, китов или дельфинов, равно как не

рассматриваем мир компьютеров и планету ИНТЕРНЕТ.

   Что же такое цивилизация?

   Это не культура, не этнос, не культурно-исторический тип, не

формация, не совокупность классов, тем более стратов. Это не

определенный образ жизни, продиктованный бытовыми и

религиозными традициями, с поправкой на географию и климат. Однако,

если мы посмотрим внимательно, то мы обнаружим присутствие всех

вышеупомянутых компонентов.

   Культура - то ли нарост избыточных красивостей на культе, то ли

нежный и ненужный цветок, вянущий в слишком мозолистых руках. То

ли обязательное условие для возникновения искусств, то ли

противопоказанное им, искусствам, и артисту. У культуры есть

ценности, которые то и дело становятся объектом посягательств

(анти-культура, контр-культура). Культурная революция

срабатывают тогда, когда ценностей становится преизбыточно, в

свою очередь, затем, по прошествии времени, можно развернуть

мероприятие по сбору останков утраченного - и по фрагментам

воссоздать величественный и трагический образ того, что

потеряли.)

   Религия - самая понятная вещь, сопутствовавшая человечеству

всегда, а с точки зрения материалистов на протяжении довольно

продолжительного времени: неандерталец (на полпути от обезьяны к

современному человеку-кроманьонцу) уже хоронил сородичей, то

есть имел определенные воззрения на жизнь после смерти -

налаживал СВЯЗЬ с потусторонним. RELIGIO - и есть СВЯЗЬ. Вера есть

переживание частное, религия объединяет, сплачивает, организует,

цивилизует.

   Этнос - народ - совокупность людская, говорящая на одном языке.

Умирает народ - элементы жизни размещаются по музеям.

   Формация, альфа и омега застойного марксизма, неинтересная людям

старше двадцати и абсолютно неизвестная не достигшим этого

возраста. Старшие ленятся рассказывать и дождутся того, как некий

умный мальчик, потрясенный простотой схемы, вооруженный

представлением о маркетинге и рекламе, впарит в расслабленные

мозги марксизм не хуже дирола с ксилитом.

   В рамках формации принято вычленять классы - группы людей, чей

быт определен экономически. В марксизме классы антагонистичны,

то есть враждебны. На этой посылке и получила развитие вполне

фантастическая мысль о том, что угнетенные всего мира

солидарны друг с другом - против угнетателей всего мира, из страха

поддерживающие этнические и религиозные различия.

    Идея открывала грандиозные просторы - вторая идея после

проповеди Христа и слов апостола Павла, желавшая изменить

последствия вавилонских строительных работ. В христианстве

достаточно было сказать Христу "да", чтобы оказаться в

пространстве, где не различимы ни эллины, ни иудеи. И верблюд

проходил в игольное ушко в исторические времена, пока хоть где-

нибудь соблюдалась заповедь любви.

   Столь же успешна оказалась и миссия Карла и Фридриха, хотя спайка

осуществлялась на принципе нелюбви изначально. Разлад в мире

предлагалось осмыслить как нутряное противопоставление бедных

богатым. И верблюд, классовый враг, не мог пройти в игольное ушко,

охраняемое бдительными стражами, которые спрашивали, кто он был

до 17 года.

   Когда Карл Маркс получил минуту эфирного времени, он, как известно,

обратился к пролетариям всех стран с извинениями. Но не в его силе

было отменить удобную систему отсчета мы/они. Атлантисты и

евразийцы, космополиты безродные и этническое большинство,

верные и неверные.

   Миф укрепляет единство. Эту силу признавал за ним и Бердяев,

предрекая наступление средневековья, но в качестве не прогноза, а

парадокса. И вот, открываем газету, источник свежих новостей, из

которой явствует, что откопали гиперборейцев в Мурманской области,

что в России - натиск бешеных атлантистов, что едет к нам сам

антихрист в лице хозяина Микрософта. Не подпольный листок какой,

не фашистский, а приличная, либеральная пресса. Колдун со стажем,

ведьма-вещунья, приворожу, очищу карму. И все - на фоне счетчика над

Пушкинской площадью, отсчитывающего дни до конца тысячелетия.

    Ксенофобия, таким образом, помешательство и коллективное

нездоровье - слагаемые цивилизации. Пришельцы, гербалайф и

тамагочи есть у всех - только по разному называются.

   Неужели цивилизации прошлого кажутся столь яркими и

своеобразными из-за обмана зрения? Цивилизация - это что?

   Отцы истории- греки передали потомкам многие ключевые понятия,

лишь отчасти скорректированные римлянами, доверявшими грекам в

вопросах культуры сверх всякой меры. Так, существенным в сознании

эллинов было противопоставление эллин - варвар. Варвар - тот, кто в

штанах. Варвар - бормочущий (немцы и прочие шведы в переводе на

русский). Мы - они. Из НИХ греки выделили только египтян - уж очень

много знали, умели, баюкали какую-то баснословную древность и

обладали тайным знанием. Но - варвары, как ни крути.

   Греки, с подозрением взирая на мир, все же принялись его описывать.

Он, мир, оказался многообразным.

   Римляне воспользовались описанием - и включили мир в РИМ. PAX

ROMANA и был цивилизацией, а прочее - враждебным морем варварства.

Рим нес миру законы, греческий и латинский языки, дороги, понятие о

гражданстве, долге воинской доблести, религиозную терпимость при

условии соблюдения собственно латинских приколов типа

почитания предков, очага и императора,- границы, налоги, продуманный

быт.

   В отличие от Александра Македонского, продвигавшегося на Восток,

римляне смотрели на Запад - их империя оказалась более устойчивой,

восточное многообразие и разностилье не тревожило цивилизацию. И

она продержалась в общей сложности почти 2 с небольшим

тысячелетия: с 8 века до РХ по 15 век нашей эры, если мы не разрубим

эпохи по религиозному, территориальному, властному и иным

критериям.

   ...Конечно, восточные цивилизации с иронией взирают на ребячество

европейских варваров, их гражданские войны, их почитание времени, их

поклонение прогрессу, их социальные упования, но ирония -

малопочтенная вещь в средиземноморье...

   Арабы, воспринявшие греческую любознательность, баюкали

цивилизацию, соревнуясь с византийцами, оберегая ее от европейских

дикарей. Собственно, Европа переманила все это роскошное наследие в

позднее средневековье, чтобы уже никогда не расставаться с ним,

присовокупив к перечисленным ценностям практичное обращение с

достижениями науки и техники, поставив дело прогресса на широкую

ногу.

   Христианство, смешавшее границы, впитало, наперекор революционной

отповеди Иисуса, обращенной к ветхозаветным евреям, законничество

Израиля, греческие страшилки - рок и судьбу, незлобивость и

рыцарство варваров, арабскую созерцательность, египетскую

таинственность. И весы мира качнулись.

   Северные европейские варвары поставили во главу угла потребление -

и не знают конкурентов.

   Цивилизация, не имеющая параметров, границ и характеристик,

переходила из рук в руки, менялась и дожила до наших дней.

Изучается там-сям, даже в школе, желает вытеснить историю,

призвана вытеснить ее величество формацию в стране, где так долго

само слово было в загоне.

   Будем честными - нет определения.

   Н.Я.Данилевский в прошлом веке описал прошлое человечества и не

определил. Освальд Шпенглер, позаимствовавший у Данилевского

многое и без отсылок, не задавался целью определить всем и так

понятное.

   Арнольд Тойнби, посвятивший цивилизационным проблемам жизнь,

не оставил науке определений. Он предлагал мыслить в "категориях

всеобщей цивилизации", равно как сообщал, что под цивилизацией

понимает "мельчайшую единицу исторического измерения, к которой

приходит каждый, кто пытается понять историю своей собственной

страны". Впрочем, в юности Тойнби высказался проще: "наиболее

реальная и фундаментальная форма человеческого общества". На

зубодробильном языке современной науки то же самое звучит так:

   "Крупномасштабная социокультурная общность"

    "Состояние человеческого общества на данном этапе развития"

    "Тип эволюции общественного развития"

    "Конкретная общественная система, в которой воплощается на

определенном этапе и для определенной территории цивилизационный

тип развития"

   На просторах, где еще недавно религию именовали не иначе как

опиумом для народа, выявляли классовые корни и одержимо

отслеживали, когда верхи занемогут, интеллектуалы поддерживают

оппозицию цивилизации и варварства, разделяют идеи о нарождении и

гибели цивилизаций и связывают цивилизацию в первую голову с ее

ТИТУЛЬНОЙ или РОДОВОЙ религией.

   Л.С.Васильев, выдающийся русский китаист, заметил, что Восток,

более религиозный и традиционный, породил множество религий, а

Запад - только одну, и ту позаимствовал. На том же Востоке. Поэтому

религия на Востоке определяет цивилизацию гораздо решительнее,

чем на Западе. Китайцы, индусы и персы представляют разные миры, а

разница между аргентинцами и испанцами едва уловима.

   Поезжайте в Сибирь. Там вас непременно спросят, откуда. И если вы из

Москвы, то вам радостно расскажут, что тоже там бывали неподалеку

- в Тамбове. Или в Воронеже.

   Мы на перепутье. Либо вслед за Данилевским, полагать, что

цивилизации гибнут безвозвратно и тотально ("начала цивилизации

одного культурно-исторического типа не передаются народам

другого типа" - иначе говоря, история состоит из дробных историйк,

из островков), либо, вслед за гордецами эпохи просвещения

противопоставлять дикость разуму, то дикость предпочтя, то

разуму сделав книксен, либо вдогонку за Шпенглером разрубить

культуру и цивилизацию и грустно следить, как восемь (!) культур

печально умирают, превращаясь в цивилизации, либо наблюдать как

М.Вебер выделяет системы ценностей и идей, либо по стопам Тойнби,

лицезреть, как цивилизация формируется в результате бросаемого ей

ВЫЗОВА.

   Прошлое как рыцарский турнир. Где выигрыш ничтожен.

    Востоковед-арабист А.Малашенко предложил параметры, по которым

описывается "то-не знаю что", цивилизация бишь:

  - место личности в социуме (личностное-общественное начало)

  - отношение к жизни (фатализм-свобода волеизлияния)

  - принцип формирования и функционирования власти

  - уровень "обмирщенности" религии, то есть ее участия в обыденной

жизни

   Глобальная сердцевина, благодаря которой держится цивилизация -

привычка большинства (это касается поведения, взглядов, в том

числе на власть и на соседа, положение женщины, представление о

жизни и смерти) - трудноопределимая черта трудноопределимого

понятия. Но именно этот сумбур позволяет нам отличить античного

эллина от византийского ромея и от современного грека, равно как мы

узрим близнецов, поместив перед мысленным взором мусульманина

наших дней и правоверного эпохи халифата.

   Цивилизация - явление монументальное. Но на большом временном и

пространственном удалении. Изнутри гораздо чаще видится грядущий

упадок, стагнация, гибель. Достаточно почитать древних.

Классический грек тоскует о героях Гомера. Но и ахейцы под стенами

Трои с ужасом отмечают порчу. Цицерон восклицает, а мы - всед за ним:

"О времена, о нравы!" Заметим, что республика, конечно, шла ко дну, с

которого поднималась империя. Тацит сетует на молодежь и горюет о

героях былых времен.

   В России не успел кончиться героический 18 век, его уже оплакали.

Когда Пушкин шалил в Лицее, литературы ЕЩЕ не было (как и

цивилизации), не успел умереть, литература УЖЕ в прошлом (как и

цивилизация). Лермонтов укоряет современников, противопоставляя

им былых героев:"богатыри - не вы", а Белинский складно сочиняет

про загибающихся "лишних человеков". Что за комиссия, создатель?

Не иначе как мы напали на общечеловеческий цивилизационный

компонент - писсимизм, маловерие и конфликт поколений. Интересно,

как с этим делом обстояло у гиперборейцев?

(см. всю продукцию издательства Арктогея, озвучиваемую самым

неулыбчивым гиперборейцем наших дней Дугиным на атлантическо-

евразийском радио)

   Цивилизация отделяет себя от варварства, как избранная публика от

черни. От соседей и от недостаточно родовитых предков.

Цивилизация длится во времени, то есть когда-то началась. И

закончится.

   Варварство не считает года и не запоминает имен. Цивилизация копит.

И аранжирует свои похороны как и подобает просвещенному гражданину:

все знают свою роль и готовы ее исполнить в последней драме под

названием экологическая катастрофа, атомная война, конец света,

эона, свертывание мира в зеленое яйцо.

   Китайцы проморгали потоп.