Надя Кеворкова.

   

           ПОЧЕМУ МЫ ЛЮБИМ МЕРТВЫХ.       

                   

      1.    Настоящий римлянин о мертвых, как говорится, 

aut bene aut nihil. Nihil - проще простого, дети отцам раз и 

навсегда сию премудрость обьяснили. Bene o bonus'ах - 

тоже не великий труд - вслушайся в речь собачников и 

подражай. 

      Живых любить - вот задача непосильная. Живых, 

грязных, грязненьких, с глупостями, с бытом, с 

непотребством. А как умрут - могилки чистенькие, 

прибранные, фотографии подобрать - и глядь, красивый  

портрет получается - и что его не любить, с таким 

талантом неопасным, с глянцем таким ослепительным, в 

глаза бьет, так и тянет любить.  

        "Ты умрешь,"- говорит одна шестнадцатилетняя 

девочка дру-

   гой, шестнадцатилетней. "Ты умрешь, помни об этом".

        -"Зачем ты мучаешь меня - умрешь, умрешь..." 

          Она ей говорит - не умирай, не губи бесценного 

дара, живи. А той слышится - умри, умри сейчас, впусти 

смерть в свой мозг.

      Неужели все эти люди, едущие в метро. толкающиеся в 

автобусе, играющие на бирже, жующие в ресторане, 

пялящиеся в экран телевизора- неужели они не чувствуют 

себя в плену пожирающей смерти? Неужели их мозг не 

буравит одна единственная мысль о конце, о часе 

смертном, о встрече с разверстой ямой? Или они уже 

заработали бессмертие, спасены, отмолены, вырваны из 

лап костлявой? Кто, кто их вымолил, кто искупил? Его ли 

имя шепчут их сухие, искусанные губы, когда держась за 

поручни эскалатора они качнутся вперед, 

предупрежденные взволнованным работником 

метрополитена об остановке мотора? Чей образ 

проносится в их мозгу, когда они, пьяненькие, едут  в 

праздничный вечер от родственников к себе в 

Бескудниково и Бирюлево? 

      Люди-человеки, смешные дети, празднующие свою 

взрослость, а ведь среди вас ходит-бродит 

подозрительный, бормочущий невпопад: "Я сам  дитя , и 

сын детей..." Кто слышит? Вот умрет,в гроб ляжет, тогда и 

напишут на могиле:"Тут лежит дитя лет сорока-сорока 

пяти, сын детей, где-то за морем лежащих"...И согреют 

землю лучи его посмертной славы.

       Секундное дело - смерть. Ничему, ничему в таком 

грустном и безнадежном деле не помочь придурковатым 

шоу под названием "Искусство умирать" с выпивкой и 

бутербродами на Манежной площади. 

      Этот ребенок плакал. И на его слезе крепится цемент 

ваших счастливых будней и ваших однообразных 

праздников. Дело сделано. И приятной вам смерти, 

господа живые.

   

   

   

                       2.

   

      Куда деться в этом перенаселенном мире работников и 

взрослых? Условности преодолены. Комплексы изжиты. 

Слова сказаны. Истины проговорены. Единственное, чего 

не испытал- старость и смерть. Так себе опыт. 

      "Мы все в саду"- мы все там, где пишется текст о том,  

что наступивший день может стать последним в твоей 

жизни, текст пишется вечером трудного дня, 

проведенного в поисках очередной машины, компьютера, 

приставки, бутылки, хлеба насущного. Метафора и цена 

прозрения. Солженицынские императивы ( "жить, 

понимаешь, не по лжи, Россию обустраивать " ) 

невыполнимы, разумеется, но, как и коммунистические 

лозунги ( догнать и надавать ) создают перспективу, 

жизнеутверждающи и позитивны. 

      А вот узнаешь, что следует возлюбить ближнего, как 

самого себя- и нет конца медитации на тему любви, тему 

ближнего, тему самого себя- в самый наиспоследний день, 

который все длится и длится, то он солнечный, то 

дождливый, что ветренный. И качаешься ослом 

неприкаянным имени Буридана- то левую щеку 

подставишь, то правую, а то как размахнешься, как 

вмажешь... И ну Россию обустраивать.