Надя Кеворкова.

   

            *    *    *

      Вот они и доказали, что нет места радости. Нет 

веселья. Нет родства. И братства нет. Есть рабство. И 

всякого беглеца они добивают, когда ловят. А рано или 

поздно ловят всякого. Ловят деньгами. Ловят делом, 

работой, службой, призванием. Ловят долгом. И долгами 

ловят. Ловят обязательствами и обязанностями, законом и 

законотворчеством. Ловят хорошей профессионально 

сработанной мелкой сетью, в которой на каждого достанет 

ячеек. Почему мы не знали этого в шестнадцать лет? 

Почему не поняли в двадцать пять? Ты спасал нас, чтобы 

мы пропели свои русалочьи песни, чтобы наши слабые 

сбивающиеся голоса услышали такие же ленивые юнцы с 

порывами, Ты попустил наше присутствие в бесконечно 

старом мире, где знают почем рождение и смерть. Гляди, 

как мы соглашаемся, гляди, как мы пробуем ступеньку. 

Вот они уже толкают, торопят, безымянные слуги. Мы- их. 

Мы уже отдались им. Мы устали. Мы слабые. Мы готовы 

писать наши имена в длинном списке жертв. Там, у 

порога, в полушаге от этой выщербленной лестницы.