ПОЛОЖЕНИЕ ВЕЩЕЙ



Ночь и день, идущие след в след, всегда обреченные на

схожесть, и порой, заставляющие сомневаться:  не было ли это

со мной вчера?  Или  как-то еще?  Или, возможно, само

течение времени вдруг приоткрывает завесу и обнажает свою

безликую суть, и мы понимаем, что оно эмпирически не

подходит для любопытства. Иначе - обладало бы

разнообразием, которое несравнимо с разлиновкой,

произведенной в нем календарем. Иначе, наверняка, мы бы

это заметили и добавили бы пару штришков: безделье,

прерываемое вялым движением пальцев, или ленивая мимика,

что подсказывает собеседнику, мол, что ты гундишь.

Мгновения слетают с наших губ как бескрылые птицы и

бьются одно за другим, не оставляя следов, будто ничего не

случилось: лишь стрелки придуманных механизмов движутся,

и ты наблюдаешь за ними, смещается тень и крестовина рамы

полосует картину на левой стене, но сразу же накладывается

твой силуэт - ты подошла к окну, озаряя улыбкой зацветший

от грязи двор и отменяя радостным воскликом бессловесную

пустоту, шлейфом следовавшую за тобой по комнате,

обозначенную завихрениями слоев табачного дыма, доселе

четко выстроенных в линию по направлению спокойных  и

медленных сквозняков. Тьма и свет сочетаются в нашем

убогом жилище в полумрак, отшатнувшийся в укромные

уголки от лучей хлынувших сквозь тебя; что-то изменилось -

обнажилось тварное, суть вещей приоткрылась более, чем

прежде - когда часами искали мы смысл, очерчивали границы

явного, тосковали по несостоявшемуся бытию. Воздух был

пуст, словно душа обреченная быть одинокой и твое нежное

сердце, свободное от сомнений, от плача и причитаний, и

взбухшей от слез, словно флюс, ноющей долгой молитвы, где

сама ты (что говорить о небе?) ничего не поймешь, но этого

нет и твоя голова полна бог знает чем. Все попытки найти

зазор между ускользающей истиной и неуловимой зримостью

неясных для нас значений, наполняющих предметы,

преисполненные статичностью, равно как и наши действия,

означающие движение, даже если они совершенно

бессмысленны (так вот, и статичность, и движение не

приносят облегчения, не дают возможности понять зачем

жизнь устроена как тягучее влечение к тайне этого влечения,

неизменно приводящее к поиску устройства не собственно

жизни, но того, что присутствует вокруг нас, имея те или иные

признаки - форму, цвет, запах, - которые намекают нам  на

некий источник, открытый листьям, воде, камням и песку,

муравьям, что тащат остов жука, и мертвому жуку-носорогу,

который в этот момент ближе к истине, чем, может быть, к

смерти, и чей путь на спинах насекомых-общинников к

муравейнику - и есть верная дорога к вечно ускользающей

реальности, неведомой нам, но знакомой текущей воде и

лежащему камню, короче, всему, что обречено на вечную

инерцию данного положения вещей, но и осчастливлено

этим), так вот, все наши попытки обнаружить эту условную

грань заканчивались неудачей: нет курева или выпито все

вино, или нападает оцепенение и малейшее движение пальца,

как говорится, правой ноги сопровождается мукой и

недоумением. Ведь есть холодная и мягкая небрежность

порывов за окном, но почему-то ветер отказывает нам в ласке

тогда, когда мы в ней особенно нуждаемся, ты говоришь,

такая классная погода, мол, давай пройдемся по бульвару. Что

ж. Тем более, что комната исполосована косыми солнечными

струями, в которых мельтешение пыли перемежается с

остатками сигаретного дыма - рваные сгустки былой

прямолинейности, и возникает чувство, что произошло

неприметное смещение, как будто вещи отвернулись от тебя,

и тайна, к которой ты только что был близок снова упрятана в

их шершавую либо гладкую поверхность, и ты так и не смог

стать частью этого мира: не живой, но необходимой - в

данный момент, здесь. <Дойдем до ларька>, говоришь ей, и

место последней затяжки во рту теперь занимает вопрос -

почему нужно жить? или, этот: зачем то, что дано -

неотвратимо и гибельно все, будь то молчание или слова, и

ревущий поток затягивает нас все глубже в  водоворот

нескончаемых дней и ночей, идущих след в след, всегда

обреченных на схожесть, и порой, заставляющих сомневаться:

не было ли это со мной вчера? Или как-то  еще?