Люди бывают простые и сложные, высокоинтеллектуальные и так себе - на копеечку, интеллигентные и мракобесы и т.д. и т.д. А мы вот - как дети! Это я к чему разговор завел? А потому что: недолечко времечко назад НТВ очень патетически обращалось в массы: если, мол, вы интеллигентный человек, вы придете нас поддержать! И еще сильнее: "Если свободен - приходи!" Тонко, а? Изысканно, ничего не скажешь. Метод очень простой и давно известный: самое главное первым сказать противнику, что он - дурак, тогда все его ответы - автоматически -делаются ответами дурацкими. Еще В.И.Ленин говорил: - Главное, успеть плюнуть первым! Метод простой, но действенный. Расчет на дурака, но работает, поскольку дураков у нас, к сожалению, много. Так вот, чтобы сразу отмазаться от грязных обвинений нас в интеллигентности или в неинтеллигентности, мы отвечаем: А мы - как дети! Мы не знаем. Я не знаю, мракобес я или нет? Но при виде лица Киселева меня посещает живейшее чувство омерзения. И вообще это мое глубоко интимное дело - кем я себя считаю. А считать меня, без моего согласия, кем бы то ни было, никому не позволительно. Опять же есть очень славный детский мультик на эту тему: про козленка, который научился считать. А на НТВ, как всегда, лгут и передергивают понятия. Но, как говорил кот Базилио лисе Алисе: - Ты меня не путай, в харю вцеплюсь!
    А теперь простой детский вопрос: для кого существует телепрограмма и вообще средства всяческой массовой информации, то есть оболванивания? Для масс - соответственно. Вот и рассмотрим НТВ - отраженное в массах. То есть они нам - себя демонстрируют, а мы им - их зрителя. Любуйтесь! Всмотритесь в это лицо, - как писали на стендах при советской власти.
    
    
    ПШЕНО И ЛУННЫЙ СВЕТ
    
    - Дорогая, прости пожалуйста, мне пора ужинать, перезвоню тебе позднее, - сказала Фаина Адамовна Просолова-Зильберман и нежно положила телефонную трубку на рычаг. Затем вздохнула, сняла очки и легонько похлопала себя по щекам, для восстановления жизнедеятельности в организме.
    - Все должно быть прелестно в человеке - и лицо, и одежда, и душа, и пища, - произнесла Фаина Адамовна для самой себя; но и для черного ночного пространства за окном, - а вдруг там сейчас ее слушает какой-нибудь ангел, а, может быть, и Антон Павлович Чехов или академик Сахаров, покойная совесть нации?.. Фаина Адамовна была глубоко интеллигентной женщиной и не мыслила себя вне этой компании.
    - Теперь нужно сосредоточиться, - сказала себе Фаина Адамовна взглянула на три старых пятна на халате и всей силою души заставила себя их не замечать. Под пятнами плескалось обмелевшее море грудей и оттуда, из моря, зачем-то выплыли в этот поздний час трое или четверо бывших любовников, но и их Фаина Адамовна стерла усилием воли. - Мне нужно сейчас думать о духовном, - сказала дама нежно своим видениям и любовники уплыли обратно. Она придвинула к себе блюдо с пророщенными зернами пшеницы и уже протянула руку, чтобы выключить тяжелый электрический свет, дабы поужинать при легком лунном сиянии (где-то там, за крышами бродила Луна), но в этом момент в кухню вбежал внучек, - мальчик25 лет, с талией 120 сантиметров и объемом бедер 180.
    - Бабушка, ты купила хлеба? - спросил внук и заглянул бабушке в лицо лучистыми, одухотворенными глазами.
    - Ну, что же вы все меня сбиваете сегодня, - застонала женщина. Ступай в свою комнату и читай Пастернака!
    - Но...
    - Никаких но! И не спрашивай меня о всяких глупостях. Нужно быть выше сиюминутного. "Ты вечности заложник - у времени в плену." Ты писал сегодня стихи?
    - Прочесть? - живо откликнулся внук.
    - Нет, позже, после ужина.
    - Так я об этом и спрашивал!
    - Ты спрашивал не об этом, - жестко ответила Фаина Адамовна. - Я ужинаю энергией, - жест руки обволакивающий кухонный стол с блюдом проросшей пшеницы и заоконную глубину в лунном мерцании, - а ты вчера опять сожрал килограмм шоколадных конфет, которые принесли, между прочим, мне - мои бывшие ученики. Ну все! Не отвлекай меня больше. Ступай почитай Пастернака и включи НТВ, они там борются и мы должны их поддерживать.
    - Хорошо, бабушка, - ответствовал внук и удалился.
    Фаина Адамовна наконец выключила электрический свет и принялась есть по зернышку, глядя в окно. И на двадцать втором зернышке она уже, казалось, видела как Пушкин и Шендерович летят себе, парят себе - свободно прямо над крышами. И лунный свет уже шагнул в кухню и обнял даму за плечи, сделал ее молодой и легкой...
    Но в эту минуту опять вбежал внук.
    - Бабушка! Беда-то какая! Киселев сейчас сказал, что темный Путин, ГОСПРОМ и иные злодеи закрывают НТВ в какой-то грядущий вторник, на каком-то своем неправедном собрании! Ликвидируют, бабушка, наш очаг свободы и духовности!
    - Ах! - сказала вдруг Фаина Адамовна... Только один "ах" успела сказать эта прекрасная женщина и затем скончалась. Скоропостижно и безвременно. Ее тело грохнулось со стула на квадратный кухонный пол, а душа устремилась в лунное сияние.
    - Боже! - воскликнул внук. И потом, спокойнее уже добавил: - Надо же, кажется, бабушка умерла?
    Через полчаса внук дозвонился на НТВ, а еще через десять минут Киселев со скорбным лицом объявил:
    - Вот еще одна жертва режима! Только что скончалась известная духохратительница Фаина Адамовна Просолова-Зильберман! Скончалась она при известии, что НТВ хотят закрыть! Ее старое свободолюбивое сердце не выдержало этого тягостного ожидания конца свободной эпохи! Да, душный мешок режима затягивается все туже! Да, опять уходят первыми лучшие из нас! И эта смерть тоже ляжет черным пятном на вашу грязную совесть, Владимир Владиморович! Я обращаюсь в вам, - с безмерной иронией произнес Киселев, - но вы меня, конечно, не слышите! Но вам, конечно, передадут. Но мы не боимся вас, мы не боимся ваших ночных шепотов и шорохов! И мы выстоим! Оставайтесь с нами, наши мужественные зрители. Но я вам честно заявляю: я не знаю, что будет завтра. А сейчас - рекламная пауза.
    Внук смотрел в экран телевизора и тихо плакал, и слезы его катились в банку с малиновым вареньем, из которой он ел большой ложкой.
    На кухне лежало и холодело тело Фаины Адамовны. Кухня наполнилась холодным жгучим лунным светом и зерна пшеницы с маленькими хвостиками, казалось, шевелятся - как таракашки.
    
    ПОСЛЕДНИЙ ЧЕРНЫЙ КВАДРАТ ПОПСОВИЧА
    
    
    Не модно, конечно, начинать рассказ с имени, характера или лица героя; нужно сказать что-нибудь о железном лязге пространства, или "день шуршал, как газета, а газета шуршала, как "Апрельские тезисы" в третьей редакции", или - "в геополитическом венце грядущих войн, но ничего не подозревая об этом, Россия выбежала в весенний день, как невеста в день свадьбы..." Но ничего подобного я писать не собираюсь, потому что нас интересует конкретный случай. А потому рассказываю, что Александр Попсович был модный художник, известный в Москве и окрестностях. Саше хотелось бы чтобы окрестности распростронялись хотя бы до Голландии, но окрестности замыкались Мытищами, где он и жил, иногда. Потому что в Мытищах жила его первая жена Люся. А в Москве жила его нынешняя жена и деятельная поклонница Инна, а совместно с ней и сам Попсович. Откуда родом был Попсович изначально - не знал уже никто, впрочем это - низкие истины.
    Саша писал "Черные квадраты" и продавал их на художественных рынках и в любых других местах, куда его приглашали или пускали. Тем и жил.
     Когда-то в юности он создавал полотна и в других колоритах, однажды даже написал одну сюжетную картину, под названием "Дефлорация". Но с годами художник понял, что черные квадраты у него получаются лучше всего, на чем и сфокусировал всю свою художественную энергию. Иногда он устраивал выставки: "Десять Черных Квадратов" или "Сто Черных Квадратов". Каждый художественный квадрат был снабжен указателем времени и места его создания. Инна комментировала шедевры мужа, как она его называла, экспрессивно повествуя о душевном состоянии творца в указанный период.
    В молодости Инна, пока поступала в университитет и училась в универтситете, работала машинисткой и любила поэтов, потом, овладев трудной профессией искусствоведа, она углубилась в живопись и стала любить художников, а из художников (после тяжелых житейских опытов) - выбрала Попсовича.
    Инна любила своего Попсовича страстно, отдавала ему себя "всю-всю". Она работала, она занимала деньги у многочисленных знакомых, а Попсович -творил. Инна верила в его гений, в его "римские черты лица"; Инна говорила, что Попсович похож на Юлия Цезаря. Попсович называл ее "Моя Ню" и обещал когда-нибудь написать ее портрет. Существовала легенда, что когда Попсовичне не мог организовать выставку своих черных квадратов, он выставлял Инну -дома, как Ню. Но это скорее всего банальный вымысел: с такой натурой да еще обнаженной большую кассу не соберешь.
    И вот недавно, буквально в конце марта, Попсович "организовал" уличную выставку-продажу "Один Черный Квадрат". Он стоял на подталом снегу в аллее, курил, сплевывал и время от времени - грелся из фляжки.
    Ну вот, весенний день течет себе в обычном ритме российской природы: то встанет, то пойдет, то пригреет, то взгрустнется... День скользит, мороз потихоньку ковыряет в носу, Саша чихает и трясет головой, как слон. Рядом стоят два любителя - толи живописи, толи авангардной мартовской натуры, тоже обычные российские жители из ничевоков; спросишь такого - "Как жизнь?" - "Да ничего", - он ответит. Вот и пойми какой иностранец - о чем люди поговорили? В общем все как обычно - жизнь происходит своим ходом, а боле ничего не происходит. Как писал замечательный русский поэт Николай Рубцов в стихотворении "Старая дорога":
    Здесь каждый славен - мертвый и живой!
    И оттого, в любви своей не каясь,
    Душа, как лист, звенит, перекликаясь
    Со всей звенящей солнечной листвой,
    Перекликаясь с теми, кто прошел,
    Перекликаясь с теми, кто проходит...
    Здесь русский дух в веках произошел,
    И ничего на ней не происходит.
    Но этот дух пойдет через века!
    И пусть травой покроется дорога,
    И пусть над ней, печальные немного,
    Плывут, плывут, как мысли, облака...
    И пусть тот, кто в нашей душе ни хрена не понимает, подумает, что здесь глупость какая сказана, или - хуже того - ирония, - так он не понимает и не поймет никогда! И пусть скажет кто другой, что не соответствует, мол, пейзаж стихов - пейзажу вчерашнему мартовскому. Это все не важно. Да, не совпадает - внешне - и никакой дороги там, казалось, не было, а была аллея в корках снега. Но дорога-то была! - незримая дорога, та самая, что описал Рубцов. И Попсович, верно, случайно ступил на ту незримую русскую дорогу, поэтому, наверное, с ним и случилось то, что случилось.
    Так вот, двое пили пиво и рассуждали:
    - Как думаешь, Вася, если поссать на забор - это живопись?
    - Безусловно! Во-первых, струя сама звенит и пишет. Во-вторых, само слово "живопись" словно бы и описывает этот самый процесс.
    - А как думаешь, Вася, купят у нас с тобой фрагмент этого забора -как художественную вещь?
    - Ну, если мы это как следует обставим-обложим - почему и нет? Нужно всех заранее предупредить - когда и на какой забор мы с тобой будем ссать, главное пригласить средства массовой информации, НТВ например, они любят такие художества показывать. Потом нужно обязательно предупредить, что это будет художественная акция, а не рядовое испражнение...
    - А у тебя, Вася, фамилия разве Файбисович?
    - Нет.
    - Тогда НТВ к тебе не пойдет, на какой бы забор ты не ссал.
    - А если мы поссым на их забор?
    - Это возможно и отметят киноглазом, но откомментируют так: "Русские оголделые националисты в очередной раз пытались подмочить нашу репутацию..." И нас с тобой заберут менты.
    - Но ведь они называют себя - "единственное общенациональное телевидение"
    - Кто - менты?
    - Нет, НТВ.
    - Так оно и есть. Национальное - только не наше.
    - А где же тогда живем мы?
    - Не знаю, Вася. Для меня это очень давний и трудный вопрос - где жея живу? Я до сих пор не могу на него ответить.
    Попсович слушал их, мялся и наконец решился все же встрять в разговор.
    - Вы на меня что ли сейчас намекаете?
    - А вы что - с НТВ?
    - Нет, я художник, я здесь с утра стою, картину свою продаю. А вы тут подходите, начинаете глупый разговор о живописи.
    - Мы вас обидели? - спросил один из двух.
    - Если хотите - да!- заносчиво выкрикнул Попсович. Во-первых, вы ничегоне понимаете в живописи. Вы, наверное, думаете, что такую картину может написать кто угодно? Но это не так. Эта картина - выстраданный художественный концепт. Это глубокая мысль и духовное движение. Японец, чтобы постичь дзен, двадцать лет смотрит в глухую стену и молчит. А я пишу черный квадрат...
    - А вы - японец? - спросил один из двух.
    - Нет, - растерялся Попсович.
    - Вот видите, теперь вы еще и японцев обидели. Японцы вам этого могут и не простить, в отличии от нас.
    - Чем это я японцев обидел? И кого я обидел еще? - Попсович понимал, что запутался, но из природной нахрапистости, продолжал спорить.
    - А разве вы не обидели наш московский пейзаж, втащив в него эту черную дрянь и именуя ее "картиной"? - спросил один из двух.
    - А японцев я чем обидел? - обиделся Попсович.
    - Тем, что рассуждаете о них, не то что их не понимая, но даже не удосужившись хоть что о них узнать.
    - "На песчаном белом берегу Островка В Восточном океане Я, не отирая влажных глаз, С маленьким играю крабом." - процитировал второй из двух.
    - Вы - антисемиты! - вспомнил, наконец, Попсович.
    - Больной человек, Вася, - с грустью произнес один из двух.
    - Совсем больной, - согласился Вася.
    И тут - откуда ни возьмись - появились телевизионщики с НТВ; "Времечко","В ТЕМЕЧКО" - какая-то такая передача. И надо же беде случится! Когда Попсович выкрикнул "Антисемиты", он сделал шаг назад, как бы отстраняясь от этих двух антисемитов, как бы стремясь от них бежать, - и тут поскользнулся на мартовской наледи, поехал ботинками, взмахнул руками, но - не птичка же! - упал навзничи треснулся затылком о здоровенный и острый кусок льда. Потом Попсович захрипели замер без движения. Телевизионщики же, услахав вопль "Антисемиты!", успели нацелить камеру и заснять и падающего Попсовича и двух мужиков, устремившихся к нему (они хотели его удержать, но не успели). В кадре получилась зверская картинка избиения художника еврейского происхождения двумя явными черносотенцами. Где уж телевизионщикам было догадаться, что Попсович в этот момент ступил на незримую русскую дорогу, - ну и поскользнулся, и упал, и умер - бывает. Может быть, конечно, вдруг выступил из белого тумана вечности Пуришкевич и чуть-чуть саданул Попсовича под пятки, а может быть это был Василий Розанов или Вадим Кожинов - кто знает? На русской дороге может случится все что угодно. Но через несколько дней, не приходя в сознание, Попсович скончался в больнице. На протяжении всех этих дней "случай Попсовича" обсуждался на всех телеканалах и радиоволнах. Уже была создана международная комиссия, уже Русский Пенклуб выступил с гневным письмом к мировой общественности - "о диком и беспрецедентном случае" -письмо подписали Андрей Вознесенский, Андрей Битов и другие маститые писатели.
    Инна, теперь уже вдова художника Александра Попсовича, обратилась к руководству НТВ с просьбой проконтролировать следствие по делу "палачей гения", а так же, если возможно, устроить аукцион продажи последней картины Попсовича, чтобы вдове были средства для организации музея. Руководство пошло вдове на встречу, аукцион под названием "Последний Черный Квадрат Попсовича" был организован в режиме прямого эфира и картина "ушла" за 100 тысяч долларов.
    "Мы не позволим антисемитам и черносотенцам опять превратить нас в бессловесных рабов,- звенящим голосом заявила ведущая в конце эфира, - все деньги пойдут в фонд борьбы за свободу слова. А вдову художника телекомпания берет под свою личную опеку!"
    Судьба двух "черносотенцев" остается неизвестной.